— Хватит молоть чепуху, не лучше ли во всём сознаться?

— Сколько бы ни спрашивала, мой ответ останется неизменным. — произносит зауряднолицый со своим обычным спокойствием. Щека начинает гореть, причиняя немалые страдания, но стоически терпит, делая вид, будто ничего не произошло.

Упорство — его сильная сторона, ведь он — Нисино, чья способность терпеть невзгоды не знает границ.

— Ты... ах ты... живо верни деньги! Слышишь, верни! — Симидзу вновь замахивается. Похоже, её нрав куда более буйный, чем можно было предположить.

— Оставь эти пустые попытки, подобные приёмы на меня не действуют.

— Да что ты о себе возомнил?! Хватит ломать комедию!

Вновь следует удар — кулак вновь находит цель, и ещё один зуб Нисино покидает своё законное место. На сей раз первый премоляр нижней челюсти. И это тоже был молочный зуб. Таким образом, процесс смены зубов у сего юноши окончательно завершается.

— Кха... — приняв на себя второй удар, вновь оказывается на полу.

Ранее, когда ему доводилось спасать Таросукэ или Роуз, использовал невидимую глазу защиту, подобную энергетическому щиту. Прибегни к тому же средству сейчас, и кулак Симидзу встретил бы непреодолимую преграду, а сама она могла бы запросто получить серьезную травму. Однако, разумеется, не может применять подобные способности в драке с одноклассницей. Следствием сего и становится его нынешний позорный вид.

— Поверить не могу, что тебя так легко свалила девчонка! Ты просто ничтожество!

— А ты молодец. Не каждый способен сбить меня с ног, можешь гордиться собой.

— Да как же меня бесят твои словечки! Сил нет слушать!

Она ставит ногу на лицо распростертого Нисино. Да, бесцеремонно наступает каблуком на ту самую щеку, по коей только что била. Благодаря сему ракурсу взору Нисино открывается вид на то, что скрыто под юбкой.

— У-ух... — из его перекошенного рта вырывается нечленораздельный хрип.

Лицевые мышцы деформируются под давлением подошвы.

Тело Нисино нельзя назвать крепким. В действительности, в состязании чистой физической силы он уступил бы большинству представителей противоположного пола. Если говорить откровенно, то, будучи бессменным асом клуба «идущих домой», он обладает самым низким уровнем выносливости во всей школе. Сравнение с Симидзу, коя ежедневно оттачивает мастерство в спортивной секции, заведомо не в его пользу.

— Эй, может, скажешь ещё что-нибудь умное?

— Сначала «и-и-ха-ха», а затем «хо-хо-хо...»

— Да ни слова не разбираю!

Давление на лицо исчезает. Но не успевает он вздохнуть с облегчением, как получает удар ногой в голову.

*Бам!* — носок школьной туфли врезается точно в лоб.

С характерным звуком тело Нисино совершает невольный кувырок.

— Гм...

— Ты что, вздумал мне перечить? Какой-то там изгой смеет огрызаться?! — взирает на поверженного соученика, и голос её дрожит от ярости. Она стоит, скрестив руки на груди, воплощая собой само высокомерие.

— ...

Однако у Нисино есть собственные убеждения, незыблемые принципы и свой неповторимый стиль, от коих не отступит ни на шаг. Он ни за что не признает её правоту. Он прекрасно осознает, что ложное признание не принесет пользы ни ему самому, ни сей особе по имени Симидзу. Посему погружается в раздумья.

Если ни он, ни Симидзу не причастны к краже, то кто же стоит за всем этим? Досадное недоразумение переросло в акт насилия, и дабы распутать сей клубок проблем, необходимо во что бы то ни стало отыскать истинного виновника и добиться от него признания. Блестящее выступление Такэути-куна, имевшее место вчера, сегодня окончательно превратилось в прах. Посему заурядная физиономия изо всех сил шевелит мозгами, отчаянно размышляя на свой лад. Оставаясь в положении лежа, заставляет разум работать на головокружительной скорости.

— ...

«Ситуация не терпит отлагательств. Каждая секунда на счету. Нужно соображать быстрее, еще быстрее.»

— Что ты язык проглотил?! А ну, отвечай живо! Эй!

Симидзу окончательно утрачивает привычный изысканный тон. Согласно словам одноклассника Нисино, главного мазохиста всего потока — Зюкубона Косукэ, именно на этой стадии девушки начинают казаться милыми. Когда разгоряченная до такого состояния особа бьет по голове, пинает в живот или со всей силы наступает на самое сокровенное мужское место — это и есть высшая, приносящая истинное умиротворение награда.

Впрочем, серая посредственность не разделяет взглядов сего товарища. Оттого и погружается в думы, желая поскорее прийти к какому-то выводу.

— Эй! Ты меня вообще слушаешь?

— Кое-что хочу у тебя спросить.

Пошатываясь, Нисино поднимается на ноги и начинает говорить. Вид у него, что совсем не удивительно, весьма плачевный.

— Твой шкафчик закрыт на замок?

— Гх... — лицо еёискажается от этого вопроса. — Р-разумеется, я забыла его запереть! К чему об этом спрашивать!

— Вот оно как, значит, замок все же висит.

— Гх...

Эта девушка— её лицо теперь пылает багрянцем от стыда и гнева — обладает на редкость простым и понятным характером. Стоит кому-то наступить на «больную мозоль», как тут же теряет былое величие. Она заносит кулак для очередного удара, но замирает и лишь яростно впивается взглядом в Нисино.

— Про замок... Я вовсе не...

К ней наконец возвращается толика прежней вежливой манеры речи. Судя по тому, как меняется ее голос, когда сталкивается с неожиданностями, именно такое поведение и является ее истинным лицом. Те грубые слова, что звучали ранее — лишь напускная маска.

— Иными словами, злоумышленник сначала открыл замок, положил деньги в шкафчик, а затем снова его запер.

— Чего? Ты что, издеваешься надо мной?

— Вовсе нет, лишь перечисляю необходимые этапы преступления, исходя из предпосылки, что старосте можно верить. В моих словах нет лишних эмоций. Если же тебе кажется, будто над тобой насмехаются, так это оттого, что совесть твоя нечиста.

— Что-о...

— Однако благодаря этому круг подозреваемых сужается.

— Да что за чушь ты несешь!

Кулак Симидзу вновь летит в лицо Нисино. Удар приходится прямиком в переносицу. Образцовый прямой удар.

— У-ух...

Только что поднявшийся с земли юнец снова валится с ног.

— С-смотри у меня... Я тебя... точно до больницы доведу...

Она в ярости, Симидзу не на шутку разошлась. Какая поразительная мощь. Поскольку уже выбила однокласснику два зуба, отступать ей некуда. Теперь в ее голове живет лишь одна мысль: заставить эту заурядную физиономию подчиниться. Снова и снова избивать « дохляка», пока его воля полностью не покорится ей. По правде говоря, достаточно создать компромат, чтобы взять ситуацию под контроль. Например, заставить его задрать ей юбку и запечатлеть сей момент на фото. Это эксклюзивный «смертельный прием» женщины, позволяющий одним махом заставить замолчать любого противника мужского пола, кем бы тот ни был. В таком случае уже не будет иметь значения, действительно ли Нисино украл деньги. Вся вина падет на этого слабака, и в мире воцарится покой. Будь на ее месте кто-нибудь вроде Мацууры, они наверняка так бы и поступили.

Однако Симидзу относится к воинствующему типу — женщина, предпочитающая кулаки словам, и, кажется, сама возможность договориться просто вылетела у нее из головы. Сейчас напоминает новичка в игровом зале, который в отчаянии колотит по кнопкам, пытаясь одолеть непобедимого компьютерного противника.

— Не торопись, успокойся. Я говорю это вовсе не ради шутки.

Что же до Нисино, то он даже в таком положении продолжает вести себя непринужденно. Вот только тело не поспевает за актерской игрой — кровь из носа течет непрерывным потоком. Он и впрямь на пределе.

— Тебе так сильно хочется получить еще? Ты что, мазохист?!

— Если уж на то пошло, скорее садист. — рефлекторно бросает ответ на внезапный вопрос. — С такой женщиной, как ты, хочется сделать это сзади, чтобы ты не переставала стонать.

На самом деле Нисино ни садист, ни мазохист, его предпочтения вполне обычны, но язык то и дело опережает мысли, выдавая всякую чепуху. Виной тому постоянные перепалки с Маркусом или Франческой, из-за которых в ответ на провокации у него невольно вылетает экий вздор. Это и приводит к тому, что Симидзу вновь заносит кулак.

— Знай же меру! Сдохни-и-и-и!

И в этот миг Нисино наконец пробуждается: получив несколько раз по лицу, наконец улавливает траекторию движений противницы. Перед его глазами четко проносится путь кулака, нацеленного в переносицу. Удар стремителен, через доли секунды соприкоснется с кожей. Однако нынешнее состояние позволяет герою рассудить, что с этим выпадом совладает.

За мгновение до контакта заурядная физиономия филигранно уклоняется, совершив лишь легкое движение шеи. Кулак, пролетев мимо, рассекает воздух у самой щеки и уходит за голову. Свист ветра у самого уха красноречиво свидетельствует о силе этого удара — такая мощь объясняется тем, что староста посещает секцию плавания, и ее конечности, тренируемые часами каждый день, обладают незаурядной для девушки силой.

— Ты чего уворачиваешься?! — разумеется, Симидзу это только больше злит.

— Я же говорил тебе: одна и та же атака на меня не подействует. — Нисино же с самодовольным видом заявляет.

— Да до этого они прекрасно действовали!

— Кха...

Следом прилетает удар в живот — триумф Нисино оказывается недолгим. Удар в корпус демонстрируется впервые. Противостоять тому, чего не видел, невозможно. Он, обхватив живот руками, падает на колени...

— Хм, и это все, на что способен?

Так кажется на первый взгляд, но за миг до того, как колени коснулись земли, он замер — в этот раз он не упал. Его лишь едва не вывернуло наизнанку. Одновременно с этим перехватывает ее руки, сжимая запястья правой и левой ладонями, тем самым сковывая движения девушки. В такой позиции по всем канонам должен последовать удар в пах, поэтому Нисино, предвидя это, сводит ноги носками внутрь, создавая «неприступную стену» для защиты своего достоинства.

Как и ожидалось, она тут же наносит удар ногой. Этот выпад принимают на себя его колени, не давая попасть по «Нисино-младшему», после чего ее нога вновь опускается на землю. Кажется, оттого что мягкая часть бедра столкнулась с костью, на лице старосты отражается гримаса боли. Это и становится сигналом к окончанию битвы.

— Эй! Ты... что творишь?

— ... Я же сказал, не торопись. — пытается говорить круто, но его поза выглядит в высшей степени нелепо. Особенно жалко смотрятся подкосившиеся внутрь ноги, позорнее некуда. Однако «косолапый» Норпал продолжает разговор с предельно серьезным выражением лица. — Мне неведомо, что у тебя на уме, но если хочешь узнать, кто тебя подставил, веди себя смирно и дослушай до конца. Я знаю, что ты из тех людей, кто способен сделать правильный выбор.

— Опять ты за свое? Мало тебе досталось?

— Неужели тебе не хочется узнать, кто истинный преступник?

— ... В каком смысле?

— Я спрашиваю, не хочешь ли ты взглянуть в лицо тому, кто втихаря прикарманил выручку, а потом подбросил ее в твой шкафчик. Ну как? Если староста того пожелает, я могу сделать так, чтобы вся правда выплыла наружу.

— Подобные вещи... ты... не неси чепухи...

— Я не шучу. — приблизившись так, что их носы почти соприкасаются, Нисино вновь вопрошает Симидзу. — Ну так что?

— Гх...

Это шепот, не терпящий возражений. Весь в крови, в слюнях да соплях... Вот такое предложение выдвигает зауряднолицый с нелепым лицом, изрядно получив по почкам.