Получив известие, направляется к учительской.

Нехотя добравшись до места, он обнаруживает Таросукэ в кабинете директора. Тот с грохотом распахивает дверь, ведущую в коридор, и возвышается над окружившими его учениками, превосходя их ростом на целую голову. Толпа состоит преимущественно из девушек, коих здесь девять на каждого юношу. Несмотря на такое окружение, Таро держится на удивление уверенно и непринужденно. Даже издалека заметно, что привык находиться в центре внимания. Однако из-за скопления людей кажется, не замечает прибытия Нисино. Тот, кого вызвал Таросукэ, не зря обладает заурядной внешностью — сейчас «дерево» идеально скрыто в густом «лесу».

— ...

Живая стена растягивается на несколько метров, а уровень шума не позволяет даже попытаться заговорить. Для такого скромного парня, как Нисино, пробиться сквозь толпу — задача непосильная. Более того, даже если бы ему это удалось, сие неизбежно обернулось бы грандиозным скандалом, а подобного развития событий желает меньше всего на свете.

«Ничего не поделаешь.» — приходит к выводу Нисино. Он достает телефон и набирает короткое сообщение.

— «Приходи один в наше кафе»

Как только он нажимает кнопку отправки, телефон Таросукэ, на коего устремлен взор Нисино, начинает вибрировать. Даже на расстоянии видно, как тот извлекает аппарат из-за пазухи. Убедившись, что адресат прочел послание, Нормал покидает это шумное сборище.

Тот же день, половина одиннадцатого утра.

Наступает второй день фестиваля. Если в прошлые годы праздник выпадал на субботу и воскресенье, то в нынешнем, благодаря государственному празднику, проходит в воскресенье и понедельник. Возможно, вследствие сего наплыв гостей оказывается небывалым. По данным студенческого совета, число посетителей к сему часу уже готово побить все исторические рекорды. Особенно выделяются местные жители, коих здесь, пожалуй, больше, чем самих учеников. Именно в такой обстановке разворачиваются дальнейшие события.

— Мм...

Староста второго «А» класса, Симидзу, дрожит всем телом от небывалого нервного напряжения: всё её внимание сейчас приковано к ученическому шкафчику, расположенному в коридоре перед классом. Замерев перед дверцей, оцепенело взирает на свою руку, протянутую внутрь. В ладони сжимает конверт, до отказа набитый тысячными купюрами и ворохом монет.

— Как же так... — всего мгновение назад была полна жизни и сияла от счастья после беседы с Такэути-куном, но теперь лицо красавицы мертвенно бледнеет, словно не в силах поверить в реальность происходящего. Её мимика напоминает предсмертные судороги рыбы в пустом аквариуме, тщетно хватающей ртом воздух у самой поверхности воды. — Как же конверт... оказался в моём шкафчике... — внезапно со стороны доносится шумное оживление. Группа людей стремительно приближается. — Ой! — немедля прячет его в самую глубь шкафчика, и в тот же миг мимо неё с весёлым смехом проходят несколько учеников.

Окаменев, истово молит про себя: «Уходите скорее, умоляю, только бы они прошли мимо!» — и молча провожает их взглядом. Разумеется, Симидзу прекрасно понимает, что за конверт перед ней. Это та самая выручка кафе-косплея, что бесследно исчезла вчера.

— Да почему же, и ведь не хватает ровно половины...

Раз сама к сему непричастна, значит, кто-то подбросил деньги. Однако на шкафчике висит замок, и вскрыть его незаметно для постороннего — задача крайне сложная. К тому же ключ носит вместе с брелоком на телефоне, а телефон вчера ни на секунду не покидал её рук.

— ...

«Неужели могла что-то позабыть? Вчера на банкете действительно позволила себе лишнего, пригубив спиртного, но едва ли способна на подобное...» — чувство острой тревоги, заставляющее её вновь и вновь перебирать в памяти события минувшего дня, постепенно овладевает Симидзу.

— Ну за что мне это... — она готова разрыдаться в любую минуту. И тут, словно в довершение всех бед, поднимается новая волна шума. Причём сей напор куда сильнее предыдущего. — ...Что?!

Невольно обернувшись, видит, как коридор заполняет плотная толпа учеников, кои, подобно приливной волне, движутся в её сторону. Плотность людей столь велика, что кажется чрезмерной даже для разгара фестиваля. Будь староста в своём обычном состоянии, она бы и глазом не повела. Но сейчас не доверяет никому и ничему. Её мысли лихорадочно сменяют одна другую. Что, если кто-то уже прознал о деньгах в её шкафчике? Что, если они явились сюда всей толпой, дабы вывести её на чистую воду? За считанные секунды в голове рождаются самые пугающие сценарии.

— Д-да что происходит... — затем замечает нечто из ряда вон выходящее. В самом центре людского водоворота шествует знаменитость, кою видела разве что на экране телевизора. — ...А?

Более того, видела сего человека буквально позавчера в ночном музыкальном шоу вместе с младшей сестрой. Это гитарист известной рок-группы; она даже помнит, что покупала пару его записей.

«Неужели окончательно лишилась рассудка?» — невольно задается она вопросом.

Однако зрение её не обманывает. Сколько бы ни протирала глаза, картина остается неизменной. Возможно, из-за охватившей паники совершенно не замечает, как кто-то подходит к ней вплотную. Голос раздаётся за самой её спиной.

— ... Староста.

— И-и-и!

— Касательно тех вещей, что вчера одолжил...

Симидзу, чьи плечи содрогаются от неожиданности, резко оборачивается. Перед ней стоит Нисино. Похоже, условившись о встрече с Таросукэ в кафе, прибыл туда заблаговременно и, прежде чем зайти внутрь, случайно заметил Симидзу в коридоре, решив немедля объясниться по поводу вчерашнего инцидента.

— Н-нисино-кун?

— Что с тобой? Выглядишь так, будто привидение увидела.

— Гм...

«Всё тот же заурядный парень с вечно бесстрастным лицом.»

Глядя на Нисино, Симидзу внезапно осеняет догадка.

— Неужели... это твоих рук дело?!

— ... О чём толкуешь?

— Ты ведь хотел... хотел подставить меня, верно?!

Очевидно, ей крайне необходимо, чтобы стоящий перед ней юноша оказался тем самым злоумышленником, коий столь подлым образом подбросил выручку в её шкафчик. Она впивается в него взглядом, полным такой лютой ненависти, словно перед ней заклятый враг.

— Я решительно не понимаю, о чём идёт речь.

— Заткнись! Живо за мной! — хватает Нисино за руку и стремительно уводит прочь.

В это время Таросукэ с расстояния в несколько метров наблюдает за их перепалкой. Он никак не ожидал увидеть, как человека, назначившего ему встречу, бесцеремонно уводит та самая девица, с коей вчера общался в кафе.

— О-о... — уголки губ Таро слегка приподнимаются в ухмылке. — А Нисино, оказывается, не промах.— в корне неверно истолковал увиденную сцену.

Местом, куда уводят Нисино, оказывается комната для косплея, расположенная по соседству с классным кабинетом. Обычно сие помещение именуется комнатой педагогического наставления, о чём гласит табличка на двери; по размеру едва ли достигает половины обычного класса. Внутри — ни души. Удостоверившись в сем, староста в панике захлопывает дверь и поворачивает ключ в замке. Теперь в комнату не может войти никто посторонний. Она тащит Нисино в самый дальний угол, где громоздятся горы костюмов для косплея.

Словно отшвыривая его от себя, толкает парня к стене, а сама встает перед ним, уперев руки в бока и широко расставив ноги, тем самым пресекая любую попытку к бегству. Её лицо выражает невероятно сложную гамму чувств: одновременно готова разрыдаться, сорваться на крик и броситься в драку.

— Это ты! Сознавайся, ведь это ты сделал?! — приняв воинственную позу, выкрикивает обвинения. В сей миг в ней чувствуется скорее грубая сила, нежели женское изящество.

— К моему глубокому сожалению, не имею ни малейшего представления о сути твоих претензий.

— Хватит нести чепуху! — следом раздается истеричный возглас.

Для Нисино это — знакомый до боли звук; женский крик отчаяния, коий слышал несчетное количество раз, невзирая на границы, языки и расовую принадлежность. Благодаря сему парнишке удается сохранить крупицу хладнокровия.

— Изложи суть дела яснее, иначе я не смогу ответить ни на один твой вопрос.

— Что?! Да ты ещё и прикидываешься! Это же был ты! Тебе мало было украсть выручку, ты решил подбросить её в мой шкафчик, чтобы свалить вину на меня! Кто ещё, кроме тебя, способен на такую низость?!

— ... Вот оно как.

— К тому же присвоил себе половину денег! — несмотря на обуявшую её ярость, Симидзу сама того не замечая выкладывает все карты на стол.

«До чего же удобная женщина.» — невольно восхищается он в глубине души.

— Действительно, понимаю, что для тебя было бы крайне выгодно сделать меня виновником вчерашнего происшествия, дабы дело поскорее закрыли. Однако к сему непричастен, и твои обвинения — лишь пустая трата времени.

— Кто позволил тебе разглагольствовать?! Если не ты, то кто тогда, отвечай!

— Раз это сделал кто-то другой, то именно поэтому недосчитавшаяся купюр выручка и оказалась в твоем шкафчике. Если ничего не путаешь, значит, за сим стоит некто третий. В противном случае нам пришлось бы поверить, что у денег выросли ноги, а это стало бы сенсацией мирового масштаба, не находишь?

— Сейчас получишь!

— Кх...

«Получишь» — слово едва успевает сорваться с губ Симидзу, как её кулак с силой впечатывается в щеку Нисино. Юноша, и помыслить не мог, что подвергнется избиению со стороны одноклассницы, одно безропотно принимает этот удар. Стоит заметить, вмазала мощно — вложила в удар всю силушку, а двинула, развернувшись всем корпусом

Нисино с грохотом падает, врезается в ножку стола и, теряя равновесие, растягивается на полу. Судя по всему, кулак пришелся точно в цель, из уст невзрачного парня вырывается стон боли. Всё-таки по своему телосложению он — типичный «хиляк», худой, без мышц видимый и даже без жирка, что смог бы амортизировать удар.

— Мм...

— Я спрашиваю тебя в последний раз... — взирающая на него сверху вниз Симидзу вновь переходит к допросу. — Это ты спрятал деньги в мой шкафчик, признавайся! — в её прищуренных глазах полыхает неистовый гнев.

Сам же пострадавший в сей миг ощущает скорее изумление, нежели физическую боль.

— А ты... весьма строптивая особа.

— Что? Всё ещё пытаешься строить из себя героя?

Он, превозмогая головокружение, медленно поднимается с пола. На кончике языка ощущает некий посторонний предмет; коснувшись его, осознает, что сие есть не что иное, как выпавший зуб. И впрямь, лишился первого премоляра верхней челюсти. Нисино поворачивает голову и с характерным звуком выплевывает зуб, тот с сухим стуком катится по полу, останавливаясь у самых ног старосты. Действие выглядит крайне претенциозно, словно сцена из кинофильма, где избитый герой проявляет чудеса стойкости.

Увы, оттого что бьющим является его же одноклассница, сцена лишена всякого благородства. К тому же выпавший зуб оказывается молочным. Тем не менее, продолжает играть свою роль:

— ... Сказать по правде, мне это даже нравится.

Будь на месте Симидзу парень, картина могла бы претендовать на некий эстетизм. Но получать тумаки от сверстницы — все равно что выставлять на показ собственную немощность.

«Странно... может, на самом деле мастер боевых искусств?» — примерно такие ложные выводы могла бы сделать нападающая сторона.