Му Чжаожань с детства любила всё прекрасное. Даже прислугу она подбирала придирчиво, окружая себя лишь красивыми людьми. Уж кому-кому, а ей к красоте было не привыкать, но при первом взгляде на Ю Гусюэ сердце всё же дрогнуло.
Природа одарила его поразительно красивым лицом: высокие, чётко очерченные надбровья, угольно-чёрные глаза, безупречные черты. На лбу золотился узор в виде меча. В белых одеждах Ю Гусюэ казался цветком зимней сливы — неземным, несравненным, гордо противостоящим снегам и стуже. От такого лица, казалось бы, невозможно отвести взгляд.
Однако исходивший от него холод был слишком суров, а жажда убийства — слишком тяжела. Даже если он и напоминал цветок среди снегов, каждый его лепесток словно соткали из кровожадного сияния меча. Стоило взглянуть — и холод пробирал до костей, заставляя страшиться этой разящей остроты.
Он и впрямь был клинком Дворца Небесного Пути: с Мечом Небесного Закона в руках истреблял всяческую нечисть, вершил небесное правосудие.
В прошлой жизни Му Чжаожань его не встречала. Когда она поступила во Дворец Небесного Пути, Владыка Меча Небесного Закона уже затворился на Помосте испытания сердца. А к тому времени, когда её изгнали, прошёл слух, что он не выдержал испытания сердца Пути и погиб на помосте.
Не погибни Ю Гусюэ, она, вероятно, не успела бы даже покинуть Центральную область: пала бы от его меча и стала ещё одним именем на Стеле грехов, навеки скованным громовыми оковами и обречённым на людские проклятия.
Только что Му Чжаожань вблизи увидела, как он карает зло. Пусть это было лишь мимолётное видение былого, оно напугало её до полусмерти. Казалось, молнии небесной кары уже обвили ей шею и вот-вот разорвут на части, обратят в прах. Где уж тут оставаться перед ним!
Не договорив и фразы, она почти бегом бросилась прочь от Стелы грехов. Забираясь в повозку, едва не оступилась, но Шуансюй вовремя подхватила её и тихо предостерегла:
— Осторожнее, Ваше Высочество.
Спотыкаясь, Му Чжаожань взобралась в повозку, юркнула внутрь, с силой захлопнула дверцу и опустила все занавески.
Ю Гусюэ её не остановил. Он смотрел ей вслед, пока она не скрылась в повозке, и лишь тогда невозмутимо отвёл глаза, вновь обратившись к Стеле грехов.
Му Чжаожань до сих пор с ужасом вспоминала, как в прошлой жизни ей пришлось бежать после приговора. Если бы не Яньло, Южное Процветание давно бы пало, а ей не удалось бы вернуть прежнюю роскошную жизнь. В те дни, когда он держал её при себе, словно птичку в золотой клетке, в душе Му Чжаожань боролись противоречивые чувства. Она зависела от него и старалась угодить, но вместе с тем испытывала неприязнь и отвращение. Все её безумные мечты были лишь о Юнь Сяояне.
И всё-таки, когда грозила настоящая опасность, она всегда молила о помощи только Яньло.
В её глазах он был сильным — тем, на кого можно положиться.
Но даже Яньло когда-то подвергся таким мучениям от рук Ю Гусюэ! Стоило Му Чжаожань вспомнить раны на его теле, как её начинала бить дрожь. А вместе с ней поднимались безграничный страх и отвращение к владыке, который владел Мечом Небесного Закона и казнил грешников.
Довольно долго она просидела в повозке одна, но мурашки по телу так до конца и не прошли.
Му Чжаожань потёрла руки, приглаживая вставшие дыбом волоски, и, покусывая палец, принялась шёпотом себя успокаивать:
— Ну что ты, Му Чжаожань, что ты… В этой жизни ты ещё ничего дурного не натворила. Дворец Небесного Пути тебя пока не осудил, всеобщей мишенью ты не стала. Чего ты его боишься? Не будь такой жалкой, только подозрения навлечёшь. Вот если он тобой заинтересуется, тогда точно конец…
Во главе Дворца Небесного Пути стояли Три Владыки: Владыка Закона, Владыка Меча и Владыка Духов. У Владыки Меча было всего два ученика. Старший, Ю Гусюэ, носитель Меча Небесного Закона, карал зло; младший, Юнь Сяоян, носитель Меча Небесного веления, поощрял добро. В народе даже песенку об этом сложили: встретишь Владыку Небесного Закона — пришла расплата за злодеяния; встретишь Владыку Меча Небесного веления — радость войдёт в твой дом.
Для Му Чжаожань встреча с любым из них не сулила ничего хорошего. При виде старшего ученика она тряслась, словно перед богом погибели, а при виде младшего голова шла кругом и начиналась любовная горячка.
Выходило, со всей школой Владыки Меча она решительно не ладила! На этот раз следовало держаться от них подальше.
Вскоре из Дворца Небесного Пути вышли встречать гостей со всех сторон света. Едва горные врата отворились, по обе стороны от них, словно на разворачивающемся свитке, протянулись алые павильоны и бирюзовые терема. Опустившись на землю, они сложились в величественную высокую башню. Посередине висела чёрная доска с золотой надписью: Башня «Как дома».
Гостей разместили там, чтобы они немного отдохнули. Когда Му Чжаожань вновь вышла из повозки, пугающего бога погибели уже не было. Втайне вздохнув с облегчением, она последовала за послушником Дворца Небесного Пути внутрь.
Просторный двор Башни «Как дома» окружали крытые галереи. Искусственные горки и пруды гармонично сочетались с изумрудным бамбуком «Хвост феникса». Даже послушник, указывавший дорогу, в своих светло-зелёных одеждах казался частью этого пейзажа: ступал легко, двигался проворно, будто парящий бамбуковый лист. Словно входишь в картину.
И только прибывшие гости разом нарушили царивший здесь покой.
Попасть во Дворец Небесного Пути было непросто: нельзя же просто ворваться туда, едва отворятся врата. Башня «Как дома» стояла у подножия горы и относилась к внешнему двору, а управлял ею один из его старейшин.
Каждые десять лет Дворец Небесного Пути выдавал двадцать четыре жетона Золотой Ласточки, за которыми устремлялся весь мир. Те, кому в конце концов удавалось их получить, не могли быть заурядными людьми. Большинство гостей из Четырёх краёв прибывали с целой свитой.
Кто из свиты последует за хозяином во Дворец Небесного Пути и в каком качестве — всё это требовалось заранее внести в списки и передать управляющему Башни «Как дома», а тот уже подавал их во дворец.
Старейшины Священного храма подготовили такой список ещё до отъезда. Му Чжаожань взяла его из рук Шуансюй и просмотрела.
В Священном храме Южного Процветания превыше всех стояла Святая дева. Ниже шли три старейшины ступени Преображения духа, затем двенадцать духовных посланников, а под их началом — три тысячи духовных стражей.
Все двенадцать посланников достигли как минимум ступени Зарождающейся души. Отправляя Му Чжаожань во Дворец Небесного Пути, тётушка Яо выделила ей восьмерых. Но на самом деле Священный храм нуждался в них куда больше, чем она.
В прошлой жизни эти восемь посланников сопровождали её и в конце концов все по её вине напрасно сложили головы.
После долгих колебаний Му Чжаожань взяла кисть, обвела два имени и распорядилась:
— Перепишите список. Со мной останутся только Шуансюй и Лююэ. Остальные посланники пусть возвращаются в Южное Процветание.
Шуансюй была практиком меча, Лююэ — целительницей. Их двоих вполне хватит. Остальные имена в списке принадлежали прислуге, заботившейся о её повседневных нуждах, — тем, к кому она привыкла ещё дома.
Шуансюй замялась.
— Ваше Высочество, вы прибыли во Дворец Небесного Пути учиться. Добиться, чтобы перед вами открылись двери Чертога Небесного свода, и испросить Зерцало Небесного мандата непросто. На это уйдёт несколько лет, а то и больше десятка. Вам понадобятся люди. Может, оставите при себе ещё нескольких посланников?
Остальные тут же её поддержали:
— Дворец Небесного Пути далеко, высоко в горах, и его врата открываются нечасто. Сюда съезжаются учиться со всего света, у каждого свои помыслы. Вашему Высочеству нельзя оставаться без людей.
— Кроме старшей госпожи Е, из Южного края жетоны Золотой Ласточки получили ещё молодые господа двух великих родов: Жун с Плавучей реки и Нин с горы Лоцзинь. На словах эти семьи покорны Южному Процветанию, но втайне преследуют собственные цели. Вам следует остерегаться и их, Ваше Высочество.
— Пусть воля меча Шуансюй уже достигла ступени Обнажённого клинка, пусть она умеет раскрывать область меча и её боевая мощь равна половине силы мастера Преображения духа, но одной ей всё равно не разорваться. Защитить вас двоих она не сможет. Оставьте и меня.
— И меня тоже!
Лююэ, стоявшая рядом, беззвучно приоткрыла рот и тихонько вставила:
— Я ведь и яды готовить умею…
Она не только лечить могла! Пусть сражалась хуже остальных, но с помощью яда тоже уложила бы немало противников.
Му Чжаожань подняла руку, прерывая их:
— Не беспокойтесь. Дворец Небесного Пути не позволит никому бесчинствовать на своей земле.
В прошлой жизни она испытала это на собственной шкуре.
Кроме того, Му Чжаожань хорошо знала свой нрав. Она родилась в недосягаемой роскоши и привыкла своевольничать. Если оставить рядом слишком много посланников, она снова начнёт полагаться на чужую силу, а это лишь даст волю дурным замыслам.
В глубине души она вовсе не считала, что в прошлой жизни была неправа, и не собиралась размышлять над своими ошибками. Она просто испугалась. Боялась снова пойти прежней дорогой и прийти к тому же концу.
Уж лучше отослать их всех. Тогда, даже если она опять не удержится и что-нибудь задумает, исполнить её волю будет некому.
Стоило вспомнить Е Личжи, как в душе Му Чжаожань вновь шевельнулась злоба. Теперь она, как и велела Система, доставила эту девчонку в город Небесной столицы целой и невредимой. Стало быть, задание выполнено.
Закрыв глаза, она обратила внутренний взор к своей душе и посмотрела на тёмно-красную Печать греховного лотоса. И, как надеялась, увидела: один тонкий длинный штрих с краю рассыпался искорками и исчез с её души.
На миг Му Чжаожань обрадовалась, но тут же вновь помрачнела. Этот единственный штрих был ничтожен рядом с громадой её грехов. Стоило подумать, сколько ещё всего придётся делать против воли, — и хорошее настроение исчезло без следа.
Под нажимом Шуансюй и остальных она всё же отметила ещё два имени: Наньлюй и Ицзэ. [Прим. пер.: Наньлюй и Ицзэ — два названия из «двенадцати люй», древнекитайской системы звуковысотных эталонов.] Сестра умела создавать талисманы, брат искусно гадал. Они были близнецами: старшая сестра — живой и общительной, младший брат — молчаливым и сдержанным.
Му Чжаожань вдруг обернулась к юноше в чёрном, который молча стоял в углу, прислонившись к стене:
— Ицзэ, а погадай-ка, что сулит мне поступление во Дворец Небесного Пути — счастье или беду?
Ицзэ выпрямился и, словно затрудняясь с ответом, посмотрел на сестру.
— Что такое? — удивилась Му Чжаожань и тоже перевела взгляд на Наньлюй.
Близнецы были похожи лицами, зато одевались совершенно по-разному. На Наньлюй было розовое платье, в волосах — розовые цветки ириса. Живое лицо не умело ничего скрывать. Стоило Му Чжаожань спросить, как девушка выложила всё без утайки:
— Ваше Высочество, перед отъездом во Дворец Небесного Пути А-Цзэ уже гадал для вас. На одно дело можно гадать лишь раз.
По их заминкам Му Чжаожань всё поняла.
— Предсказание неблагоприятное.
Наньлюй хотела что-то сказать, но не решилась. Если бы только неблагоприятное! Выпал худший из возможных жребиев, суливший страшную беду. Потому-то Великая старейшина и отправила с Её Высочеством столько посланников. Если бы четверо остальных не были заняты неотложными делами, она отдала бы ей всех двенадцать.
Ломая голову над тем, как смягчить ответ, Наньлюй наконец выговорила:
— А-Цзэ ещё не достиг совершенства в своём искусстве. Иногда он ошибается в предсказаниях.
Му Чжаожань улыбнулась и больше не стала их смущать. Шуансюй ещё пыталась уговорить её оставить хотя бы двоих сверх того, но она покачала головой:
— Вас четверых достаточно.
Шуансюй переписала список и вышла передать его послушнику Дворца Небесного Пути. Вернувшись, она доложила:
— Старшая госпожа Е внесла имя Е Личжи в список прислуги рода Е.
— В список прислуги? — пробормотала Му Чжаожань, подперев щёку рукой. Немного подумав, она ответила: — Пусть делает что хочет.
Если у слуги, прибывшего вместе с хозяином во Дворец Небесного Пути, не было собственного жетона Золотой Ласточки, в учебный дворец его не допускали. И всё же даже получить от хозяина в награду целебную пилюлю или на досуге выслушать пару наставлений было для прислуги огромной удачей.
Но для Е Личжи в этом не было ничего хорошего. Она хотела изучать искусства бессмертных, хотела совершенствоваться. Попав в список прислуги, она теряла право стать ученицей Дворца Небесного Пути.
В прошлой жизни Е Личжи одна добралась до Небесной столицы и целый год прожила во внешнем городе. Затем, благодаря помощи неведомого покровителя, попала во внутренний город и поступила в принадлежавший Дворцу Небесного Пути Павильон духов. Можно сказать, стала ученицей внешнего двора.
Вскоре после этого она неизвестно чем приглянулась Владыке Духов. Хотя жетона Золотой Ласточки у неё не было, он отверг все возражения и в порядке исключения принял её во внутренний круг Дворца Небесного Пути. Е Личжи стала такой же ученицей внутреннего двора, как Му Чжаожань, и той пришлось называть её младшей сестрой по учению.
Вот как везёт «главной героине»! Другие за всю жизнь не могут переступить порог внутреннего города Небесной столицы, а ей хватило одного года.
Тех, кого один из Трёх Владык замечал и без жетона Золотой Ласточки сразу принимал во внутренний круг, можно было пересчитать по пальцам. За сотню лет могло не найтись ни одного. Но Е Личжи оказалась именно таким редким исключением. В конце концов Владыка Духов даже взял её к себе в личные ученицы.
Му Чжаожань нередко казалось, что все мужчины вокруг неё ослепли. И Юнь Сяоян, и Му Иньи, и даже недосягаемый Владыка Духов.
Как бы то ни было, пока есть Владыка Духов, Е Личжи всё равно попадёт во Дворец Небесного Пути. Помешать этому Му Чжаожань не могла. К тому же на ней самой висела целая гора грехов, которые ещё предстояло искупить.
Теперь ей совсем не хотелось вмешиваться в дела Е Личжи — иначе Система опять что-нибудь подстроит и свалит всю вину на неё.
После того как списки подали, в Башне «Как дома» вскоре зазвучали прощальные слова. Четверо остальных посланников один за другим поклонились Му Чжаожань и, возглавив сопровождавших её воинов, отправились обратно в Южное Процветание.
Солнце клонилось к закату. Вечерняя заря разлилась по половине западного неба. Её лучи падали на высокие белонефритовые врата Дворца Небесного Пути, окутывая холодный камень тёплым сиянием.
Му Чжаожань полулежала на мягкой кушетке у западного окна. Прищурившись, смотрела на врата и от скуки слушала, как собравшиеся в комнате обмениваются притворными любезностями.
Из двадцати четырёх жетонов Золотой Ласточки, выданных Дворцом Небесного Пути на этот раз, восемь достались Небесной столице — ученикам внешнего двора, получившим право подняться выше.
Остальные распределились между Четырьмя краями за её пределами: пять — Южному краю, четыре — заморским Трём островам бессмертных Восточного края, Пэнлаю, Фанчжану и Инчжоу, шесть — четырём великим школам Северного края. Последний жетон получила школа чань в Западном крае.
Сейчас четверо из пяти обладателей жетонов Южного края находились в этой комнате.
— Из пяти жетонов нашего Южного края четыре достались Вашему Высочеству, дому генерала Е, роду Нин с горы Лоцзинь и нашему роду Жун с Плавучей реки. Пятый получил демон-практик по имени Чжу Цинлань. Он прибыл один. Я слышал, что он — лис с горы Тантин в Южном крае, который совершенствовался двести лет и обрёл человеческий облик.
Говорил старший сын рода Жун с Плавучей реки, Жун Тинцзюэ. Он отличался благородной, учёной статью, а его неторопливая речь была приятна, словно весенний ветер.
— С горы Тантин? — услышав это, Нин Шуай презрительно фыркнул. — Неужели даже в такой глуши могут появляться демоны?
Нин Шуай происходил из рода истребителей нечисти и не питал добрых чувств ни к демонам, ни к призракам. Кровь рода Нин некогда прокляли демоны, и с тех пор над каждым его потомком тяготела злая судьба. Потому детям в этой семье часто давали уничижительные имена. [Прим. пер.: В китайской традиции ребёнку могли дать намеренно неблагозвучное «низкое» имя, чтобы обмануть злых духов и отвести беду.]
По его мнению, никаких добрых и злых демонов не существовало. Чужой род — чужие помыслы. Но Владыка Духов сам происходил из водного народа Восточного моря и был демоном-практиком, так что Дворец Небесного Пути, разумеется, принимал и демонов.
На Трёх островах бессмертных Восточного края и вовсе обитал один демонический народ.
Е Линъянь удивилась:
— Как лис-оборотень с двумя сотнями лет совершенствования сумел в одиночку заполучить жетон Золотой Ласточки?
Двести лет звучало внушительно: всем четверым собравшимся вместе не набралось бы и двухсот. Но люди и демоны были устроены по-разному. Человек — венец творения, от рождения наделённый разумом и понятливостью; учить его можно уже с трёх лет.
Демонам же требовались десятки, а то и сотни лет, только чтобы обрести разум. А те, что поглупее… те, что поглупее, и вовсе оставались неразумными.
Выходило, двухсотлетний демон по человеческим меркам был примерно их ровесником.
Но ведь никто из присутствующих не был обычным человеком. Одни принадлежали к царской крови, и им всё давалось легче, чем остальным. Жетон Му Чжаожань, например, сам Дворец Небесного Пути прислал с посланником.
За другими стояли великие роды. Таким наследникам даже не приходилось действовать самим: семья любыми средствами добывала жетон Золотой Ласточки и вручала тому из детей, на кого возлагала наибольшие надежды.
Слишком много людей и могущественных сил стремились получить жетон и попасть во Дворец Небесного Пути. Даже Е Жуну, великому полководцу Южного Процветания, было так трудно его раздобыть — что уж говорить о каком-то лисе.
При этой мысли жетон Е Личжи показался Е Линъянь ещё подозрительнее. Как отец ни пытался пытками выведать у неё правду, ответа так и не добился. Но и замучить её до смерти или оставить без руки либо ноги он не мог, поэтому в конце концов отступился.
Жун Тинцзюэ взглянул на Му Чжаожань. Святая дева молчала, и он охотно продолжил разговор:
— У демонов, надо полагать, свои пути. Если он сумел достичь успехов в таком суровом захолустье да ещё получил жетон Золотой Ласточки, чтобы поступить во Дворец Небесного Пути, у него наверняка есть выдающиеся способности.
— Я подумал: раз все мы из Южного края, то и во Дворце Небесного Пути нам следует поддерживать друг друга. Прежде чем прийти к Вашему Высочеству, я зашёл к нему, хотел пригласить с собой. Но, к сожалению, его не оказалось у себя.
Он едва успел договорить, когда в комнату вошёл слуга и что-то шепнул Шуансюй. Та выступила вперёд:
— Ваше Высочество, снаружи просит о встрече Чжу Цинлань.
Му Чжаожань посмотрела в окно. В колеблющемся свете фонарей у бамбука смутно виднелась фигура в красном: гость прохаживался взад-вперёд, одной рукой вертя складной веер.
Это имя с самого начала показалось ей знакомым. Пока остальные болтали без умолку, она долго пыталась вспомнить, где его слышала, но безуспешно. И только теперь, увидев силуэт, наконец сопоставила имя с человеком.
Переведя взгляд, она посмотрела на Е Личжи, которая неподалёку стояла на холодном ветру вместе со служанками Е Линъянь, и мысленно фыркнула.
«Чжу Цинлань! А я-то думала, кто это такой. Да это же подкаблучник Е Личжи».
Словечко «подкаблучник» она вычитала перед самой смертью в том снежном вихре из букв, что падал с неба. Для Чжу Цинланя точнее названия не придумаешь.
Му Чжаожань вдруг осенило, и она резко села.
«Стоп! Тот достойный мужчина, которого упоминала Система, помимо главного героя и второго, — неужели это он?!»