Назад Том 1 · Глава 123

Брови Калиана недовольно сдвинулись.

Два дня он вёл себя тише воды, ниже травы. Принц решил проявить понимание и смириться с запретом на выход из покоев, даже несмотря на отсутствие чётких сроков. Но не слишком ли далеко всё зашло?

— Рыцари сопровождения.

Румейн приставил охрану ко всем трём принцам. Тем самым король нарушил давнее дворцовое правило, запрещавшее выделять принцам личных телохранителей.

Разумеется, назвать такую меру чрезмерной язык не поворачивался.

Дети по очереди проливали кровь чуть ли не как по ежегодному расписанию, так что, направив всего лишь рыцарей Каэлы, Румейн проявил ещё завидную сдержанность. По правде говоря, Калиан опасался, как бы Алан и вовсе не выдворил из дворца Чермиль всю прежнюю стражу, заменив её одними каэльцами.

В ответ на это Бриссены затаились неожиданно тихо. Вероятно, они опасались, что после провала с их домом Рэнделл может обратить свой меч против Франца.

Беда заключалась в том, что для Калиана эти рыцари оказались не чем иным, как обычным дверным засовом.

«Я лишь ненадолго выйду прогуляться.»

«Не позволено, ваше высочество.»

Ему требовалось проследить за тренировками «Валкана» и встретиться с Арсеном, но эти донельзя честные рыцари ни за что не уступали дороги. По их словам, они не выпустят принца наружу, пока не истекут ровно те семь дней, что предписала Хина.

— Предложи им сразиться со мной.

Если эти ничтожества в латах сумеют его одолеть, он так и быть их послушается.

Когда Калиан, не выдержав, сверкнул глазами и произнёс эти пугающие слова, стоявший рядом Ян вздрогнул и поспешил унять принца негромким голосом:

— А если вы снова поранитесь?

«Кто о ком ещё беспокоится — кто кого поранит?» — с немым укором воззрился на него Калиан.

Как бы то ни было, Ян всегда оставался Яном.

— Вам нужен отдых. Да и не может же Кирие вечно носить вас на руках. Я позову лорда Герца.

В конце концов Калиан тяжело вздохнул и направился на террасу.

На миг Яну показалось, что принц сейчас попросту перемахнёт через перила и сбежит, но, к счастью, Калиан спокойно опустился в стоявшее там кресло.

— Никуда я не пойду, так что принеси мне, пожалуйста, чашку чая.

— Слушаюсь, ваше высочество. Сейчас же подам.

Поняв, что принц отказался от затеи выбраться наружу, Ян улыбнулся и поспешно удалился. Прислушавшись к стуку закрывшейся двери, Калиан тихо пробормотал:

— Скука смертная. Столько дел ждёт, а я торчу тут взаперти.

Даже Алан не показывался. Знал ведь, что стоит ему переступить порог, как Калиан непременно найдёт себе занятие, потому и не заглядывал вовсе — лишь бы ученик хоть немного отдохнул.

Конечно, Калиан всё равно не был из тех, кто станет сидеть сложа руки. Разве он из людей, считающих, что жить интересно лишь в такой унылой праздности?

«После встречи с сэром Герцем позову Димирею и переговорю с ней. А затем…»

И как раз в тот миг, когда Калиан постукивал пальцами по столу, распределяя дела, которыми можно заняться в четырёх стенах…

Мяу!

Чтобы развеять скуку Калиана, прямо с улицы на террасу спикировала кошка.


Овсяное печенье с малиновым джемом источало сладкий аромат.

Откусив сразу целое печенье, Алан с удовольствием слушал не менее сладкие вести.

«Отношения третьего принца Кайриса и герцогства Зигфрид. Ходят слухи, что Калиан и Димирея помолвлены, а если и нет, то связь между ними отнюдь не обычная.»

Прожевав угощение, Алан отпил глоток кофе и неспешно заговорил:

— Разве подобные слухи не закономерны?

Мало того что они вдвоём явились на бал, так ещё и сидели обособленно, беседуя друг с другом весь вечер. Вдобавок ко всему, когда Калиан исчез, Димирея обратилась к Францу, чтобы выразить протест Бриссенам. Даже если судить лишь по их положению и способностям, сыскать более равную пару было бы непросто, да к тому же они были ровесниками.

Так разве не было бы странным, если бы охочая до сплетен знать не распустила языки?

— Пожалуй, я оставлю всё как есть и не стану ничего разъяснять.

— Намерены попросту закрыть глаза на толки и сделать вид, будто они и впрямь обручены?

Если королевская семья промолчит, дворяне непременно сочтут помолвку свершившимся фактом.

— Так я и подумываю. Но прежде придётся спросить мнения самого Калиана.

— Надо бы как-нибудь навестить принца Калиана. Только скажи: это твоя собственная прихоть или забота о принце?

Услышав вопрос Румейна, Алан лукаво усмехнулся и ответил:

— Опять вы за своё. Стоит зайти чему-то подобному, как вы обращаетесь со мной так, словно я соперник Калиана.

— Мне любопытно: пытаешься ли ты приумножить собственную силу, породнившись с домом Зигфрид, или же стремишься упрочить положение принца Калиана?

— Не тревожьтесь, у меня нет ни малейшего намерения использовать Зигфридов для себя, — без тени смущения спокойно ответил Алан.

Вскоре Румейн снял очки, положил их на стол и продолжил:

— Благодаря этим слухам стало куда меньше пустых пересудов об исчезновении Калиана. И это к лучшему — пусть даже маркиз Бриссен явно не станет сидеть сложа руки, что, конечно, хлопотно.

Алан согласно кивнул. Затем разжевал ещё одно овсяное печенье, проглотил его и отозвался:

— Если бы всё обернулось так, как угодно маркизу Бриссену — мол, «Калиан, не выдержав бремени обязанностей принца, сбежал из столицы и угодил в плен», — в будущем это обернулось бы для принца огромным изъяном.

— Потому я и хочу, чтобы знать вообще потеряла интерес к тому происшествию. Лучше уж слухи о помолвке, чем урон достоинству принца.

Эван, которого Димирея так ловко обвела вокруг пальца, жаждал раздуть этот случай любым способом. Он мечтал «докопаться до правды» о случившемся в тот день, восстановить запятнанную честь Бриссенов и заодно проверить, достоин ли Калиан называться принцем.

— Да и не будет ничего дурного, если в итоге дело закончится государственным браком.

От добавленных Румейном слов улыбка Алана стала ещё глубже.

Калиан наверняка помнит о подлинной разнице в возрасте между ним и Димиреей, да и сама она не та, кто бросит герцогский титул ради жизни во дворце.

— Этого не случится, так что можете не переживать. Малая герцогиня не из тех, кто захочет оставить дом Зигфрид, чтобы стать женой принца или королевой. Разве что вы сами задумали отправить третьего сына в земли слонов — тогда, пожалуй, на государственный брак ещё можно рассчитывать.

— … Проехали.

— А насчёт принца Рэнделла уже ведутся какие-то обсуждения?

Калиан и Франц были ещё слишком юны, но Рэнделлу скоро исполнялось девятнадцать — самое время начинать разговоры о помолвке.

— Разумеется. Сейчас как раз начинаю всё обдумывать. С тех пор как разнеслась весть о союзе Тенсила и Великой Пустыни, предложений посыпалось немало.

Румейн повернул голову и указал на стопку свитков на письменном столе. В этот миг Алан с трудом удержался, чтобы не попросить взглянуть на список.

Закон строго предписывал: принц, рождённый от члена королевской семьи другого государства, обязан жениться исключительно на подданной своей страны. Иными словами, Рэнделл, в чьих жилах текла кровь Тенсила, не мог взять в жёны никого из Тенсила. В противном случае королевство неминуемо попало бы в руки святого государства.

Значит, все имена, начертанные в тех свитках, принадлежали кайрисским дворянам, поддерживавшим Рэнделла, и желание Алана точно знать, кто эти люди, было вполне естественным.

Заметив это, Румейн усмехнулся:

— Не выйдет.

— Знаю.

Выбор невесты для принца оставался исключительной прерогативой короля и королевы.

Такое правило ввели во избежание ненужной борьбы за власть. А поскольку королевы не было, проверять списки и принимать решение Румейну предстояло в одиночку — Алану в это вмешиваться не полагалось.

Поэтому, услышав отказ, Алан со вздохом кивнул, будто у него не осталось выбора, и потянулся за очередным овсяным печеньем.

— Взамен — насчёт рыцарей, о которых мы толковали в прошлый раз. Я позволю укрыть людей графа Эйприна в особняке Зигфридов.

— Хорошо. Заодно, когда стану спрашивать принца Калиана, стоит ли оставить без внимания слухи о его помолвке с домом герцога, передам ему и это.

— Мне всегда было любопытно.

Румейн поглядел на Алана и заговорил несколько приглушённым голосом, после чего выдержал паузу, пристально наблюдая за магом. Наконец, словно отвечая на молчаливое ожидание сидевшего перед ним Алана, он продолжил:

— «Было бы забавно, если бы принц, похожий на Сиспаниан, умел пользоваться магией». Так ты тогда сказал.

— Вы о том дне, когда я впервые явился во дворец?

— Да. Сказал, что станешь учителем магии для Калиана. Помнишь?

— А я-то думал, вы давно об этом забыли.

— … Так насколько же я могу тебе доверять?

При этих словах лицо Алана странно переменилось.

— Спохватились же вы. Ваше Величество, вы ведь сами, когда вам становилось невмоготу, просили меня бежать отсюда вместе с принцем Калианом — к чему же теперь такие расспросы?

— В то время я просто полагал, что узы между наставником и учеником слишком крепки.

Сказав это, Румейн опустил чашку, которую держал в руках. Короткий звон фарфора на миг нарушил тишину кабинета.

— Я не знал, что они простираются настолько далеко, чтобы помогать принцу в его делах, привлекая даже лазутчиков Секреции.

Похоже, королю стало известно, что люди Секреции оказали Калиану содействие. О том, что среди нападавших на Калиана тоже были шпионы, Румейн даже не упомянул — то ли не знал, то ли знал, но предпочёл промолчать.

— Откуда вы узнали?

— Не думай, будто у меня нет ушей. Разумеется, раз уж он вызвался помочь Калиану, я не стану без причины причинять вред наследному принцу Секреции. Я хочу знать истинную причину, по которой ты идёшь ради Калиана на столь многое. Насколько я могу на тебя положиться?

— С какой стороны ни взгляни, он славный и вызывающий сочувствие ученик. Разве нужна ещё какая-то причина, чтобы помогать ему всеми возможными способами? Старик растит его, словно родного по крови, так что можете не тревожиться.

Алан произнёс это с улыбкой на губах. А затем высказал то, что всегда хранил в сердце:

— Если Ваше Величество попытается преградить путь принцу Калиану, я, пожалуй, перекрою вам дыхание, но против самого принца я не встану.

— … Да. Вот и славно.

Румейн, чьей жизни только что пригрозил сидевший напротив архимаг, кивнул с таким видом, словно услышал самые надёжные слова на свете.


Калиан, конечно, говорил, что не любит скучную жизнь.

Но он никогда не желал лицезреть удивительное зрелище — падающую с неба кошку.

— Итак… — Калиан, которого столь внезапно одарили кошачьим крещением, прижал к себе питомицу с видом «я кошка принца Калиана, но принц Франц мне милее», погладил её и заговорил: — Кошка… с чего вдруг?…

Франц некоторое время молчал.

Вообще-то он и впрямь собирался заглянуть к Калиану. Однако брать с собой кошку он вовсе не планировал. Не такой у него был характер, да и не настолько беспечным было его положение, чтобы среди бела дня аккуратно спускаться на этаж ниже с кошкой под мышкой.

Услышав шум со стороны террасы Калиана, он опустил кошку, которую держал на руках, распахнул дверь на балкон и спрыгнул вниз.

А кошка сиганула следом.

Быстро прокрутив в голове череду событий, Франц посмотрел на Калиана, без особого труда поймавшего зверька, и подыскал ответ, который вполне исчерпывающе объяснял случившееся:

— Так вышло.

Калиан, истолковавший этот сухой ответ как «приводить её нарочно я не собирался, но так уж сложились обстоятельства», лишь спокойно кивнул:

— Ясно. Присаживайся.

Франц кивнул и опустился в кресло, а кошка Калиана — кошка, явно отдававшая предпочтение Францу, — тут же вскарабкалась тому на колени. Никто и не догадался бы, каких трудов стоило Калиану сдержать смех при виде того, как непринуждённо Франц положил руку на спинку животного.

— Так зачем ты пришёл, кроме кошки? Ещё и через окно.

Причина, по которой Франц явился на террасу среди бела дня, была очевидна. Ему просто нужно было миновать охрану, приставленную Румейном. А значит, речь шла о чём-то таком, о чём король не должен был проведать через своих рыцарей.

Зелёные глаза Франца обратились к Калиану, уже сотворившему заклинание Тишины.

— Рыцари скоро прибудут?

— О каких рыцарях речь?

— О том графе, которого ты вызывал в павильон Вильгельма. Похоже, он собирает рыцарский орден для моего младшего брата.

Глаза Калиана округлились.

Ещё прошлой осенью на охотничьих состязаниях Калиан прямо сказал Францу, что встретится с представителями рыцарских домов, включая Эйзена. С тех пор минуло немало времени, и никаких вестей о том, как продвигалось дело, больше не было.

Как и заметил Франц, лишь во время праздника в честь дня рождения Румейна второй принц устроил для Калиана и Эйзена встречу.

— Как всегда, у тебя потрясающее чутьё.

— Не неси чушь.

Калиан тихо усмехнулся и кивнул:

— Да. Я планирую в скором времени ввести рыцарей графа Эйприна в столицу. Подумывал держать их во дворце, чтобы сдерживать Карен и Раон. А почему ты спрашиваешь?

— Карен и Раон. Я заберу их себе.

Два королевских рыцарских ордена — Карен и Раон.

Поразмыслив мгновение и подбирая слова, Франц заговорил вновь:

— Если так, то нет никакой нужды привязывать новых рыцарей ко дворцу.

— Если ты сумеешь как следует удержать оба ордена, то да.

— Сумею. Хочу, чтобы новый рыцарский орден принадлежал лично тебе.

Взгляд Калиана просветлел.

На случай если клинки Карен и Раон в будущем обратятся против Румейна, Франц предлагал не приковывать ко дворцу с таким трудом собранных воинов, а попросту подчинить рыцарей Эйзена самому Калиану.

— Уже готовишься разводить кошек во владениях Бриссен? Я, конечно, обещал отдать тебе дом Бриссен, но не ожидал, что ты зайдёшь так далеко.

— Младший брат сам велел мне завести кошку.

— Выходит, в уплату за «Валкан» я получаю в дар собственный рыцарский орден. Понимаю. Мне и впрямь куда надёжнее иметь собственную силу в руках, чем опираться лишь на союз с Зигфридами, так что я так и поступлю.

Сказав это, Калиан улыбнулся и спросил:

— Можно тебя поблагодарить?

— Не нужно.

И в этот раз слова благодарности так и не прозвучали.