Огненные копья в руке Алана вновь взмыли вверх. Увидев это, Нерд неспешно заговорил:

— … Они явились вскоре после казни Синего Соловья. Они уже знали, что Синий Соловей была не просто убийцей, а шпионкой. И заплатили огромные деньги, чтобы отыскать людей, способных выполнять ту же работу, что и она.

— Кто услышит — решит, будто Секреция ужасно бедна, — с усмешкой произнёс Чейз, всё это время молча наблюдавший позади.

В прошлой жизни Берну в это время было всего семнадцать.

Едва Берн начал учиться искусству меча, Девлан задумал поручить ему дела шпионов. Поэтому Берн с ранних лет помогал ими управлять.

Да и нынешнее отношение Девлана к шпионам было отнюдь не плохим — ничуть не хуже, чем в прошлом. Так что горечь и самоирония, звучавшие сейчас в голосе Чейза, объяснялись тем, что он осознал одну простую вещь, открывшуюся за всей этой чередой событий.

Всё шло точно так же, как в прошлом, за одним-единственным исключением.

Отсутствие Берна.

Именно оно стало причиной случившегося.

Алан спросил, сделав вид, будто не замечает чувств Чейза:

— Разве не очевидно, что они не принадлежат ни к какому государству? У воинов Великой Пустыни и так нет своей страны.

— Дело не только в нас — там бывали также маги из Риверна и жрецы из Тенсила.

— То есть речь идёт не только о птицах Секреции и воинах Великой Пустыни?

— Верно. Но больше этого я ничего не знаю. Мне неизвестно даже, под каким названием они действуют.

Организация, созданная выходцами из разных стран.

Алан, внимательно изучавший Нерда, взглянул на Чейза, и тот коротко кивнул. Оба без слов сошлись во мнении, что этому человеку, скорее всего, больше нечего скрывать.

Вскоре Алан многозначительно улыбнулся и обратился к Чейзу:

— Удивительно, правда? Похоже, он невероятно дорожит другими птицами.

Такова была оценка поступка Нерда, который разговорился сразу же, как только услышал угрозу перебить всех оставшихся. Чейз промолчал, понимая, что Алан не ждёт ответа.

Алан перевёл взгляд обратно на Нерда и мягко улыбнулся:

— … Вот только ты. Ты хоть знаешь имена тех троих, что сейчас улепётывают, раз так стараешься?

Выражение лица Нерда не изменилось. Оно оставалось всё таким же — полным злобы на Алана за безжалостность его рук.

На первый взгляд могло показаться, будто он заговорил ради спасения подчинённых или соратников. Да и глаза, мгновенно налившиеся кровью, когда Огненное копьё поразило одного из них, казалось, служили тому доказательством.

— Уж не знаю, могла ли между вами зародиться дружба после прибытия в Кайрис, хотя прежде её не было. Неужто десять человек так сблизились, что взялись за руки и дружно предали родину?

Но на самом деле шпионы Секреции даже не знали личностей друг друга. То же касалось и Нерда. Между лазутчиками не было ровным счётом никакой близости — именно поэтому Калиан в своё время сумел использовать это, чтобы выведывать у них сведения.

— Не пытайся лгать о том, чего быть не может.

Разве Алан не умел читать людские души столь же мастерски, сколь любил язвить?

Алан считал, что кто-то наверняка поодиночке соблазнил и переманил их, и каждый из десяти предал родину по собственным причинам. Разве не так появляется большинство изменников?

Алан продолжил со спокойным лицом:

— Пусть я и выгляжу так молодо, но прожил достаточно долго, чтобы не обмануться фальшивой личиной.

Разумеется, Алан раскусил ложь Нерда не одной лишь интуицией. Убеждённость в притворстве Белого Орла имела и другую причину.

Белый Орёл был шпионом, беззаветно преданным Секреции.

Однако это вовсе не означало, что он питал тёплые чувства к другим лазутчикам.

В прошлом Калиан как-то пригрозил не желавшей говорить Синему Соловью, что передаст её на допрос Белому Орлу. При этих словах Синий Соловей немедленно развязала язык — настолько сильно она боялась жестокости Нерда.

Разве Синий Соловей не была таким же шпионом?

Если человек по-настоящему дорожит соратниками, он может разгневаться на их предательство, но не станет мстить с такой изуверской жестокостью, чтобы «Чейз три дня не мог прикоснуться к пище, увидев тело после допроса» — как рассказывал Калиан.

— К тому же разве твои действия не противоречат сами себе? Ты укрыл девятерых человек. Но при этом попытался принять яд у меня на глазах, а когда я убил двоих, выплюнул его. Потом я задал тебе вопрос — ты промолчал. Лишь когда я прикончил ещё одного и пообещал убить шестерых оставшихся, ты наконец заговорил.

Нерд ничего не ответил.

— Если бы ты и впрямь хотел их спасти, то бился бы насмерть, а не тянулся к яду. Неужто ты действительно помышлял умереть сразу после такой жалкой попытки? Притворяться, будто готов всё бросить и умереть первым, а потом приходить в ярость, когда они гибнут один за другим — это же чистое противоречие.

Нерд даже не поднял меча против Алана.

Сбившимся дыханием он сам выдал, что собирается раскусить яд. Это означало, что он действовал так, заранее зная: Алан его остановит. Даже это могло быть всего лишь уловкой ради выигрыша времени.

Более того, Нерд сам показал, зачем ему нужно было тянуть время. Разве не открыл он рот в ту же секунду, как Алан пригрозил перебить всех шестерых?

— Если хотя бы один из них спасётся живым, воинов смогут позвать обратно сюда — вот почему ты так себя вёл.

Лицо Нерда едва заметно дрогнуло.

Алан не упустил этой перемены.

— Не надейся. Никто не придёт.

Шесть огненных сфер обрушились на пол.

Две пилюли.

Сидевший напротив Нерда Чейз под взглядом Алана положил на стол две пилюли. Затем заговорил тихим голосом:

— Думаю, ты знаешь, что это такое, но, быть может, всё же пояснить?

Жизнь и смерть.

Нерд, глядевший на снадобья, открывавшие два пути, ответил. Поскольку именно через него проходило всё снаряжение для шпионов, отличить подобные средства не составляло для него труда.

— Я знаю, Ваше Высочество.

— Хорошо.

На губах Чейза появилась улыбка.

— Однако предоставить тебе выбор будет затруднительно.

С этими словами Чейз взял одну из двух пилюль и бросил её на пол. Отброшенной оказалась отрава, дарующая смерть — последний лучик надежды для Нерда.

Остался лишь яд, способный отнять у него глаза, рот и уши, обрекая до конца жизни не видеть, не слышать и не произнести ни звука.

Голос, совершенно не подходивший к улыбке, спокойной, словно тихий лес, и холодной, как суровая зима Кайриса, прозвучал вновь:

— Ты посмел тронуть того, кого нельзя было трогать.

— … Ваше Высочество.

По знаку руки Чейза стоявшие вокруг рыцари схватили Нерда за челюсть. Затем влили ему в рот оставшееся снадобье. Нерд сопротивлялся, но выплюнуть отраву не смог.

— Ступай в отчаяние, упиваясь раскаянием.

С этими словами Чейз встал и вышел наружу. Звук его шагов, ничем не отличавшийся от того, с каким он вошёл, постепенно удалялся.

То был последний человек, которого Нерд видел, слышал и пытался позвать.

Разумеется, меч Тэйлана был силён.

Целых три дня.

В положении, когда ведённые им рыцари Секреции были перебиты подчистую.

До самого прибытия магов Валкана Тэйлан в одиночку сдерживал рыцарей Кайриса. Лишь благодаря тому, что Тэйлан преградил единственную дорогу ко дворцу Секреции, королевство три дня держалось в одиночку, сумев перегруппировать последний рубеж обороны.

До того дня оставалось ещё девять лет, но Тэйлан и сейчас оставался Тэйланом.

Вжих!

Меч Тэйлана, отрубивший руку преградившему путь врагу, остановился, разрубив его сердце пополам. Едва он выдернул клинок, как со спины на него ринулся другой воин. Тэйлан вскинул меч, собираясь отразить клинок, окутанный красной аурой…

Хрясь!

С треском пронзённой кости тело нападавшего на Тэйлана воина рухнуло на землю. В шее распростёртого трупа зияла дыра толщиной с предплечье — след прошедшей насквозь Стрелы ветра.

Это был удар Калиана.

Тэйлан тут же отбил выпад с другой стороны и снёс нападавшему голову. Затем перерубил ногу одному из двух воинов, устремившихся к Калиану. Второй рухнул с пробитым сердцем — на сей раз от Копья ветра.

Вспышка!

Послышался гул неудержимого пламени, и в ту же секунду на Тэйлана понёсся огромный огненный шар, сотворённый вражеским магом.

В миг, когда меч Тэйлана вспыхнул ещё более яркой синевой, чтобы рассечь заклинание…

[Щит]

Калиан негромко произнёс заклинание, встав перед Тэйланом, и отразил огненный шар магическим щитом, наложенным поверх барьера из ауры.

Бабах!

Прогремел оглушительный взрыв, и в тот же миг щит раздался во все стороны, сдерживая шквал жара. При этом Калиан проглотил поднявшийся к горлу солоноватый привкус крови.

Тэйлан никак не мог не заметить этого. Нахмурившись, он сказал Калиану:

— Пожалуйста, отступите. Я знаю, что ваше тело ещё не оправилось.

Услышав слова Тэйлана, Калиан на мгновение замер.

Тэйлан об этом не знал, но Калиан впервые за долгое время услышал от своего старого наставника столь почтительное обращение. Даже став учителем и учеником, Алан продолжал говорить с Калианом уважительно, а вот Тэйлан прежде этого не делал.

Перед ним всё ещё стояли шестеро полных сил воинов, а собственное тело ещё не пришло в норму, но Калиан безмятежно улыбнулся и ответил:

— Терпеть не могу быть обузой.

И тут же вновь сотворил Стрелу ветра, пронзив лоб бросившегося в атаку воина.

Тэйлан покачал головой, отвёл в сторону клинок и снёс голову кинувшемуся вперёд бойцу, чьё оружие вспыхнуло красной аурой. Противники не желали задерживаться в бою с Тэйланом. Каждый из них, до последнего человека, упорно целился лишь в Калиана.

Ха.

Пока Тэйлан расправлялся с тремя врагами, в их сторону вновь полетел огненный шар. Калиан коротко вздохнул и поднял щит, одновременно пуская в ход ману.

Бабах!

Вжух!

В тот миг, когда щит Калиана с грохотом принял на себя пламя, воздух рассекло Копьё ветра.

Хрясь!

Спустя мгновение в груди мага, стоявшего далеко позади и запустившего огненный шар, образовалась огромная дыра.

Маг рухнул на землю, глядя вниз на свою рану, словно так и не поняв, что произошло.

Бух!

В итоге все шестнадцать воинов, напавших на Калиана, полегли. Сила каждого из них заметно уступала той пятёрке, что атаковала Калиана первой. Но шестнадцать опасных противников — это слишком много, чтобы оставлять их одному Тэйлану.

К счастью, у Тэйлана не возникло лишних вопросов о том, почему Калиан до сих пор так и не обнажил меч.

Калиан учился фехтованию у Тэйлана.

Нет, на самом деле искусство меча, которым владел Калиан, даже превосходило мастерство Тэйлана. Ведь это была техника, отточенная за последующие десять лет. Он не взялся за меч лишь из опасения, что это может дурно отразиться на Тэйлане.

Полагая, что причина кроется лишь в физическом состоянии принца, Тэйлан спросил:

— Ничего, если не оставлять их в живых?

— Всё в порядке, теперь я знаю, почему они напали.

Бледный Калиан улыбнулся.

Тэйлан не заметил чёрного камня в его руке.

Франц нахмурился.

Причиной тому был кислый запах, доносившийся до сидевшего напротив него Франца.

То ли Калиан рухнул без сил, то ли просто провалился в сон — как бы там ни было, вернувшись во дворец, он пролежал в постели весь день. Встревоженный голос Яна доносился даже до покоев Франца.

Алан ненадолго заглянул к Калиану, когда тот поднялся с постели. После этого Калиан поднялся на четвёртый этаж с целой корзинкой мандаринов. И, не говоря ни слова, принялся их чистить и есть.

— … Что ты творишь?

Он спрашивал об этом уже в четвёртый раз.

Калиан отвечал, чтобы брат немного подождал, потому что он голоден, и лишь когда кислый аромат мандаринов заполнил всю комнату Франца, наконец заговорил:

— Думаю, нам не стоит разносить дом Бриссен в пух и прах.

— С чего бы?

Замечание было настолько неожиданным, что Франц переспросил. Тогда Калиан достал из кармана камень, положил его на стол и сказал:

— Это единственная причина, по которой они могли выбрать меня своей мишенью. Как я уже говорил, в Кайрисисе они не натворили ничего такого уж скверного.

Произнеся это, Калиан негромко усмехнулся и продолжил:

— Они тоже пользовались силой, похожей на силу этого камня. Поэтому сначала я подумал, что на меня нацелились с тех пор, как узнали, что камень попал ко мне. Выслеживали меня, но, поскольку я всё же принц, не решались напасть запросто и выжидали удобного момента. Если рассуждать так, всё встаёт на свои места.

— И что же это за момент?

— Птицы тоже передали сведения, будто Тенсил и Великая Пустыня заключили союз. И стоило этой вести дойти, как на меня напали. То есть любой — не будь то я, ты, брат, или принц Чейз — решил бы, что это дело рук Тенсила. Точно так же, как решил маркиз Бриссен.

Ну и удачный же случай подвернулся:

Нападение совершают налётчики, а ответственность можно свалить на Тенсил.

— Пока они выжидали время для удара по мне, то узнали о сговоре Великой Пустыни и Тенсила. Узнав об этом, решили, что вот он — подходящий миг, и бросились в атаку. Чтобы заставить всех думать, будто за этим случаем стоит Тенсил.

Калиан указал на только что выложенный камень и добавил:

— Полагаю, они пытались меня прощупать и проверить, умею ли я пользоваться этой силой. А заодно, проверяя, могли и вовсе прикончить.

Он подумал, что целью не было ни забрать камень, ни непременно убить Калиана. Ведь Сиа, обладавший точно таким же камнем, оставался в безопасности — на Сиа они и не пытались нападать. А вот Калиан владел аурой — к тому же силой, внезапно проявившейся в определённый момент. Именно это и вызвало у них подозрения.

— Наверное, гадали, не раскрыл ли я, что за сила скрыта в этом камне, и не вступил ли на путь меча именно с её помощью. Думаю, это они и пытались подтвердить.

Таков был вывод Калиана.

Когда он сражался с ними плечом к плечу с Тэйланом, то вспомнил о камешке, который отзывался всякий раз, стоило вспыхнуть их красной ауре.

— Их сила и этот камень определённо связаны. Но теперь они наверняка поняли, что моя сила — не подделка. Кроме того, во многих смыслах им ясно дали понять, что лучше меня больше не трогать, так что какое-то время они не станут нападать.

Калиан на миг замолчал, вспомнив о Сиспаниан.

— Не думаю, что на этом всё кончится. Это также означает, что тут замешана тайна, достаточно важная, чтобы ради неё рискнуть напасть на меня.

Франц молча прикрыл глаза, а Калиан продолжил:

— Если у тебя нет желания ни становиться королём, ни оставаться во дворце, как насчёт того, чтобы отправиться в Бриссен? Хочешь?

— Бриссен.

— Как только решится дело со старшим братом Рэнделлом, я сохраню дому Бриссен жизнь и передам его тебе. Судя по всему, сила у врагов нешуточная, так что и мощь Бриссенов нам пригодится.

До сих пор Калиан наращивал собственные силы, словно к чему-то готовясь. Но теперь он говорил, что, по его мнению, им понадобится ещё и мощь дома Бриссен.

— … Ну и хлопотный же ты, братишка.

Калиан светло улыбнулся и кивнул:

— В землях Бриссен сможешь держать кошек. Я найду способ устроить всё так, чтобы тебе даже не пришлось уезжать из столицы.