Стоило Ю Гусюэ уйти, как все обступили Му Чжаожань. Наставники Дворца земли оглядывали её со всех сторон, словно драгоценное сокровище, и наперебой спрашивали, не ранена ли она, не позволил ли Ю Гусюэ себе лишнего. Они грозились непременно доложить обо всём Владыке Меча: пусть хорошенько накажет своего ученика и собьёт с него спесь.

Му Чжаожань вовсе не хотелось ссориться с Мечом Небесного Закона и навлекать на себя его злобу. Она поспешно замахала руками:

— Старший брат Ю просто пошутил со мной. Ничего страшного не случилось, незачем беспокоить почтенного Владыку Меча.

Наставники одобрительно закивали и принялись хвалить её великодушие: сразу видно — дочь королевского рода Южного Процветания.

Му Чжаожань, конечно, понимала, что у этих стариков на уме. В прошлой жизни, стараясь заманить её в Дворец земли, они тоже не раз поступались своим достоинством, угождали её вкусам и расточали длинные, витиеватые похвалы.

Но тогда все её помыслы занимал Юнь Сяоян. Как ни старались наставники, она так ни разу и не переступила порог их дворца.

В этой жизни земные техники по-прежнему не вызывали у неё особого восторга, однако тратить время впустую, как прежде, она больше не могла. Му Чжаожань взглянула на далёкий парящий остров, покрытый снегом и льдом, и поклонилась наставникам, как подобает ученице.

— Отныне Чжаожань будет полагаться на ваши наставления. Прошу вас не жалеть сил на моё обучение.

Лица наставников Дворца земли расцвели улыбками. Перебивая друг друга, они протянули руки, чтобы помочь ей выпрямиться, и радостно заговорили:

— Хорошо! Вот и славно!

После проверки дарований всем новичкам выдали перечни направлений и ступеней обучения в Пяти дворцах стихий, чтобы каждый мог выбрать основной путь сообразно своим способностям.

Другим было из чего выбирать, но у Му Чжаожань дар к одной стихии оказался настолько сильным, что полностью подавлял способности к остальным четырём. Выбора у неё, по сути, не было, а значит, и тратить время на раздумья не требовалось.

Воодушевлённые наставники повели её в Дворец земли. Они рассказали, что их старший ученик прекрасно готовит. Как раз подошло время обеда — можно поесть всем вместе и заодно познакомиться поближе.

Му Чжаожань была разборчива в еде и ни за что не стала бы брать палочками из блюда, в котором уже побывали чужие. В прошлой жизни о таком тесном общении с соучениками не могло быть и речи. Но теперь ей предстояло учиться у этих наставников, и пришлось пойти с ними.

Лишь оказавшись на месте, она поняла, что внутри Дворец земли ещё безлюднее и тише, чем казался снаружи.

На весь огромный дворец приходилось пять наставников и всего семь учеников, включая новоприбывшую Му Чжаожань, для которых стихия земли была основным направлением.

В соседнем Дворце металла одно лишь искусство меча делилось на восемнадцать направлений: Меч отрешения, Меч чувств, Ледяной меч, Пламенный меч и прочие. Почти везде мест не хватало. Каждое утро под звон колокола и каждый вечер под бой барабана к западному парящему острову устремлялись бесчисленные световые полосы — зрелище поистине впечатляющее.

На таком фоне Дворец земли выглядел жалко. Неудивительно, что все его обитатели могли уместиться за одним круглым столом, пусть и довольно большим.

Кроме самой Му Чжаожань, здесь учились четверо мужчин и две женщины. Выслушав, как они по очереди представлялись, она послушно назвала каждого старшим братом или старшей сестрой. Когда круг завершился, выяснилось, что одного не хватает.

— А где третий старший брат? — удивилась она.

Разве ей только что не сказали, что все уже в сборе?

— Третий младший брат? Ты его уже ви… — начал старший ученик.

Но наставник Цэнь прервал его сердитым фырканьем. Взъерошив усы и вытаращив глаза, он отрезал:

— Он неважен. Считай, что такого человека вообще нет.

Затем пододвинул к Му Чжаожань блюдо и сменил тему:

— Ну же, попробуй, как готовит твой старший брат.

Все за столом словно по молчаливому уговору перестали упоминать таинственного третьего ученика.

Му Чжаожань здесь была новенькой и спорить с местными порядками не собиралась. Она взяла палочками ломтик корня лотоса, положила в рот и, прищурившись, похвалила:

— Вкусно.

Еду во Дворце Небесного Пути готовили из духовных овощей и мяса духовных животных, которых выращивали на горе Цзюэшань. Такая пища не отягощала тело, а практикам низших ступеней даже помогала совершенствоваться. И всё же большинство, достигнув Золотого ядра, предпочитало вовсе отказаться от еды, чтобы отсечь тягу к наслаждениям вкуса.

Обитатели Дворца земли ели с удовольствием и, похоже, подобными заботами себя не обременяли.

В Священном храме Южного Процветания Му Чжаожань тоже каждый день подавали духовную пищу. Но она не любила эту преснятину: там даже свинину в красном соусе умудрялись приготовить так, будто она должна была очистить сердце от всех желаний. Ей куда больше нравилась обычная еда, горячая, только что с огня. Поэтому разницу в продуктах она чувствовала с первого кусочка.

Старший брат и впрямь оказался отличным поваром. Во всяком случае, его духовная пища была вкуснее храмовой. Зато в совершенствовании он особой понятливостью не отличался и до сих пор оставался на ступени Золотого ядра.

За пределами дворца его обычно представляла вторая старшая сестра, Чу Юй. У неё было гибкое, сильное тело и необычная для женщины пшеничная кожа, придававшая ей особую красоту.

По нраву она немного напоминала наставника Цэня, который, разволновавшись, начинал извергать жёлтый песок. Стоило Чу Юй увлечься, как её пальцы оставляли в столешнице вмятины. Круглый обеденный стол хранил немало следов таких порывов.

Другую ученицу звали Ваншу. Она была шестой по старшинству, с круглым, совсем юным на вид лицом и такими же круглыми глазами. Во Дворец Небесного Пути она поступила ещё двадцать лет назад. Неудивительно, что сегодня наставники так разволновались.

С приходом Му Чжаожань Дворец земли наполнился весельем. На Помосте Пяти Стихий ей уже довелось случайно увидеть искусство жёлтого песка наставника Цэня, а теперь старшие братья и сёстры непременно захотели показать и свои умения. Перед ней развернули целое представление: искусство ухода под землю, искусство оживления камня, искусство обращения в землю, разбивание валунов грудными мышцами, размахивание всем, что под руку попадётся, — словом, всевозможные безобразия, от которых пыль стояла столбом.

За две жизни Му Чжаожань ещё ни разу не обедала среди такого бедлама, под свист песка и грохот камней. Когда в одной ложке риса ей трижды попалось на зуб что-то твёрдое, она наконец не выдержала и отложила палочки. Больше есть она не могла.

В прошлой жизни она ни за что не села бы с этими людьми за один стол и давно ушла бы, хлопнув дверью. Но времена изменились. Её высочество Святая дева терпела, терпела — и всё-таки стерпела.

Вторая старшая сестра Чу Юй похлопала по голове большую овчарку, сложенную из камней, и великодушно посоветовала:

— Младшая сестрёнка, ешь побольше! На сытый желудок и совершенствоваться легче. Старший брат, конечно, в совершенствовании не силён, зато готовит что надо.

Му Чжаожань собственными глазами увидела камешек в рисе, который Чу Юй отправила в рот. Та невозмутимо разгрызла его, словно боб, и проглотила.

Наставник Цэнь, выуживая из миски налетевшие туда камни, ласково посмотрел на новую ученицу:

— Чжаожань, ты выросла в Королевском дворце Южного Процветания и наверняка видела и знаешь больше других. Не то что те невежды, которые повторяют чужие слова и считают нашу стихию земли чем-то второсортным.

Получив столь лестную похвалу, Му Чжаожань молча ждала продолжения.

Наставник Цэнь положил палочки, поднялся и широким жестом указал на лазурный небосвод:

— Люди видят лишь славу практиков меча, забывая, что во всей вселенной превыше всего Небо и Земля! Если постичь стихию земли до конца и овладеть силой земного истока, можно двигать горы, засыпать моря, перемещать звёзды и созвездия. Да что там — даже пробить небеса и вознестись возможно! Если уж на то пошло, именно наша стихия земли — истинная владычица всех искусств!

«Сила земного истока?»

Слова показались Му Чжаожань знакомыми. Кажется, прежде она уже где-то их слышала, но никак не могла вспомнить где. Увидев, что все за столом согласно кивают, она тоже кивнула.

— Верно, — подхватил другой наставник, по фамилии Линь. — Когда-то среди практиков земли был великий мастер, занимавший место одного из Трёх Владык.

— Правда? — удивилась Му Чжаожань.

Наставник Линь кивнул и погладил короткую бородку:

— Разве стали бы мы выдумывать? Тысячу лет назад, ещё до того, как нынешний Владыка Закона занял свой престол, величайшим из владык Дворца Небесного Пути был именно практик земли.

Впрочем, с тех пор прошло много времени. До возвышения Владыки Закона Дворец Небесного Пути не пользовался особой известностью, да и письменных свидетельств почти не сохранилось. Поэтому теперь все знали лишь Владыку Закона, не подозревая, что и до него здесь были другие владыки.

Даже сами наставники знали о том давнем практике земли лишь по смутным упоминаниям в древних свитках Павильона священных текстов. Что уж говорить о молодых учениках.

Но это было неважно. Главное — дать подрастающему поколению надежду.

Глаза Му Чжаожань и впрямь немного оживились. На место среди Трёх Владык она не претендовала. Ей требовалось лишь достичь силы, достаточной, чтобы подняться на самый верхний, скованный льдом и снегом парящий остров, отворить двери Чертога Небесного свода и забрать Зерцало Небесного мандата.

Ради этого она готова была до конца своих дней водиться с песком и землёй, вечно ходить в пыли и грязи.

После обеда наставники ещё долго расписывали перед Му Чжаожань прекрасное будущее и лишь затем, с явной неохотой, лично проводили своё новое сокровище за ворота Дворца земли.

Во внутреннем зале у двери стоял крепкий, мускулистый мужчина в короткой одежде для упражнений — тот самый, который показывал, как разбивать валуны грудными мышцами. Глядя в сторону ворот, он хмыкнул:

— Ну вот, теперь и у нас во Дворце земли завелась драгоценная особа. Святая дева Южного Процветания! Такая небожительница, наверное, с рождения ногами земли не касалась. И надо же — пришла земным техникам учиться.

Ваншу, наконец-то ставшая старшей сестрой, всё ещё была словно в тумане: у неё в голове звучало, как Му Чжаожань назвала её шестой старшей сестрой. Язвительных ноток она совсем не заметила и радостно отозвалась:

— Да, пятый старший брат! У меня теперь будет такая красивая, такая знатная младшая сестрёнка! Что же мне ей подарить?

Пятый старший брат лишился дара речи.

Тем временем Му Чжаожань, покинув Дворец земли, вернулась в ученические покои.

Палата внутренних дел уже распределила жильё. Всех новичков поселили на одном из боковых пиков к югу от горы Цзюэшань. Среди радужных облаков и зелёных деревьев там рассыпались дворики и павильоны.

Му Чжаожань досталось то же жилище, что и в прошлой жизни: два двора, передний и задний, ещё по одному с каждой стороны, а за домом — небольшая бамбуковая роща и горный ручей. Места вполне хватало для прибывших с ней духовных посланников и слуг.

Остановившись под знакомой крытой галереей, она провела рукой по табличке на боковом столбе. В душе теснились чувства.

— Павильон Бамбукового ручья, — тихо произнесла она.

В этой жизни всё будет иначе.

Нефритовый жетон на её поясе мигнул, и над ним проступило сообщение: «Завтра в семь утра — сбор в Беседке Струящегося нефрита. Затем желающие отправятся в Купель омовения костного мозга для омовения каналов и очищения костного мозга».

Дворец Небесного Пути действительно умел считаться с людьми. Никого не принуждали проходить через купель — каждый решал сам.

Прежде чем войти в неё, следовало рассеять накопленную в теле духовную силу, омыть каналы, закалить кости, а затем начать всё заново. Му Чжаожань была сравнительно молода и достигла лишь Очищения ци. Духовной силы в её теле накопилось немного, и расстаться с ней было нетрудно.

Однако среди новых учеников были и те, кто уже достиг Возведения основания, а возможно, и Золотого ядра. Они поступали во Дворец Небесного Пути ради более глубоких методов и трактатов. Даже если когда-то их духовное основание вышло не вполне чистым и прочным, теперь рассеять всю накопленную силу и начать с нуля означало потерять больше, чем приобрести.

В прошлой жизни Му Чжаожань тоже отправилась в Купель омовения костного мозга, только мысли её были совсем не об очищении каналов. Она считала, что от природы наделена превосходной духовной костью и чистыми, проходимыми каналами. Чем тратить три дня, отмокая в воде, не лучше ли принарядиться и почаще попадаться на глаза старшему брату Юню, чтобы покорить его сердце?

Она так настойчиво докучала Юнь Сяояну, мешая другим ученикам проходить омовение, что не прошло и половины дня, как её с позором выставили из купели. Опозорившись перед всеми, Му Чжаожань вернулась к себе, забралась под одеяло и принялась плакать, ругая Юнь Сяояна за то, что он не ценит хорошего отношения.

Но при следующей встрече с ним она опять словно теряла голову и сама лезла за очередным унижением.

К счастью, судя по тому, как было составлено уведомление на нефритовом жетоне, завтра охранять их во время омовения должен был Ю Гусюэ.

Хотя и с ним поладить было непросто. От одной мысли, что завтра вновь придётся его увидеть, у Му Чжаожань начинали пульсировать виски. Она уже собиралась закрыть глаза и потребовать от Системы объяснений: что не так с этим Ю Гусюэ, почему в этой жизни он не ушёл в затвор?

Но Система опередила её. Раздался звонкий сигнал:

— Главная героиня оказалась в опасности из-за вещи, принадлежащей носительнице. Немедленно спасите её и загладьте вину. В противном случае все повреждения, полученные главной героиней, в наказание будут одновременно появляться на теле носительницы. Успешное спасение позволит уменьшить очки греха на душе.

Му Чжаожань ещё не успела осмыслить услышанное, как зашипела от боли. Отдёрнув рукав, она увидела возникшую из ниоткуда кровавую полосу на руке.

— Да почему опять из-за меня?! — выругалась она.

«Что ни случись — я виновата, да? Я сегодня Е Личжи даже не видела!»

…

Дворец Небесного Пути, Платформа Парящих Мечей.

У каждого из Трёх Владык имелся собственный парящий остров. Владыка Меча жил на Платформе Парящих Мечей и уже больше года пребывал в затворе. Пока ничто не указывало, что он скоро выйдет.

Оба его личных ученика жили на том же острове. Слева располагался Чертог Снегопада старшего ученика, справа — Чертог Небесных Облаков младшего.

Сейчас Ю Гусюэ стоял у окна Чертога Небесных Облаков и смотрел на цветущее шёлковое дерево снаружи.

Юнь Сяоян только недавно очнулся после тяжёлого ранения. Бледный, он полулежал у изголовья кровати. В тот день поиски привели его к могильнику на горе Футо, где он выкопал из-под зловонной гнилой жижи обломок деревянной марионетки.

По уцелевшим нитям марионетки он вышел к погребальному дому, но там угодил в засаду — попал в смертоносный строй и едва не погиб.

Лишь когда он явил надпись на Мече Небесного веления, устроивший засаду словно чего-то испугался и допустил брешь. Юнь Сяоян нашёл проход к спасению, вырвался из строя, и меч, сам отыскав дорогу, доставил его обратно во Дворец Небесного Пути.

Тяжёлая рана придала лицу Юнь Сяояна болезненный, измождённый вид. В комнате стоял густой запах лекарств. Подняв глаза на человека у окна, он произнёс:

— Этот смертоносный строй был необычайно коварен. Тот, кто его создал, должен намного превосходить меня в совершенствовании. Но если у него такая сила, почему он сам не убил Е Жуна? Зачем было затевать всё это с призрачными разбойниками?

Высокий мужчина у окна обернулся. Лицо Ю Гусюэ оставалось холодным, словно подёрнутым инеем.

— Зачем резать курицу ножом для убоя быков? — небрежно отозвался он. — Не вмешайся ты, тех призрачных разбойников вполне хватило бы.

Юнь Сяоян опустил глаза. Он уничтожил призрачных разбойников, а стоявший за ними человек, предвидя, что он продолжит расследование, нарочно оставил след — деревянную марионетку — и заманил его в ловушку.

Между этими событиями прошло совсем немного времени. Практиков, способных так быстро устроить смертоносный строй, который едва его не погубил, в Южном крае было наперечёт. Искать их следовало либо в Священном храме Южного Процветания, либо среди великих родов.

Е Жун пользовался в Южном Процветании огромным уважением. Смерть генерала — защитника государства неизбежно вызвала бы смуту. Кому это выгодно, было очевидно: королевский дом слабел, и знатные роды уже начинали шевелиться.

— Дворец Небесного Пути дал слово не вмешиваться в распри Четырёх краёв, если только беда не угрожает всему миру, — произнёс Ю Гусюэ. — Поправляйся. Продолжать расследование не нужно.

Юнь Сяоян кивнул. Создатель строя мог убить его, но, увидев надпись на Мече Небесного веления и поняв, кто перед ним, намеренно оставил выход. Значит, и он не хотел вмешательства Дворца Небесного Пути.

Ведь хотя дворец и не вмешивался в распри Четырёх краёв по собственной воле, смерть личного ученика в Южном крае Владыка Меча непременно расследовал бы до конца.

Ю Гусюэ всегда отличался холодностью. Даже с родным по учителю младшим братом ему особенно не о чем было говорить. Закончив с делами, он собрался уходить, но уже у двери услышал:

— Старший брат!

Ю Гусюэ оглянулся. Юнь Сяоян положил ладонь на Меч Небесного веления. Почувствовав, как клинок под рукой на миг вспыхнул и погас, он изменился в лице.

— Хочу попросить тебя об одолжении. Кажется, одна моя знакомая попала в беду…

Он не успел закончить: за дверью раздался взволнованный голос ученика:

— Владыка Небесного Закона! Срочное послание от старейшины Цана из Башни «Как дома»! На склоне горы Цзюэшань появилось чудовище. Чёрная тень накрыла большой участок леса. Она уже поглотила большую часть повозок и слуг, прибывших с новыми учениками, и продолжает разрастаться!

Пока Ю Гусюэ направлялся к склону горы Цзюэшань, Му Чжаожань, терпя боль в руке, толкнула дверь Павильона Бамбукового ручья.

Ей совсем не хотелось рисковать собой. Она надеялась послать спасать людей кого-нибудь из духовных посланников, но внутри оказалось пусто. Даже вещи, привезённые из Южного Процветания, ещё не доставили. Похоже, здесь пока никто не появлялся.

Му Чжаожань провела пальцами по браслету из бусин на запястье и позвала:

— Шуансюй, где ты?

В бусинах вспыхнул духовный свет, но ответа не последовало.

Му Чжаожань встревожилась. Вспомнив только что полученное задание Системы, она подумала: Шуансюй и остальные поднимались во Дворец Небесного Пути по горной дороге вместе с Е Личжи. Неужели они попали в одну и ту же беду?

Но если с этой напастью не могла справиться даже Шуансюй, что сделает она сама? К тому же Му Чжаожань ни за что не стала бы держать при себе настолько опасную вещь.

За эти короткие мгновения на её теле появилось ещё несколько ран. От боли лоб покрылся холодным потом. Было уже не до раздумий. Она выхватила из парчового мешочка хранения на поясе духовную рыбу и подбросила её к облаку над головой.

Неподвижное облако вдруг дрогнуло. Из него вылетели несколько бессмертных журавлей и наперебой бросились за рыбой. Наконец один одержал верх, проглотил добычу и опустился рядом с ней.

Му Чжаожань вскочила ему на спину.

— Лети вниз, к склону горы Цзюэшань.

Цзюэшань была единственной горной цепью Центральной области. Её вершины терялись в облаках, а склоны тянулись на сотню ли. Даже зная, где начинается дорога, можно было потратить немало времени на поиски вдоль неё.

Вынырнув на журавле из окутывавшего вершину тумана, Му Чжаожань вдруг заметила несколько белых полос, которые тоже устремлялись из облаков к склону. Она поспешила следом и вскоре увидела в горной ложбине огромную чёрную тень.

Вечер уже близился. На краю неба догорали последние отблески заката. Тень в ложбине разрослась так, что поглотила обширный участок леса и, казалось, пожирала даже вечерний свет, делая это место ещё сумрачнее.

Издали Му Чжаожань увидела людей, окруживших тень в воздухе. Вспыхивали заклинания, но тень поглощала все удары и лишь раздувалась ещё сильнее. Сдавленные ею скалы по краям ложбины трескались, трава и деревья ломались.

Из густой, разбухшей тьмы вырывались бесчисленные огромные лапы, норовя оцарапать нападавших. Тем оставалось лишь отбиваться и отступать.

Руку Му Чжаожань обожгло болью — появилась новая рана. Она вдруг кое-что поняла и неверяще распахнула глаза:

— Черныш?

Что ж, на этот раз Система действительно имела основания винить её.

Несколько белых полос впереди остановились, и в них проступили человеческие фигуры. Му Чжаожань сразу узнала одну из них со спины: высокая прямая фигура, белоснежные одежды, золотая лента среди развевающихся чёрных волос. Сердце у неё сжалось.

«Почему опять Ю Гусюэ? Разве в таких случаях спасать красавицу должен не главный герой?»

Ах да. Она чуть не забыла: Юнь Сяоян ранен.

Меч Небесного Закона со звоном выскользнул из ножен у ног Ю Гусюэ и взмыл в небо. Протяжно звеня, клинок начал расти и в мгновение ока превратился в исполинский меч, словно подпирающий небеса. Остриё его смотрело прямо на огромную тень внизу.

Тень, похожая на озеро густой туши, яростно забурлила. Из её глубин донёсся глухой рёв. Возникавшие из тьмы когтистые лапы без конца скребли по парящему мечу. С треском вспыхивали электрические дуги.

— Подожди! — закричала Му Чжаожань.

Пересиливая страх перед Мечом Небесного Закона, она погнала журавля вперёд, а затем в отчаянном порыве прыгнула с его спины. С размаху врезавшись головой Ю Гусюэ в поясницу, она вцепилась в его пояс и затараторила:

— Не бей его! Погоди, не бей!

Ю Гусюэ глухо охнул. Не обращая внимания на боль в пояснице, он прервал жест управления мечом и одной рукой крепко ухватил собственный пояс, а другой поднял повисшую на нём девушку. В глазах мелькнуло какое-то выражение.

— Младшая сестра Му, что ты здесь делаешь? — холодно спросил он.

Му Чжаожань обняла его руку, чтобы удержаться, и, тяжело дыша, выпалила:

— Не бей его! Когда вы атакуете снаружи, то раните людей, которых он проглотил.

Даже сквозь несколько слоёв одежды мягкость её тела передавалась его чувствам. Ю Гусюэ дёрнул рукой, намереваясь перебросить девушку обратно на журавля.

— Я знаю меру. Люди внутри не пострадают.

Му Чжаожань делила с Е Личжи боль и раны. Прежде, стоило кому-нибудь атаковать тень, на её теле появлялись новые порезы. Однако на этот раз ран от молний и впрямь не прибавилось.

И всё же она мёртвой хваткой держалась за руку Ю Гусюэ, не давая ему сложить новый жест.

— Не надо! Он не злой! Это мой духовный питомец, кот-дух. Я не знаю, как он увязался за мной во Дворец Небесного Пути, но клянусь, прежде он никому не причинял вреда. Я смогу заставить его выпустить проглоченных людей!

Пока они тянули друг друга, Ю Гусюэ услышал, как она тихо застонала от боли. Краем глаза он заметил кровь на её запястье и лишь теперь уловил запах крови, который не мог перебить даже аромат пудры. Взгляд скользнул ниже, к тонкой талии: на одежде проступали кровавые пятна. Он невольно замер.

Меч Небесного Закона висел в воздухе. Молнии вокруг него погасли, и теперь под непрерывными ударами громадных кошачьих лап он издавал глухой жалобный звон.

Му Чжаожань воспользовалась заминкой, подняла на Ю Гусюэ глаза и постаралась выдавить хоть немного слёз.

— Старший брат, прошу тебя, не бей его, — нежно взмолилась она.

Уж что-что, а притворяться она умела лучше всего.

Глядя на это знакомое заискивающее выражение, Ю Гусюэ мысленно усмехнулся. И всё же ледяная непреклонность в его лице немного смягчилась.

— Что ты собираешься делать?

Му Чжаожань посмотрела вниз, на чёрное озеро, почти целиком заполнившее ложбину. Поверхность его бурлила, словно море в бурю, выбрасывая огромные лапы навстречу каждому, кто пытался приблизиться.

— Прошу, поднеси меня к нему поближе.

Ю Гусюэ спустился с ней ниже, уклоняясь от кошачьих лап, накатывавших одна волна за другой. Му Чжаожань много раз позвала Черныша над чёрным озером, но тот не отозвался.

— Ваши атаки наверняка его перепугали, — огорчённо сказала она. — Его духовное восприятие укрылось в глубине, вот он и не слышит меня.

— В таком случае мне остаётся лишь разорвать его, — безжалостно ответил Ю Гусюэ.

— Не надо! — решительно возразила Му Чжаожань, ослабив хватку на его руке. — Просто дай мне войти внутрь и отыскать его духовное восприятие. Это не займёт много времени.

Закат почти угас, сумерки сгущались. Кто-то крикнул издалека:

— Владыка Небесного Закона! Надо покончить с ним до наступления полной темноты! Иначе он сольётся с ночью и поглотит ещё больше земли!

Услышав это, Му Чжаожань тут же попыталась прыгнуть в чёрное озеро, но Ю Гусюэ перехватил её и вернул обратно. Он опустил взгляд на кота-духа, явно впавшего в ярость.

— Ты уверена, что он ещё узнает свою хозяйку?

— Узнает! Непременно узнает! — убеждённо ответила она.

Черныш был с ней с самого детства. Даже умерев, он превратился в духа, лишь бы остаться рядом. В прошлой жизни, пытаясь спасти её, он погиб окончательно — Юнь Сяоян раздробил его духовное тело. В этой жизни она не могла спокойно смотреть, как его снова разорвут на части.

Солнце скрылось, и последние отблески заката погасли. [Прим. пер.: Золотой ворон (金乌) — мифическая птица, олицетворяющая солнце.] Сияние Меча Небесного Закона прорезало ночь, залив окрестности светом. Между Чернышом и ночной тьмой пролегла светлая граница, не давая ему расползаться дальше.

Ю Гусюэ провёл пальцем по ране на её запястье. Му Чжаожань вздрогнула от боли. Объяснить, откуда взялась рана, она не могла: тогда пришлось бы выдать греховную печать на душе. Оставалось лишь неловко заверить:

— Это не Черныш меня ранил. Я сама нечаянно порезалась.

— Угу.

По его лицу нельзя было понять, поверил он или нет. К счастью, расспрашивать Ю Гусюэ не стал. Он лишь взял на палец немного её крови и мазнул ею по собственному запястью.

Из крови вытянулась красная нить, похожая на оковы. Одним концом она обхватила запястье Му Чжаожань, а другой остался в руке Ю Гусюэ.

Му Чжаожань промолчала. Ради Черныша она пока потерпит.

Ю Гусюэ разжал руку, позволив взметнувшейся кошачьей лапе унести её, и сказал:

— Я буду ждать только час.

Тень мгновенно поглотила всё вокруг. Му Чжаожань оказалась посреди густой тьмы. Она ничего не видела и не слышала. Лишь от запястья тянулась слабо светящаяся красная нить, указывая туда, где оставался Ю Гусюэ.

По ней хотя бы можно было определить направление.

Раньше Му Чжаожань уже играла с Чернышом в такую игру. Когда ей не хотелось читать, упражняться в письме или совершенствоваться, она уговаривала кота спрятать её в своём теле. Там, во тьме, она спала, не различая дня и ночи, и ей не было дела до бесконечных увещеваний старейшин снаружи.

Выспавшись, она просила Черныша выпустить её. А когда Великая старейшина приходила требовать объяснений, указывала на кота:

— Я тоже очень хотела учиться! Это Черныш настоял, чтобы я посидела у него внутри и поиграла с ним. Он ведь всего лишь маленький котик, ничего не понимает. Даже после смерти не захотел меня покидать. Неужели у Великой старейшины хватит духу его ругать?

Черныш сидел рядом, невинно склонив голову, и мяукал.

И тётушка Яо ничего не могла с ними поделать.

Но прежде Черныш был маленьким: даже раздувшись, его духовное тело могло укрыть лишь её одну. Му Чжаожань ещё никогда не видела его таким огромным, способным заполнить целую горную ложбину и поглотить своей тенью Шуансюй, остальных слуг, лошадей и повозки.

Неудивительно, что Шуансюй не справилась с этой бедой. Узнав Черныша, она наверняка не стала бы нападать на него.

Му Чжаожань достала из мешочка несколько осветительных талисманов, пустила их парить вокруг себя и двинулась в глубь тьмы, зовя Черныша. Вдруг впереди мелькнул белый свет. Глаза её засияли.

— Черныш?

Белый свет с гулом устремился к ней. Но это был вовсе не Черныш, а серповидная полоса меча.

Му Чжаожань резко остановилась и поспешно перекатилась в сторону. Светящийся серп со свистом пронёсся мимо взметнувшихся волос, врезался во тьму и погас, поглощённый ею.

Со всех сторон тотчас раздался глухой грохот — Черныш взвыл от боли.

Вой прокатился во тьме, словно гром. Внутри у Му Чжаожань всё перевернулось, голова раскалывалась. Она крепко зажала уши, но это не помогло.

Лишь спустя долгое время вой стих. Му Чжаожань дёрнула красную нить и сердито крикнула:

— Я же просила больше не нападать на него!

По нити к её уху донёсся голос Ю Гусюэ:

— Это прежние атаки. Он не может их рассеять, вот они и мечутся внутри его духовного тела.

Они успели обменяться лишь этими двумя фразами, когда к Му Чжаожань полетело несколько оперённых стрел, сыплющих искрами. Она беспорядочно перекатывалась по земле, уворачиваясь. В платье прожгло несколько дыр, а затем спину пронзила боль — появилась новая рана.

Но не её рана. Рана Е Личжи.

Состояние Е Личжи, должно быть, было совсем плохим. Она пока оставалась обычным человеком, не открывшим духовных отверстий, и от стольких ран давно должна была потерять слишком много крови. Сама Му Чжаожань держалась до сих пор лишь потому, что уже открыла духовные отверстия и её тело защищала духовная сила.

То близко, то далеко во тьме на миг вспыхивали следы атак. Черныш не переставал выть от боли.

Му Чжаожань мотнула гудящей головой, изо всех сил стараясь сохранить ясность сознания, и услышала продолжение:

— Я могу одолжить тебе немного силы. Тогда ты поможешь ему рассеять эти атаки, не повредив самого кота-духа.

— Правда? — недоверчиво спросила Му Чжаожань.

«Неужели он такой добрый?»

Ю Гусюэ подтвердил, немного помолчал и как ни в чём не бывало добавил:

— Но тогда младшей сестре придётся потерпеть неудобство и прикоснуться к чужому мечу.

Му Чжаожань нахмурилась и, не подумав, спросила:

— А можно одолжить силу как-нибудь без прикосновения к мечу?

Три вдоха красная нить молчала. Наконец по ней донёсся ледяной голос Ю Гусюэ:

— Нет.