Дон-н-н!

Могучий колокольный звон разбудил Небесную столицу, разбудил и обитателей Башни «Как дома».

Му Чжаожань резко распахнула глаза и села на постели, тяжело дыша.

В окно струился утренний свет. Она испуганно огляделась и, подняв руку, укусила себя за палец. Лишь почувствовав боль, она наконец убедилась: та ночь страсти ей всего лишь приснилась.

Во сне мужчина склонился к самому её уху. Его дыхание было тяжёлым; кажется, он многое ей говорил, но мысли Му Чжаожань путались. Она запомнила лишь одну фразу, которую он процедил сквозь зубы с досадливым смешком, доводя её пальцами до вершин блаженства.

— Ты так не любишь всё уродливое. Тебе противны шрамы на моём теле, а вот эти, на пальцах, похоже, очень даже нравятся. — Он усмехнулся и негромко добавил: — Аж слюнки текут.

Му Чжаожань закрыла лицо ладонями и жалобно простонала:

— Ну почему мне такое снится…

Стоило вспомнить, как грубые рубцы на его длинных пальцах тёрлись о её самую нежную кожу, и вдоль позвоночника пробежала дрожь. Му Чжаожань натянула на себя одеяло, закуталась в него и тут же ощутила влагу под юбкой.

Слова «аж слюнки текут» обратились метательным ножом, который вылетел из сна и заставил её вспыхнуть до корней волос.

Это был скорее не сон, а воспоминание о прошлой жизни. Недаром говорят: о чём думаешь днём, то и снится ночью. Вчера она слишком часто вспоминала его. Раз уж решила в этой жизни больше с ним не связываться, впредь нельзя ни думать о нём, ни видеть его во сне.

Из-за двери донёсся голос Шуансюй:

— Ваше Высочество, вы проснулись?

Му Чжаожань отозвалась, похлопала себя по щекам, прогоняя дурман, и громко велела:

— Прикажи приготовить горячую воду. Я хочу искупаться.

— Слушаюсь.

Шуансюй ни о чём не заподозрила и вскоре распорядилась, чтобы слуги внесли бадью с горячей водой.

…

Колокол в облаках бил каждые четверть часа. После третьего удара облачное кольцо над горной вершиной рассеивалось и распахивались нефритовые врата внутренней обители Дворца Небесного Пути. Лишь в этот час парящие горы и дворцы, обычно скрытые в тумане, во всём великолепии представали перед миром смертных.

Над нефритовыми вратами висел золотой колокол. За ними на разной высоте громоздились парящие острова: за одной горой виднелась другая. Плоские сверху, заострённые снизу, они напоминали опрокинутые горные вершины, за что и получили название Перевёрнутые горы.

Среди тёмных скал и зелёных деревьев возвышались дворцы, соединённые длинными мостами. Самый верхний остров круглый год укрывал снег, и он почти сливался с небесами. Лишь одна ледяная лестница спускалась оттуда к острову внизу.

Там, на недосягаемой высоте, находился Чертог Небесного свода.

Его можно было созерцать издали, но не достичь — во всяком случае, нынешней Му Чжаожань ещё не хватало на это сил.

Под Чертогом Небесного свода располагалось множество парящих островов. С них низвергались водопады, падали на горы внизу, а затем, следуя горным склонам, текли в Небесную столицу и расходились оттуда во все стороны.

Вот она — Нефритовая столица в небесах. [Прим. пер.: Это отсылка к строке Ли Бо о Белонефритовой столице — небесной обители бессмертных.]

В городе Небесной столицы царило необычайное оживление. Всякий раз, когда Дворец Небесного Пути открывал врата, это становилось праздником не только для Нижнего города, но и для всех Священных земель.

Дворец Небесного Пути истреблял злых духов и демонов, усмирял бедствия, которые они приносили, и первым вставал на защиту людей в годину великих несчастий. Он не раз спасал живые души от гибели, и ни одна другая обитель бессмертных не могла сравниться с ним в народном почитании. У Трёх Владык и самых уважаемых наставников дворца были свои последователи среди смертных. Им возжигали благовония и поклонялись как земным бессмертным.

А существуют ли на Девяти небесах небесные бессмертные, людям знать не дано. Ведь, сколько бы в мире ни было практиков, с древнейших времён ещё ни одному не удалось вознестись.

Ходили лишь слухи, что Владыке Закона из Дворца Небесного Пути уже больше тысячи лет и он почти достиг предела жизни, отпущенного земным бессмертным. Именно у него было больше всего шансов сбросить бренную оболочку, вознестись и вступить в ряды небесных бессмертных.

Из-за утреннего купания Му Чжаожань вышла позже остальных. Над городом отовсюду поднимались тонкие струйки благовонного дыма. Едва она отворила дверь, в нос ударил густой запах сандала. В носу защекотало, и она чихнула.

Все уже собрались снаружи и, задрав головы, смотрели на небесные дворцы. Впервые увидев эту картину, Му Чжаожань вела себя точно так же. Прежде ей казалось, что царский дворец Южного Процветания достаточно роскошен, но рядом с небесной обителью земные чертоги заметно меркли.

Когда затихло последнее эхо колокольного удара, из Дворца Небесного Пути вылетела стая бессмертных журавлей. Описывая круги, птицы спустились к Башне «Как дома» и опустились в её дворах: они прибыли за новыми учениками.

Лишь достигнув Возведения основания, практик мог летать с помощью предметов, а сформировав Золотое ядро — держаться в воздухе без всякой опоры. Большинство новичков ещё не достигли Возведения основания. Конечно, среди них встречались и те, чьего развития уже хватало для самостоятельного полёта, но раз уж Дворец Небесного Пути прислал за ними журавлей, отказываться от такой любезности не стоило. Всякий, кто хоть немного понимал в приличиях, предпочитал прибыть во дворец верхом на птице.

Журавлиные крики раздались совсем близко. К восточному терему, где жила Её Высочество Святая дева, подлетел бессмертный журавль, куда крупнее обычного красноголового. Он легко опустился на конёк крыши, спрыгнул во двор и принялся махать широкими крыльями.

Поднявшийся ветер заставил всех прикрыть глаза рукавами. Во дворе зашелестел фениксовый бамбук, и вокруг закружился дождь из листьев.

Му Чжаожань отвела рукавом летевшие ей в лицо листья и со смехом сказала:

— Знаю-знаю. Складывай свои огромные крылья, не собираюсь я кататься на тебе задаром.

Журавль радостно закричал и наконец сложил крылья, уняв ветер.

Шуансюй принесла заранее приготовленную шкатулку и открыла крышку. Внутри лежали духовные рыбы, вырезанные из чистейших духовных камней высшего качества. Му Чжаожань взяла одну и бросила журавлю. Тот вытянул длинную шею, поймал рыбу клювом и, запрокинув голову, проглотил.

Получив плату за проезд, журавль согнул длинные ноги и послушно присел, ожидая, когда Му Чжаожань сядет ему на спину.

Слуги во дворе рассмеялись над его мгновенной переменой. Кто-то с любопытством спросил:

— Хорошо, что мы всё приготовили заранее. А что будет, если его не покормить?

Не успел он договорить, как со стороны западного двора раздался вопль. Белая тень взмыла отвесно вверх. Бедняга на журавлиной спине ещё не успел как следует усесться и тут же соскользнул вниз. Он падал, отчаянно размахивая руками и ногами, точь-в-точь барахтающаяся жаба.

Другой журавль немедленно подлетел и подхватил его. Крик едва успел смолкнуть, как птица звонко курлыкнула и снова рванула ввысь.

— А-а-а! Спасите! — завопил несчастный и дрожащими руками вытащил из рукава бумажного змея. Но прежде чем он успел привести его в действие, подлетел ещё один журавль, ударом крыла отшвырнул змея и бесцеремонно подхватил беднягу на спину. Немного пролетев, он резко взмахнул крыльями и подбросил седока.

На глазах у всех журавли принялись перебрасывать его друг другу и в конце концов под отчаянные вопли доставили в парящие горы Дворца Небесного Пути.

Слуга, задавший вопрос, побледнел и схватился за грудь.

— Какой ужас… От такой тряски все кости рассыплются! — Он поспешно обратился к журавлю в их дворе: — Её Высочество сегодня так красиво одета. Мы заплатили за дорогу, так что не вздумай её трясти!

Наньлюй на всякий случай сунула в парчовый мешочек хранения Му Чжаожань ещё одну стопку талисманов левитации и подхватила:

— Что ты такое говоришь? Её Высочество каждый день красиво одевается.

Му Чжаожань и впрямь любила всё прекрасное и обожала наряжаться. Она привезла во Дворец Небесного Пути несколько возов сундуков: помимо даров для дворца, целый воз занимали только её одежды и украшения.

Чтобы она могла взять побольше вещей, Великая старейшина наложила на сундуки небольшую пространственную магическую формацию, увеличив вместимость каждого больше чем втрое.

Всё-таки сегодня Му Чжаожань впервые предстояло войти во Дворец Небесного Пути ученицей, и она нарядилась ещё ярче обычного. Бирюзовую кофту, затканную золотом, дополняла длинная гранатово-алая юбка. На талии был повязан кушак с длинными кистями и нефритовым кольцом, на руках лежал лёгкий шарф. В волосах покачивались жемчуг и нефрит, а посреди лба золотился листочек тончайшей фольги. Она напоминала цветок гибискуса, распустившийся поздней осенью, и при каждом шаге казалась готовой вспорхнуть.

Журавль склонил голову, разглядывая её, и послушно кивнул. Вид у него был самый смирный и надёжный, только маленькие глазки то и дело косились на шкатулку с духовными рыбами в руках Шуансюй.

Прожив одну жизнь, Му Чжаожань прекрасно знала повадки этих птиц. Их держал у себя Владыка Духов, а ученики Дворца Небесного Пути за глаза звали их господами журавлями.

У каждого из этих господ был характер. Если их рассердить, они могли гнаться за обидчиком сотню ли, норовя клюнуть в зад. Кроме Трёх Владык, они не боялись никого: ни наставников учебного дворца, ни простых учеников — клюнуть могли любого.

Вот только осмеливались ли они задирать такого грозного человека, как Ю Гусюэ, от одного взгляда на которого становилось не по себе?

В прошлой жизни Му Чжаожань очень любила этих своенравных злыдней. Она достала из шкатулки ещё одну духовную рыбу, велела привязать к хвосту тонкий шнурок и повесила её журавлю на шею.

— Доставишь меня во Дворец Небесного Пути без тряски — получишь ещё одну рыбу. А если по дороге растрясёшь, этой тебе не видать.

Глазки журавля загорелись. Он поёрзал и угодливо припал к земле ещё ниже.

Му Чжаожань довольно уселась ему на спину. Журавль выпрямил длинные ноги и впервые решил взлететь с разбега, вместо того чтобы одним прыжком взмыть вверх. Как видно, за деньги и птица жернова закрутит.

Взмахнув крыльями и оттолкнувшись от кончиков бамбуковых листьев, журавль плавно поднялся в воздух. Шуансюй, остальные духовные посланники и слуги забрали оставшуюся поклажу и под присмотром людей из Башни «Как дома» отправились во Дворец Небесного Пути по горной дороге.

После Му Чжаожань один за другим взлетели ещё трое прибывших из Южного Процветания — каждый на своём журавле. Что до той лисицы, она, надо полагать, сейчас ломала голову, у кого бы одолжить на проезд.

Пролетая над одним из дворов, Му Чжаожань увидела внизу ещё одно занятное представление.

На Трёх островах бессмертных, лежавших в морях Восточного края, жили только демоны-практики, и большинство происходило из водных племён. Юнец, которому на вид было лет десять, очевидно, до ужаса боялся птиц. Он вцепился в столб и ни за что не желал садиться на журавля.

— Ну и что, что я пока не умею летать сам? У нас на Пэнлае полно ладей Летучей Рыбы! [Прим. пер.: Пэнлай — один из трёх мифических островов бессмертных Восточного моря наряду с Фанчжаном и Инчжоу.] Почему нельзя сесть в ладью, зачем обязательно ехать на этом журавле? Вы разве не видели, как досталось тому, первому? Лучше я пойду с вами по горной дороге!

Его окружили люди и принялись уговаривать:

— Молодой господин, Дворец Небесного Пути прислал за вами журавлей. Все прибывают на них. Если вы воспользуетесь другим летающим магическим артефактом, не слишком ли будете выделяться?

— Молодой господин, я слышал, этих журавлей держит сам Владыка Духов. Разве вы не преклоняетесь перед ним больше всех? Как же вам стать его учеником, если вы боитесь даже его духовных зверей?

— Вот именно, молодой господин. Мы знаем, что вам страшно, но иной страх можно одолеть только самому. — Из дома вышел круглый толстенький старик с длинными, как у сома, усами по уголкам рта и сунул ему в руки лоток, доверху наполненный духовными камнями. — Держите вот это. Ручаюсь, журавль не станет вас трясти. Уронит камень — сам его и не съест.

Стоявший рядом журавль при виде духовных камней загорелся жадным блеском и нетерпеливо затоптался. В два-три шага он подбежал к юнцу и попытался просунуть голову ему между ног, приглашая сесть на спину.

Молодой господин с Пэнлая завизжал:

— Не двигайся, не двигайся! Я сам!

Му Чжаожань онемела.

«Вот уж кто настоящие нувориши — эти Три острова бессмертных! Зачем взвинчивать плату за проезд? Хотела посмотреть представление, а теперь придётся раскошеливаться. Не с той стороны я полетела».

Не дожидаясь, пока её журавль начнёт беспокоиться, Му Чжаожань поспешно сказала:

— Все духовные рыбы из шкатулки — твои.

Журавль под ней тут же полетел ещё плавнее. Е Линъянь и остальным, летевшим следом, тоже пришлось потратиться: никому не хотелось на глазах у всех попасть во Дворец Небесного Пути в роли мяча, который птицы перебрасывают друг другу.

Журавль пронёс Му Чжаожань под огромным золотым колоколом, миновал внутренние нефритовые врата и влетел во Дворец Небесного Пути.

Даже с земли вид парящих гор и дворцов вызывал восхищение. Здесь же, внутри небесной обители, они потрясали ещё сильнее. За нефритовыми вратами простиралось море благовещих облаков. На них высилась стела на спине черепахи, обращённая прямо к вратам: её видел каждый, кто входил во Дворец Небесного Пути или покидал его.

По стеле струились золотые письмена Небесной книги, повествовавшие об истинах великого Пути, славных деяниях дворца и многом другом. Вступая во Дворец Небесного Пути, следовало прежде всего принести перед этой стелой клятву: принять праведную силу Небесного Пути, истреблять демонов и нечисть, защищать всё живое.

К счастью, Му Чжаожань входила сюда не впервые. Великолепные дворцы она видела бессчётное множество раз, да и письмена на стеле читала не однажды, так что они уже не привлекали её внимания.

Она заметила лишь высокую фигуру рядом со стелой на спине черепахи. Мужчина стоял на мече.

Его белоснежное одеяние развевалось на ветру, широкие рукава колыхались, то открывая, то скрывая золотые узоры по краям. За спиной летели длинные чёрные волосы. Две золотые ленты, вплетённые в венец, искрились в солнечных лучах. Он ждал у стелы с холодным, бесстрастным лицом.

Ю Гусюэ.

Му Чжаожань невольно вцепилась в перья журавля и в ужасе распахнула глаза. О небеса, почему именно этот грозный каратель?! Ещё не успела войти — и уже так не повезло! Ицзэ оказался поразительно точен в своём гадании.

Она ведь прекрасно помнила: в прошлой жизни за нефритовыми вратами новых учеников встречал Юнь Сяоян.

Тогда она и увидела его впервые. С той минуты её сердце было потеряно. Она напрасно добивалась его любви и упрямо шла по избранному пути — пока не осталась всеми преданной и не приняла страшную смерть в глиняном чане.

Опасаясь, что при новой встрече опять потеряет от любви голову, Му Чжаожань с самого утра твердила себе предостережения и долго настраивалась. Теперь выходило, что все эти приготовления были зря.

Нужно было срочно настраиваться на другое.

Му Чжаожань испуганно теребила зажатые в руке перья и мысленно повторяла:

«Не бойся, Му Чжаожань. Ты ещё ни в чём не провинилась, твоего имени ещё нет на Стеле грехов. Он ведь не станет вершить небесное правосудие без всякой причины!»