Юнь Сяоян ранен? Вот почему на этот раз встречать новых учеников отправили другого.

От Е Личжи Му Чжаожань знала лишь, что Юнь Сяоян взялся расследовать дело её призрачных разбойников. Скверный талисман уничтожен, разбойники истреблены, а оставшиеся следы она тщательно замела. На неё выйти не должны.

Вот только кому в итоге удалось ранить Юнь Сяояна?

Впрочем, кто бы это ни был, за тяжёлую рану, нанесённую ему, Му Чжаожань была благодарна: хоть кто-то помог ей отвести душу.

Раз Юнь Сяоян ранен, в ближайшее время они вряд ли встретятся. От такой доброй вести настроение у Му Чжаожань заметно улучшилось. Она сразу приободрилась, и сонливость как рукой сняло.

Но тут пришла другая мысль: не придётся видеть Юнь Сяояна — придётся видеть Ю Гусюэ. Что тот, что другой — одно дерьмо. Хорошее настроение тут же улетучилось.

Му Чжаожань горестно вздохнула и скосила чёрные глаза на Ю Гусюэ: ей хотелось посмотреть, как тот отреагировал на известие о младшем брате по учителю. Но он уже взмахнул рукавом, развернулся и полетел вперёд на мече, оставив всем лишь вид своей спины, от которой теперь веяло ещё большим холодом.

— Теперь отправимся в последнее место — на Помост Пяти Стихий. Там находится Изначальный камень хаоса, сохранившийся со времён сотворения мира. Он позволяет определить, к каким стихиям у вас есть предрасположенность и насколько она сильна. В дальнейшем вы сможете выбрать подходящие вам методы совершенствования.

Му Чжаожань решила, что теперь ей понятна причина сегодняшней спешки. Наверное, Ю Гусюэ хотел поскорее закончить порученное дело и навестить младшего брата.

В прошлой жизни, когда новичков встречал Юнь Сяоян, на одну только прогулку по Дворцу Небесного Пути ушёл целый день. До Помоста Пяти Стихий они добрались лишь к закату.

Теперь же Ю Гусюэ гонял их повсюду, словно стаю уток. Не прошло и половины дня, а они уже успели мельком осмотреть весь дворец и дошли до последнего испытания.

Впрочем, при упоминании проверки дара все разом оживились, позабыв прежнюю вялость. Ведь Изначальный камень хаоса, способный с точностью определить силу предрасположенности к каждой стихии, существовал в единственном экземпляре.

За пределами Дворца Небесного Пути практикам приходилось искать свой путь и подбирать методы совершенствования пробами и ошибками. Поглощая духовную энергию, они пытались ощутить, какая из пяти стихий им ближе, и на этом основании выбирали направление.

Поэтому многие поначалу брались за всё подряд, и духовная сила в их телах оказывалась смешанной. Некоторые новички, поступившие во Дворец Небесного Пути, прежде чем приступить к занятиям в учебном дворце, проводили три дня в Купели омовения костного мозга. Там они проходили омовение каналов и очищение костного мозга, избавлялись от разнородной духовной силы и начинали всё заново.

Но это ждало их позже. Сейчас все с нетерпением предвкушали проверку на Помосте Пяти Стихий.

Одна Му Чжаожань не испытывала ни малейшего воодушевления. Ей даже идти туда не хотелось: свой результат она давно знала, и повторное испытание сулило лишь новый приступ досады.

Столь скорое появление новичков на помосте застало наставников учебных дворцов врасплох. Побросав дела, они поспешили туда.

— Разве обычно до Помоста Пяти Стихий добираются не ближе к закату? — недоумевали они на ходу, хватаясь за головы. — Ещё даже полдень не наступил! Откуда такая спешка?

— На этот раз новичков встречает Ю Гусюэ, — пояснил кто-то.

Услышав это, все сразу поняли в чём дело и лишь подгоняли свои волшебные артефакты, спеша к помосту.

Двое личных учеников Владыки Меча разительно отличались друг от друга. Владыка Меча Небесного Закона всегда был суров и немногословен, а дела вершил быстро и решительно. Уже то, что он сам взялся встречать новичков, казалось невероятным. Где уж тут ждать от него внимания ко всем мелочам!

Одними своими стараниями Ю Гусюэ сократил привычный распорядок встречи вдвое. Пришлось поторопиться не только наставникам: все приготовления к приёму учеников в разных залах тоже нужно было завершить раньше срока.

Со всех концов Дворца Небесного Пути взмыли бесчисленные полосы света и, устремившись в одну сторону, опустились на Помост Пяти Стихий.

Когда Ю Гусюэ привёл туда новичков, наставники всех дворцов уже чинно сидели у помоста и встречали их приветливыми улыбками.

Внизу собралось немало учеников, пришедших поглазеть на новоприбывших. Завидев их издалека, они принялись разбрасывать лепестки и заклинаниями создавать пышные букеты огненных всполохов.

Новички были польщены таким вниманием. Всю дорогу перед ними маячало лишь ледяное лицо Ю Гусюэ, и только теперь они наконец почувствовали радушие будущих соучеников.

Бессмертные журавли один за другим опускались на землю, доставляя своих седоков к помосту.

Цю Даоюань не привык к многолюдным сборищам и всё норовил спрятаться за чужими спинами. До него донеслось негромкое ворчание юной госпожи из кораллового народа Инчжоу:

— Да помогите же вы своему молодому господину спуститься! Столько людей смотрит. Не позорьте наши бессмертные острова Восточного края.

Он взглянул на молодого господина Пэнлая, вызвавшего её недовольство, и обнаружил, что тот выглядит ещё хуже него самого. Спрыгнув с журавля, юноша едва не рухнул на колени — так сильно у него дрожали ноги. Хорошо хоть стоявшие рядом успели его подхватить.

На этот раз Три острова бессмертных Восточного края получили в общей сложности четыре жетона Золотой Ласточки, но прибыли лишь по двое представителей Пэнлая и Инчжоу. От народа цзяо с острова Фанчжан не приехал никто. [Прим. пер.: Цзяо (鲛) — мифический морской народ китайской традиции, обычно изображаемый как люди-рыбы.]

На первый взгляд новички держались общей толпой, однако, присмотревшись, можно было заметить, что они всё же собирались группками по родным местам. Только буддийский практик из школы чань Западного края стоял в одиночестве, в стороне от шумных сверстников.

Цю Даоюань и прежде нередко встречал буддийских практиков, которые странствовали с проповедями. Но в мире всё-таки преобладали последователи даосского пути, и лишь в последние десять лет буддизм начал понемногу набирать силу, привлекая всё больше верующих. Дворец Небесного Пути впервые принимал ученика школы чань.

Оглядевшись, Цю Даоюань тоже отступил за спины учеников школ Северного края. Краем глаза он заметил промелькнувшую рядом красную одежду. Это Чжу Цинлань, помахивая складным веером и раскланиваясь на каждом шагу, с жаром отвечал на приветствия старших братьев и сестёр Дворца Небесного Пути.

Особенно красивых старших сестёр.

— Старшая сестра, неужели эти огненные цветы вы сплели из ци меча? Вот почему они так ослепительно сияют — раз увидишь и уже не забудешь! Я Чжу Цинлань из Южного края. Не позволите ли узнать ваше прекрасное имя? И могу ли я надеяться когда-нибудь получить от вас наставление?

Глядя на его заискивания, Нин Шуай подошёл к Святой деве и с кислым видом пожаловался:

— Вонючий лис опять хвост распустил! Только и делает, что позорит наш Южный край. Ваше высочество, хоть вы бы его приструнили.

Му Чжаожань было лень в это вмешиваться. Она легко слетела со спины журавля и, едва коснувшись земли, привлекла к себе множество взглядов. Подняв руку, поймала несколько лепестков, поднесла их на ладони и вновь отпустила в полёт, а затем одарила милой улыбкой людей по обе стороны помоста.

Дождь лепестков тут же стал гуще.

Е Линъянь, следовавшая рядом с ней, осталась в полной тени. Она молча поджала губы, испытывая досаду. Но что ей оставалось, даже если это было неприятно? Пусть сколько угодно людей окружали саму Е Линъянь почётом и восхищением — рядом с Му Чжаожань она неизменно превращалась в неприметную спутницу. И ни на что иное рассчитывать не могла.

Жун Тинцзюэ некоторое время смотрел на Святую деву, приковавшую всеобщее внимание, а затем перевёл взгляд на Е Линъянь и молча отметил промелькнувшую на её лице обиду.

Слава о красоте Святой девы Яогуан из Южного Процветания разнеслась далеко, и сегодня стало ясно, что молва не лгала. Прекрасное лицо, милая улыбка, яркий наряд… Под кружащимися лепестками она была так хороша, что невозможно было отвести глаз. Даже лис, начавший волочиться за девушками сразу же, едва ступил на землю, позабыл о своих заигрываниях и обернулся к ней.

Му Чжаожань давно привыкла к чужому вниманию. Она стояла свободно и непринуждённо, отвечая мягкой улыбкой на каждый обращённый к ней взгляд. Горький опыт прошлой жизни не прошёл даром: теперь она училась сдерживать былую надменность и хотя бы напоказ быть любезной.

Прежде её не заботило мнение посторонних. Она не считала нужным выказывать им расположение и в итоге заслужила среди соучеников славу красавицы с уродливой душой. Стоило ей оказаться рядом с Е Личжи, как окружающие тут же решали, что она её обижает, — даже если Му Чжаожань ещё ничего не успела сделать.

Какая нелепость.

Всего-то нужно немного притвориться. Кто этого не умеет? Вот ведь: достаточно улыбнуться, и люди уже относятся к тебе лучше.

Взгляд Ю Гусюэ остановился на изгибе её улыбающихся губ. В чёрных глазах застыл бескрайний лёд. Он поднял руку, поймал пальцами лепесток, слетевший с её ладони, и из его рукава с воем вырвался порыв ветра, несущий иней и снег. В одно мгновение он смёл все цветочные и огненные россыпи.

Праздничное оживление разом застыло. Воцарилась тишина, и все повернулись к нему.

Уж кто-кто, а он умел испортить веселье.

Не обращая ни на кого внимания, Ю Гусюэ направился к Изначальному камню хаоса. Со времён сотворения мира тот лежал на вершине этой горы. Ветер и солнце покрыли его поверхность тёмными пятнами, и, если бы не многочисленные круги сложных магических формаций на каменном постаменте, его было бы не отличить от обыкновенного булыжника.

Лишь после того, как формацию приводили в действие, в глубине камня становилось видно, как перетекает и порождает друг друга ци Пяти стихий.

Ю Гусюэ пробудил формацию на постаменте и произнёс:

— Новые ученики, подходите для проверки дара. Ты первый.

Он указал взглядом на человека рядом с Му Чжаожань.

Нин Шуай, не ожидавший, что выберут его, на миг растерялся, затем поправил рукава, расправил плечи и с высоко поднятой головой шагнул вперёд. Подойдя к неприметному камню, он положил на него ладонь.

По твёрдой поверхности вдруг пробежала рябь, словно по воде. Пять стихий внутри камня, прежде пребывавшие в равновесии, постепенно начали меняться. Три цвета, соответствовавшие металлу, дереву и воде, разгорались всё ярче, а два других тускнели.

— Металл, дерево, вода. Дар к трём стихиям, — негромко переговаривались наставники Пяти дворцов стихий, наблюдая за камнем. — Металл подавляет дерево. Похоже, лучше всего ему подойдёт вода.

И правда: вскоре среди трёх сиявших цветов тоже обнаружилась разница. Синий свет воды оказался заметно ярче двух остальных, а металл немного превосходил дерево.

Нин Шуай мог выбрать одну стихию или развивать сразу две — металл и воду. Главное, не искать себе лишних трудностей и не браться одновременно за металл и дерево, которые противостоят друг другу.

Наставники заметили меч у него на поясе и неприкрытое восхищение во взгляде, обращённом к Ю Гусюэ, и сразу поняли, к чему лежит его душа. В нынешние времена путь меча был в большом почёте: из десяти практиков шестеро или семеро владели мечом. Во Дворце Небесного Пути это направление пользовалось огромной популярностью.

Среди присутствующих оказался наставник, который как раз специализировался на искусстве водного меча. Прищурив удлинённые глаза, полные переливчатого блеска, он с улыбкой разглядывал Нин Шуая, явно уже записав его в свои ученики.

— Следующий, — произнёс Ю Гусюэ. Его взгляд скользнул по Му Чжаожань и остановился на представителе Четырёх школ Северного края.

Му Чжаожань скучающе смотрела, как в Изначальном камне хаоса сменяются пять цветов. Большинство новичков, как и Нин Шуай, обладали даром к двум или трём стихиям и могли выбирать подходящий путь в этих пределах.

Предрасположенность к четырём встречалась редко, а ко всем пяти — ещё реже. Хотя такой дар открывал больше путей, обычно ни к одной стихии он не был особенно силён, отчего и совершенствование шло медленнее. Му Чжаожань знала лишь одного человека с выдающимся даром ко всем пяти стихиям — Е Личжи.

Наконец, оставались те, кому была доступна лишь одна стихия. Им выбирать не приходилось: оставалось только идти по единственному пути до самого конца.

Среди всех новых учеников Му Чжаожань оказалась единственной с таким даром. Из Изначального камня хаоса вырвалось тёмно-жёлтое сияние. Оно озарило её гладкие белые щёки, придав лицу землистый оттенок.

Да, её единственной стихией была земля — направление, которое большинство предпочитало обходить стороной.

Осваивая техники земли, почти неизбежно приходилось с ног до головы покрываться пылью и грязью: то в почву зарываться, то целыми днями кататься по земле, обнимая камни. Куда уж тут до изящества других направлений!

Взять хотя бы Ю Гусюэ. Пусть на его холодном лице и читалось предостережение не приближаться, но стоило ему выпрямиться на мече, как человек и клинок сливались в совершенное целое. Он был прекрасен, словно бессмертный, сошедший с картины. Как бы ни страшил, всё равно хотелось время от времени украдкой на него взглянуть.

А если представить, что он полезет под землю… От одной этой мысли Му Чжаожань становилось досадно: такая красота — и в грязь!

К тому же сила земли раскрывалась не сразу. Обычно лишь на ступени Преображения духа её техники обретали по-настоящему грозную мощь. Мало кому хватало терпения упорно совершенствоваться в этом уединённом пути, поэтому прославленных мастеров земли в мире было совсем немного. Пожалуй, почти все они и собрались здесь, во Дворце Небесного Пути.

При виде ослепительного сияния, вспыхнувшего в камне, несколько наставников Дворца земли едва не повскакивали с мест. Они смотрели на Му Чжаожань с недоверием и восторгом. Даже те ученики с предрасположенностью к земле, что прошли проверку раньше, не вызвали у них такого воодушевления.

Единственная стихия — и та земля! Теперь Му Чжаожань от них никуда не денется, даже если захочет. Само небо предназначило эту юную поросль их дворцу!

Один из наставников разволновался так сильно, что его духовная сила пришла в смятение. Из рукавов хлынул жёлтый песок и в мгновение ока заволок весь Помост Пяти Стихий.

Послышался кашель учеников, а затем крики:

— Бегите! Это песчаная буря наставника Цэня! Сейчас нас всех засыплет… Кхе-кхе-кхе!

Сквозь песок мелькнуло несколько полос зелёного света. Коснувшись земли, они превратились в густые заросли лоз, которые преградили путь буре и укрыли большую часть учеников. Откуда-то донеслась брань наставника другого учебного дворца:

— Старый Цэнь, опять за своё! А ну живо убирай свой песок!

— Спокойно, спокойно! — переполошился наставник Цэнь. — Я уже завязываю рукава!

— Да шевелись! Ох, мои глаза!

Вокруг царил полный хаос. Только возле Изначального камня хаоса сохранялось спокойствие. По длинному мечу, зависшему над постаментом, скользили молнии. Его свет сомкнулся в прочную преграду, не пропускавшую песок и укрывшую не только камень, но и стоявшую рядом Му Чжаожань.

Песчинки с шелестом били в сияющую стену, словно хлынувший с неба ливень.

А та, что оказалась заперта в этом тесном пространстве, широко раскрытыми глазами смотрела на Меч Небесного Закона, находившийся совсем близко. Из самых глубин души поднималась неодолимая дрожь.

Му Чжаожань видела этот меч не впервые. Когда Ю Гусюэ водил их по Дворцу Небесного Пути, он летел именно на нём. Но тогда клинок мирно покоился в ножнах под его ногами, а она держалась подальше и ни разу не приближалась к пределам его сияния.

Теперь же это сияние накрыло её целиком.

У Му Чжаожань закололо кожу головы. Казалось, молнии, пробегавшие по снежно-светлому клинку, уже хлестали её по шее. При виде меча она невольно вспомнила густые, похожие на ветви следы молний на груди Яньло. Сердце сжалось, всё её существо кричало: бежать!

Бежать как можно дальше, прочь из-под света Меча Небесного Закона.

Она, спотыкаясь, отступила на несколько шагов, развернулась — и врезалась в твёрдую мужскую грудь.

Над головой прозвучал недоумённый вопрос:

— Ты так боишься моего меча?

Му Чжаожань подняла голову и встретилась с бездонным взглядом Ю Гусюэ. Не дождавшись ответа, он склонился ещё ниже и впился в её глаза пристальным, изучающим взглядом.

— В последний раз такой страх я видел на лице преступника, отступившего от Пути, — произнёс он, и понять, что стояло за этими словами, было невозможно.

Му Чжаожань пробрала дрожь. В голове вдруг звякнуло предупреждение Системы:

— Носительница, твоя душа по-прежнему несёт грехи прошлой жизни. Меч Небесного Закона должен тебя уничтожить. Лучше держись подальше от Ю Гусюэ. Если он обнаружит правду, даже я не смогу тебя спасти.

Му Чжаожань онемела.

«Проклятая Система! Почему до того, как связать себя со мной, ты не предупредила о такой опасности? А сейчас зачем напоминать? Не видела, что я уже собиралась бежать? Я и сама знаю, что от Ю Гусюэ нужно держаться подальше!»

И дело было не только в греховной печати. Каждый раз, завидев его, она робела так, словно задолжала ему сотню жизней.

Но сейчас было не время препираться с Системой. Под взглядом, который будто стремился пронзить самую душу, глаза Му Чжаожань дрогнули. Она заставила себя ответить:

— Я боюсь не твоего меча, а грома и молний. С самого детства, когда начинается гроза, я от страха прячусь.

— Вот как?

Ю Гусюэ поманил пальцем Меч Небесного Закона, погасил пробегавшие по лезвию молнии и поднёс клинок к ней.

— Тогда прикоснись, — произнёс он с непроницаемым лицом.

Му Чжаожань изумлённо распахнула глаза.

— Что?

— Прошу ваше высочество прикоснуться к нему, — терпеливо повторил Ю Гусюэ.

В её глазах отразился снежно-светлый клинок. Острие сияло так ярко, что резало взгляд.

Сердце заколотилось. Вокруг по-прежнему бушевал песок, непрерывно ударяясь о защитный барьер из света меча. Но даже этот грохот, похожий на шум ливня, не мог до конца заглушить её испуганного сердцебиения.

Высокий и стройный, словно изваянный из нефрита, Ю Гусюэ непреклонно стоял перед ней, загораживая путь. Он наверняка слышал, как бьётся её сердце, потому что поднёс меч ещё чуть ближе и настойчиво произнёс:

— Меч Небесного Закона разит лишь нечисть и не причиняет вреда невинным. Младшая сестра Му, к чему так волноваться?

Не волноваться? Да как тут не волноваться!

В прошлой жизни Му Чжаожань была отступницей от Пути, чьё имя красовалось на Стеле грехов. Ни Небесный Путь, ни люди уж точно не считали её невинной.

Подозрение в глазах Ю Гусюэ становилось всё явственнее. Му Чжаожань сглотнула и, вынужденная подчиниться, подняла руку. Тонкий палец медленно потянулся к острому лезвию.

Она чувствовала, как пристально Ю Гусюэ следит за кончиком её пальца. Казалось, от этого взгляда кожа вот-вот загорится.

Му Чжаожань уже представляла, как в тот миг, когда она коснётся клинка, молнии изорвут ей кожу, пронзят душу и оставят на теле уродливые переплетения шрамов.

И тут яростный стук песчинок о барьер внезапно стих. Жёлтая пелена рассеялась, вновь открыв ясное небо, зелёные деревья и растрёпанных людей на Помосте Пяти Стихий.

Отделявшая их от мира завеса вдруг исчезла. Вновь увидев дневной свет, Му Чжаожань вздрогнула и мгновенно спрятала руку в рукав. Когда она подняла глаза, в них уже блестели слёзы. Обиженный вид был таким трогательным, что невольно щемило сердце.

— Я слышала, что меч души практика связан с его духом и что прикасаться к нему обычно позволяют лишь самым близким и духовному супругу. Старший брат Ю, почему ты велишь мне трогать твой меч? Неужели это тоже часть испытания на Помосте Пяти Стихий?

Люди, отряхивавшие с себя песок, замерли и разом посмотрели на помост. Перед ними открылась вся картина.

Каменный постамент был накрыт куполом света. Ю Гусюэ стоял у самого края, заперев Святую деву Южного Процветания между собой и Изначальным камнем хаоса. Он держал обнажённый Меч Небесного Закона поперёк её пути и настойчиво подносил сверкающее лезвие всё ближе.

Выглядело это так, будто он собрался взять её силой!

Судя по всему, Святая дева была не на шутку напугана. На ресницах дрожали готовые сорваться слезинки, но лицо выражало непоколебимую верность.

— Старший брат Ю, у меня уже есть любимый человек. Кроме его меча, я ни к чьему не прикоснусь.

«Любимый человек».

Ю Гусюэ мысленно разжевал эти слова, размолол их и проглотил, отправив в клокотавшую в груди магму. Лицо осталось столь же морозным, ни единая черта не дрогнула. Только Меч Небесного Закона вдруг сухо треснул, и по лезвию метнулась свирепая дуга молнии.

Му Чжаожань вздрогнула, и слезинки сорвались с её ресниц. Она невольно отступила на полшага и, слегка сведя тонкие брови, робко попросила:

— Старший брат, прошу, не вынуждай меня.

Все, кто стоял под помостом, прониклись к ней сочувствием — и, разумеется, возмутились поведением того, кто пытался добиться своего силой.

Дворцу земли с таким трудом досталась эта избранница небес! Разве могли наставники смотреть, как её принуждают? Один из них немедленно шагнул вперёд, ударил ладонью по световому барьеру Ю Гусюэ и обрушился на него с бранью:

— Ю Гусюэ, что ты творишь?! Живо убери барьер!

— Только посмей зайти дальше, Ю Гусюэ! Я на тебя самому Владыке Меча пожалуюсь!

Нашлись и те, кто пытался образумить его добрым словом:

— Владыка Небесного Закона, да что на тебя нашло? Святая дева лишь сегодня прибыла во Дворец Небесного Пути, вы впервые встретились. Чувства можно и постепенно взрастить. Разве в таких делах действуют силой? Убери меч!

Спутники из Южного края тоже принялись за неё просить. Е Линъянь с тревогой звала: «Ваше высочество!» Жун Тинцзюэ сложил руки в почтительном приветствии и обратился к Ю Гусюэ:

— Прошу Владыку Меча Небесного Закона не причинять вреда нашему высочеству.

Нин Шуай, с головы до ног засыпанный песком, стоял рядом и потрясённо переводил взгляд с одного на другую.

— Святая дева… Владыка Меча Небесного Закона…

Вокруг шумели и спорили, но Ю Гусюэ словно ничего не слышал. Его взгляд скользнул по следам слёз на её щеках. Повернув кисть, он описал мечом дугу и убрал его в ножны, затем снял барьер и, не глядя по сторонам, широким шагом прошёл сквозь гомонящую толпу, покинув Помост Пяти Стихий.

Уголки губ Му Чжаожань чуть приподнялись. Она подняла руку и смахнула влагу с уголков глаз.

«Хочешь, чтобы я прикоснулась к твоему мечу? В следующей жизни!»