Любого другого, кто посмел бы так трепать перья на спине господина журавля, давно сбросили бы наземь, а затем ещё и погнались бы за ним, норовя клюнуть.

Но Му Чжаожань оказалась на редкость щедра. Ради целой шкатулки духовной рыбы господин журавль пока её терпел. Он опустился на благостное облако перед Ю Гусюэ, изогнул шею и предостерегающе крикнул, обернувшись к своей наезднице.

Журавлиный крик привлёк внимание Ю Гусюэ. Он чуть повернул голову и лишь тогда неторопливо перевёл взгляд на Му Чжаожань, внимательно оглядев её сегодняшний блистательный наряд.

От Ю Гусюэ веяло такой непреклонной, грозной решимостью вершить волю Неба, что Му Чжаожань с её греховной печатью на душе неизменно робела перед ним. Боясь, как бы он не заметил неладного, она заставила себя принять невозмутимый вид, выпрямилась на журавлиной спине и почтительно поклонилась:

— Владыка Меча Небесного Закона.

Ю Гусюэ посмотрел на неё.

— Ты вступила во Дворец Небесного Пути, а значит, теперь мы соученики. Нам следует обращаться друг к другу как старшему брату и младшей сестре.

Му Чжаожань послушно поправилась:

— Старший брат Ю.

Поклонившись, она всё же не осмелилась встретиться с ним глазами. Её взгляд поблуждал в поисках пристанища и наконец остановился на человеке, который лежал на мече рядом с Ю Гусюэ.

Зеленоватый от дурноты, он оказался тем самым бедолагой, которого журавли, забавляясь, перебрасывали друг другу по дороге во Дворец Небесного Пути. Судя по узорам на одежде, он принадлежал к Павильону сокровенных механизмов — одной из четырёх школ Северного края.

Тамошние мастера славились всевозможными диковинными изобретениями и часто тратили огромные суммы духовных камней на испытания новых механизмов.

Нынешняя глава Павильона сокровенных механизмов особенно отличалась неиссякаемой выдумкой и была помешана на изобретательстве. Увы, до удачного завершения доходили лишь немногие её затеи. Стоило опыту провалиться, и все вложенные в него духовные камни пропадали зря. Приходилось снова занимать. Пожалуй, среди бессмертных школ и знатных родов всех четырёх краёв почти не осталось тех, у кого она ещё не просила взаймы.

Погрязнув в долгах, Павильон сокровенных механизмов сверху донизу проникся духом бережливости: каждый духовный камень надлежало потратить с толком. Уж на журавлиный корм там наверняка скупились.

Му Чжаожань помнила, что и Южному Процветанию павильон задолжал немалую сумму.

В прошлой жизни, когда страну охватила война, именно благодаря этой долговой расписке её отец получил от павильона партию боевых механизмов.

Вот только вмешиваться в распри Южного края там боялись: чертежи предоставили, а людей на помощь послать отказались. Механизмы у королевского войска появились, но управляться с ними умели лишь единицы, и толку от такого подспорья почти не было.

Позднее Южное Процветание пало, а Му Чжаожань нашла прибежище у Яньло. С помощью гу тот подчинил себе мастеров Павильона сокровенных механизмов и заставил их управлять этими устройствами, после чего во главе демонов и заклинателей тёмного пути вновь вторгся в Южное Процветание.

Был ли этот человек среди захваченных Яньло мастеров и как его звали, Му Чжаожань не помнила. В прошлой жизни все её помыслы занимал один Юнь Сяоян; до остальных ей не было дела.

Зато люди из Павильона сокровенных механизмов не могли позволить себе забыть столь крупную заимодавицу.

Заметив, что Му Чжаожань не сводит с него глаз, Цю Даоюань перепугался: вдруг она сейчас потребует вернуть долг? Он поспешно прикрылся рукавом и, набравшись храбрости, произнёс:

— Ваше Высочество, Святая дева, журавли так меня истрепали, что весь мой наряд сбился. Вид у меня совершенно неприличный. Прошу вас, не смотрите на меня так пристально.

— А, — отозвалась Му Чжаожань, не отводя взгляда.

А что ей оставалось? Перед ней находились лишь эти двое. Смотреть на Ю Гусюэ она не решалась — значит, приходилось смотреть на его спутника.

Сама Му Чжаожань тоже сидела как на иголках. Знай она, что за нефритовыми вратами новичков встречает этот грозный судия, подольше поиграла бы с журавлями в Башне «Как дома».

С выходцами из Южного края всё было понятно. Что бы сейчас ни думали Жун Тинцзюэ, Нин Шуай и Е Линъянь, внешние приличия они соблюдали безупречно: из почтения к ней вперёд не лезли, а летели следом. Правда, следовали они за ней, следовали — и как-то незаметно сильно отстали.

Но почему и люди из других краёв так медлили? В итоге она одна вырвалась вперёд и теперь вынуждена была в одиночку терпеть общество Ю Гусюэ!

Ну что за невезение!

Сколько Ю Гусюэ смотрел на Му Чжаожань, столько она сверлила глазами Цю Даоюаня у его ног. На самого Ю Гусюэ она ни разу даже не взглянула.

Его холодное, словно изваянное из снега и льда лицо оставалось бесстрастным. Только за спиной шевельнулись пальцы: он медленно потёр их подушечки друг о друга.

Цю Даоюань вдруг взвыл. Лицо его перекосилось.

— Владыка Меча, ваш меч, кажется, бьёт… бьёт током!

Он ещё не договорил, когда новая искра ужалила его в зад.

От тихого потрескивания разрядов Му Чжаожань всякий раз невольно вздрагивала.

Не отводя от неё взгляда, Ю Гусюэ равнодушно ответил:

— Я владею Мечом Небесного Закона, чья стихия — гром. Разряды на нём вполне обычны. Если тебе неудобно, младший брат Цю, я позову журавля.

Цю Даоюань замахал руками:

— Нет-нет, не нужно! На этой проекции вашего меча мне куда удобнее.

Снова воцарилась тишина. Лишь изредка её нарушали тихий треск и сдавленные стоны Цю Даоюаня. Му Чжаожань молча сжимала пальцы.

К счастью, вскоре сквозь нефритовые врата наконец показались новые прибывшие.

Ю Гусюэ отвёл от неё взгляд. Му Чжаожань вздохнула с облегчением и тоже наконец перестала разглядывать Цю Даоюаня.

На этот раз пожаловали все разом. Один за другим журавли влетали во врата и опускались на облако; вскоре все двадцать четыре человека были в сборе. Правда, лица у всех были разные — и одно выразительнее другого.

Особенно отличился тот молодой владыка, которого Му Чжаожань видела ещё внизу. Он лежал на спине журавля, позеленевший, с таким видом, будто душа вот-вот покинет тело. Шкатулка духовных камней, которую он прижимал к груди, опустела наполовину.

Едва журавль остановился, молодой владыка попытался спрыгнуть на благостное облако. Но оно держало птиц, а не людей. Нога провалилась в пустоту, и он чуть не рухнул вниз.

К счастью, журавль успел ухватить клювом шкатулку с духовными камнями и вместе с ней втащил хозяина обратно себе на спину. После такого никто больше не решался шевелиться без нужды.

Дождавшись всех, Ю Гусюэ взмахнул рукавом. Золотой колокол качнулся, и звон кругами разошёлся в воздухе. Расступившаяся облачная пелена вновь сомкнулась вокруг вершины, отрезая парящие горы и дворцы от бренного мира. Они скрылись в радужных облаках, словно покинули земные пределы.

Ю Гусюэ обвёл всех взглядом.

— Почему опоздали?

Новички переглянулись. В ответ прозвучал звонкий девичий голос:

— Всё из-за молодого владыки Пэнлая! Летел у всех на виду с полной шкатулкой духовных камней. Журавли увидели, позавидовали и всей стаей за ним погнались.

Чем усерднее гнались остальные, тем стремительнее летел журавль молодого владыки, защищая свой корм.

Перед самыми нефритовыми вратами они наткнулись на Жун Тинцзюэ и его спутников. Все трое тоже посулили своим журавлям щедрую награду, но разве пустые обещания сравнятся с тем, что уже перед глазами? Увидев такую суматоху, их птицы, конечно, тоже не пожелали остаться в стороне.

В итоге стая с наездниками несколько раз пролетала мимо нефритовых врат, но внутрь так и не влетела. Журавли нарезали над Небесной столицей сотни кругов, устроив жителям Нижнего города отменное представление.

Лишь когда отведённое время почти истекло, они доставили новичков к месту.

Е Линъянь подлетела к Му Чжаожань. Бледная, с рукой на груди, она проговорила:

— Ваше Высочество, как же хорошо, что вы успели раньше!

Му Чжаожань промолчала, мысленно возразив: «Это ещё как сказать. Чем сидеть здесь с Ю Гусюэ один на один, я лучше погонялась бы с вами на журавлях».

Даже теперь некоторые птицы никак не могли угомониться. Они исподтишка подбирались поближе к молодому владыке Пэнлая, вытягивали шеи и норовили выхватить духовные камни из шкатулки у него на груди.

Ю Гусюэ протянул руку, вытянул из меча под ногами тонкую нить молнии и хлестнул ею по воздуху. Та разделилась надвое, затем ещё и ещё, превратившись в кольца величиной с ладонь. Они тут же обхватили журавлиные шеи.

Другие, возможно, ради Владыки Духов закрыли бы глаза на проделки этих птиц. Но Ю Гусюэ не делал различий между людьми и журавлями. Неподкупный и непреклонный, он объявил:

— Это наказание.

Разряды били по журавлям; перья летели во все стороны, вопли не смолкали, шеи скручивались чуть ли не узлами. Досталось и наездникам: зады у всех онемели, но пошевелиться никто не смел.

Кроме Му Чжаожань и её журавля.

Её птица горделиво выпятила грудь: щедрое подношение купило её с потрохами. Остальные дрались за духовные камни, а у неё была духовная рыба! И энергия в ней чистейшая, и сама красивая, и вкусная. Висит на шее — все видят, а достать не могут. Какая честь! До столь грубых забав её журавль не опускался и потому ни в чём не провинился.

Перед стелой на спине черепахи все по очереди принесли клятвы, заодно представившись друг другу. С этого дня они официально вступали во Дворец Небесного Пути и становились соучениками.

Из каменной стелы вылетели золотые лучи и устремились в жетоны Золотой Ласточки у них в руках. Надпись «Золотая Ласточка набирает достойных» исчезла, оставив гладкую нефритовую поверхность. Так жетоны превратились в нефритовые жетоны Дворца Небесного Пути. Отныне только с ними можно было входить сюда и выходить.

Покончив с этим, Ю Гусюэ поднялся на мече в воздух и повёл журавлиную стаю осматривать Дворец Небесного Пути.

После взбучки птицы притихли и стали смирными как перепёлки. Ю Гусюэ летел — они взмывали следом, неся на спинах новичков. Он останавливался — они складывали крылья и опускались на окрестные облака. От прежней наглости не осталось и следа.

И впрямь, на зловредную птицу нужна твёрдая рука.

Возле каждого места Ю Гусюэ делал остановку: кратко называл парящий остров, перечислял его дворцы и объяснял, для чего они служат. Затем он вытягивал нить духовной энергии и направлял её в нефритовые жетоны новичков.

На гладкой поверхности проступал знак соответствующего дворца. Стоило проникнуть внутрь духовным восприятием, и можно было узнать о нём гораздо больше.

Когда они облетят весь Дворец Небесного Пути, пустое пространство жетона заполнится и получится карта. В любое место, отмеченное на ней, владелец мог пройти, предъявив жетон. А недоступных мест на карте не было — обычному ученику их даже не найти.

В прошлой жизни Му Чжаожань уже проходила через всё это. Только проводник тогда был другой. В ту пору в ней впервые пробудилась любовь, и потому воспоминания об этом дне врезались в память особенно глубоко. Как бы ей ни хотелось забыть, каждое знакомое место невольно воскрешало былые картины.

Даже если отбросить прежнюю влюблённость и судить беспристрастно, приходилось признать: Юнь Сяоян куда лучше подходил для такой задачи.

В отличие от холодного и сурового Ю Гусюэ, он не ограничивался названиями. То рассказывал забавный случай, связанный с тем или иным местом, то объяснял, где лучше слушать дождь, где — любоваться облаками, а где летом вся гора светится от несметных светлячков. Слушать его было одно удовольствие.

Все они с таким трудом попали во Дворец Небесного Пути и, разумеется, мечтали узнать о нём как можно больше. У каждого накопилась уйма вопросов, и Юнь Сяоян терпеливо отвечал на все, ни разу не выказав досады.

Встретив старших братьев или сестёр, он заодно знакомил их с новичками. Вскоре все уже весело беседовали, словно давние друзья. В первый же день новые ученики чувствовали себя во Дворце Небесного Пути как дома.

А теперь и люди, и журавли боялись пикнуть. Куда бы они ни прилетали, старшие братья и сёстры, завидев Ю Гусюэ издали, вдруг оказывались до того заняты, что им требовалось немедленно умчаться с помощью техники Мгновенной тени. Новичкам оставалось лишь недоумённо переглядываться.

Впрочем, знакомить кого-либо Ю Гусюэ тоже не собирался. Гнал их с места на место, словно уток, и ледяным голосом излагал заученные сведения.

— Учебные дворцы Дворца Небесного Пути делятся по пяти стихиям: Дворец металла, Дворец дерева, Дворец воды, Дворец огня и Дворец земли. К примеру, искусство меча изучают во Дворце металла. Первые четыре занимают парящие острова по четырём сторонам света, каждый — на стороне своей стихии. И лишь Дворец земли расположен в центре, на вершине горы Цзюэшань, прямо под нами. [Прим. пер.: У-син — китайская система пяти первоэлементов; Земля в ней связана с центром, а остальные элементы — со сторонами света.]

Цзюэшань была единственной горой, вздымавшейся до небес посреди этой необъятной равнины и Небесной столицы. Она соединяла Дворец Небесного Пути с городом внизу.

Дворец земли занимал центральное место, но учеников в нём было мало, и по сравнению с остальными там царило затишье. На той же горе находились Палата внутренних дел, Башня канонов и тренировочное поле. Ниже по склону раскинулись обширные духовные поля, лекарственные сады и угодья духовных зверей. Словом, основная жизнь Дворца Небесного Пути сосредоточилась здесь, а четыре парящих острова окружали гору с разных сторон, словно стражи.

Закончив, Ю Гусюэ не дал никому задать ни единого вопроса. Он вытянул из горы Цзюэшань нить духовной энергии, направил её в жетоны — и счёл рассказ оконченным. Пора было лететь дальше.

Му Чжаожань провела пальцем по знаку Дворца земли на своём жетоне и оглянулась. Как раз в эту минуту из здания торопливо выбежали несколько стариков и замахали им руками. Одно или два лица показались ей знакомыми.

Но как старики ни пытались их задержать, журавли улетали всё дальше.

Преподаватели Дворца земли по такому случаю облачились в приличное платье, расправили складки, поправили головные уборы — словом, тщательно принарядились. Они надеялись ещё до испытания способностей познакомиться с новичками и заслужить хоть немного их расположения. Однако стоило закончить с одеждой и поднять головы, как перед глазами остались лишь журавлиные зады.

— Куда так торопятся! — Один из наставников сердито тряхнул рукавами и проворчал: — Странно. Разве новичков должен был встречать не Меч Небесного веления? Откуда взялся Меч Небесного Закона?

— Слышал, Юнь Сяоян вернулся только глубокой ночью, да ещё и тяжело раненный, — ответил другой. — Видно, Ю Гусюэ пожалел младшего брата и решил его подменить.

— Хм, какой заботливый и ответственный старший брат! — фыркнул первый. Судя по всему, к Мечу Небесного Закона он питал немало претензий. — Ю Гусюэ мастер истреблять демонов, но встречать учеников — не его дело. С такой кислой физиономией он же всех новичков до заикания доведёт!

Кто-то как раз вернулся из Палаты внутренних дел и, услышав разговор, вмешался:

— Он сам сегодня вызвался. Что старейшина Палаты внутренних дел мог поделать? Из Трёх Владык лишь у Владыки Меча сейчас два ученика, так что Ю Гусюэ — старший брат всего Дворца Небесного Пути. Новичкам ещё повезло, что он соблаговолил их встретить.

— Ладно, ладно. Пойдём лучше сразу на Помост Пяти Стихий. Такими темпами он пригонит их на испытание способностей ещё до полудня, нечего ждать послеобеденного часа.

А в эту самую минуту счастливые новички изо всех сил щипали себя за бёдра, пытаясь взбодриться.

Все, кроме Нин Шуая, молодого господина из рода Нин с горы Лоцзинь.

Предка этого рода проклял демон, и с тех пор зловещая сила передавалась по крови. Людям рода Нин судьба сулила раннее увядание и короткий век; чтобы усмирить злой рок, детям давали неблагозвучные имена. Но род Нин не склонился перед демонами. Несгибаемые и гордые, его потомки посвятили себя их истреблению. Молодой господин Нин мечтал уничтожить всю нечисть на свете, а потому безмерно почитал Ю Гусюэ, который вершил волю Неба Мечом Небесного Закона.

Взяв кисть и бумагу, он старательно записывал каждое его слово.

Му Чжаожань плохо спала прошлой ночью. Покачивающийся кончик кисти Нин Шуая нагонял на неё всё более неодолимую сонливость. И всё же напряжение не отпускало: по-настоящему задремать перед Ю Гусюэ она не смела.

Всякий раз, чувствуя, что он смотрит в её сторону, она вздрагивала уже почти сомкнувшимися ресницами и тут же широко распахивала глаза, изображая живейший интерес. А вот удавалось ли вернуть во взгляд хоть проблеск мысли — об этом она уже не заботилась.

Настоящая пытка.

Ю Гусюэ тоже это заметил. Он нарочно дожидался, пока её ресницы начнут опускаться, и тогда смотрел на неё. Потом оставалось любоваться, как старательно она таращит глаза — до слёз в уголках. При этом взгляд у неё становился ещё бессмысленнее, чем у журавля под ней. Про себя он усмехался.

Когда они добрались до тренировочного поля, Му Чжаожань вновь почти уснула. И вдруг ветер донёс до неё обрывки чужого разговора:

— Говорят, старший брат Юнь ранен… Скорее бы закончить задание и навестить его… Вы пойдёте?…

Стоило Му Чжаожань услышать «старший брат Юнь», как сердце её встрепенулось, а сонную одурь словно рукой сняло.

Старший брат Юнь… Во Дворце Небесного Пути так могли называть только Юнь Сяояна.

Ровный голос Ю Гусюэ вдруг оборвался. Сузившимися зрачками он впился в её глаза, разом ставшие ясными и живыми. Спустя мгновение он как ни в чём не бывало отвёл взгляд и продолжил рассказ.

Но под ледяной оболочкой бурлила раскалённая лава, вновь и вновь выжигая сердце, до которого никому не было дела.

«Му Чжаожань, ты и впрямь ещё не оставила надежд на него».