Подойдя ближе, Шуансюй, однако, не заметила на девушке никаких магических артефактов, способных скрыть её ауру. Госпожа Е почти всегда казалась неприметной тенью: если не искать её намеренно, о её присутствии легко было забыть. Лишь когда взгляд случайно падал на неё, вдруг приходило осознание: оказывается, она тоже здесь.
Шуансюй это показалось странным, но задумываться она не стала. Окинув взглядом окровавленную одежду девушки, она с тревогой произнесла:
— Госпожа Е, вы серьёзно ранены. Давайте сначала войдём.
Е Личжи очнулась от задумчивости, кивнула и последовала за ней в дом. Войдя, она поклонилась Му Чжаожань:
— Ваше высочество.
Та спокойно сидела в кресле. Зато Е Линъянь подбежала к двери и выглянула наружу. Не увидев Е Жуна, она обернулась:
— Почему ты одна? Где папа?
Е Личжи ответила на её вопрос, но обращалась при этом к Му Чжаожань:
— Когда отец нашёл меня прошлой ночью, с нами случилось нечто странное: на нас напали злобные духи. Отец получил тяжёлые раны, и ему срочно потребовалась помощь лекаря. Он не смог вернуться с докладом к вашему высочеству и поручил мне передать его извинения. Прошу вас простить его.
От этих бесконечных «отец» Е Линъянь чуть не задохнулась от злости. Она толкнула девушку и раздражённо бросила:
— Что ты несёшь при всех? Кто тебе отец? Да кто ты такая, чтобы его так называть? Смотри, велю разорвать тебе рот!
Хотя происхождение Е Личжи ни для кого не было тайной, пока Е Жун не признавал её публично, она оставалась незаконнорождённой дочерью, которую следовало прятать от чужих глаз.
Назвать его отцом она не имела права. Никогда.
От толчка Е Личжи покачнулась, словно ивовая ветка под порывом ветра. Шуансюй успела подхватить её, и только благодаря этому девушка устояла на ногах. Опустив голову, она умолкла.
Е Линъянь уже подняла руку, собираясь толкнуть её снова, но запоздало сообразила, что сейчас не время придираться к словам, и поспешно спросила:
— Так что всё-таки с папой?
Боясь рассердить её ещё сильнее, Е Личжи вернулась к прежнему обращению:
— Не беспокойтесь. Прошлой ночью мимо проходил почтенный бессмертный. Он спас нас и дал генералу целебную пилюлю. Теперь его жизни ничто не угрожает. Личные стражи отвезли его лечиться в ближайший город.
Услышав это, Му Чжаожань едва не раздавила чашку в руке и про себя холодно усмехнулась.
Е Линъянь облегчённо выдохнула и тут же принялась упрекать девушку:
— В глухих горах всегда полно всякой нечисти. Всё из-за тебя! Зачем ты сбежала? Из-за тебя и папа пострадал!
Она ловко сняла с себя всякую вину и впилась в Е Личжи недобрым взглядом. Однако в присутствии Му Чжаожань всё же не решилась устроить скандал.
Кто знает, не для неё ли они разыгрывали эту вражду? При одной мысли о том, как в будущем сёстры забудут прежние обиды и станут не разлей вода, Му Чжаожань начинало мутить.
Она поставила чашку на стол, опустила руку, спрятав её в рукав, и, сдерживая бушевавшие в душе чувства, спросила:
— Значит, тебя тоже привёз тот почтенный бессмертный?
Е Личжи кивнула:
— Он хотел выяснить, откуда взялись те злые духи. Ему как раз нужно было ехать в эту сторону, вот он и подвёз меня по пути.
А перед тем как уйти, он заметил её раны и подарил ей небольшой меч, чтобы она могла себя защитить.
Е Личжи бережно прижала спрятанный за пазухой меч и вновь взглянула на Святую деву Яогуан, сидевшую во главе зала. Казалось, в её беспросветной жизни наконец забрезжил рассвет.
Му Чжаожань совсем не заметила её реакции. Она пыталась припомнить, все ли следы замела прошлой ночью.
Призванные скверным талисманом призрачные разбойники вырвались из-под земли и промчались тысячу ли, чтобы убить Е Жуна. Они неизбежно должны были оставить следы. С возможностями Юнь Сяояна добраться до заброшенного кладбища было лишь вопросом времени. Главное — чтобы расследование никак не вывело его на неё.
Кладбище находилось в сотне с лишним ли от почтовой станции. Прошлой ночью она была перепугана и растеряна, но всё-таки сумела собраться и уничтожить все оставленные ею следы.
Уходя, она даже полностью перемешала потоки энергии на кладбище, чтобы Юнь Сяоян не смог воссоздать ночные события заклинанием возврата к прошлому. Должно быть, никаких зацепок ему не найти.
Размышляя об этом, Му Чжаожань с притворным любопытством выглянула за дверь:
— А где же он сам?
Е Личжи ответила как есть:
— Услышав, что ваше высочество отдыхает здесь, почтенный бессмертный не захотел вас тревожить. Он оставил меня у почтовой станции и ушёл. Должно быть, отправился по следу злых духов.
Раз та, кого ждали, уже вернулась, Му Чжаожань больше не желала задерживаться. Она поднялась:
— Пора. Выезжаем.
Проходя мимо Е Личжи и Е Линъянь, она слегка нахмурилась и с явным раздражением произнесла:
— Ещё раз разбираться с вашими выходками у меня нет ни малейшего желания.
Услышав в её словах предостережение, Е Линъянь сердито зыркнула на Е Личжи, а затем заискивающе улыбнулась:
— Не беспокойтесь, ваше высочество. Я за ней пригляжу.
Все, кто находился в зале, один за другим вышли вслед за Му Чжаожань. Е Личжи хотела последовать за ними, но кто-то схватил её за запястье и грубо оттащил назад. Над самым ухом прозвучал сквозь стиснутые зубы голос Е Линъянь:
— Чего ты добиваешься?
Е Личжи обернулась, увидела искажённое отвращением лицо сестры и спокойно достала из-за пазухи нефритовую подвеску Е Жуна.
— Отец уже разрешил мне отправиться во Дворец Небесного Пути.
Е Линъянь опустила взгляд на подвеску и выхватила её. Убедившись, что вещь действительно принадлежит отцу, она недоверчиво воскликнула:
— Быть не может!
Дворец Небесного Пути стоял во главе всех, кто следовал праведному Пути. Там хранились все существующие в мире методы совершенствования, там собирались прославленные наставники и мудрецы. Любой, кто мечтал чего-то достичь, стремился попасть туда на обучение и вступить на путь к бессмертию.
Но для этого требовался жетон Золотой Ласточки, а Дворец Небесного Пути выдавал лишь двадцать четыре таких жетона раз в десять лет. Святая дева и слышать не хотела о поездке туда, тогда как бесчисленные люди готовы были перегрызть друг другу глотки ради возможности попасть за его ворота.
Даже Е Жун, который годами пускал в ход всевозможные уловки и связи, так и не сумел раздобыть заветный жетон.
А Е Линъянь случайно обнаружила его у этой презренной незаконнорождённой девчонки, жившей в их доме. Сначала она не поверила своим глазам и позвала отца рассудить дело. Лишь когда тот подтвердил подлинность находки, Е Личжи заставили отдать жетон Золотой Ласточки.
Отец всегда презирал этого выродка. Он даже официально признавать её не желал, куда уж там отправлять во Дворец Небесного Пути от имени рода Е! Всё произошло именно так, как и ожидала Е Линъянь: жетон достался ей.
Почему же теперь отец вдруг передумал и позволил Е Личжи ехать во Дворец Небесного Пути? У рода Е был всего один жетон, а значит, поступить туда мог лишь один человек.
Е Личжи не нужно было даже смотреть на сестру, чтобы догадаться о её мыслях. Она тихо, примирительно произнесла:
— Не беспокойся, сестра. Я поклялась отцу, что не стану с тобой соперничать. Представлять род Е во Дворце Небесного Пути можешь только ты, его законная дочь.
Снаружи уже готовили лошадей и повозки: выезжать предстояло с минуты на минуту. У Е Линъянь не было времени продолжать разговор, да и словам девушки она не поверила.
— Не смей называть меня сестрой! — холодно фыркнула она. — Хорошо, что понимаешь своё место. Держи язык за зубами. Если помешаешь мне попасть во Дворец Небесного Пути, папа тебя тоже не пощадит.
Е Личжи опустила глаза:
— Да.
Кавалькада покинула почтовую станцию и вновь двинулась к Центральной области. Му Чжаожань совсем не хотелось ехать в одной карете с Е Личжи, поэтому она отправила её в повозку для слуг, а затем велела Лююэ, целительнице из Священного храма, заняться её ранами. Не хватало ещё, чтобы Система обвинила её в плохом самочувствии этой девушки.
К счастью, остаток пути прошёл спокойно. Даже Е Линъянь вела себя смирно и больше ничего не выкидывала.
Пять дней спустя они пересекли Южный край и вступили в Центральную область.
Она лежала в самом сердце мира, окружённая Четырьмя краями — восточным, южным, западным и северным. По богатству и благополучию город Небесной столицы не уступал Южному Процветанию, а то и превосходил его. Одним своим размахом этот город мог поспорить с целым государством.
Небесная столица стояла на равнине. Стоило въехать в её пределы, как на десять тысяч ли вокруг простиралась ровная земля. Лишь в самом центре города из неё вздымалась гора, пронзавшая облака. На её вершине и находился Дворец Небесного Пути.
Едва они вступили в Центральную область, Му Чжаожань уже могла различить из кареты далёкий силуэт горы среди облаков. Все магические формации каравана действовали на полную мощь, но даже так им потребовалось ещё три дня, чтобы добраться до Небесной столицы у её подножия.
У городских ворот уже ждал посланник, которому поручили встретить караван Южного Процветания и проводить его внутрь.
Крепостные стены поражали высотой и толщиной. Проезд под ними тоже оказался необычайно длинным: когда карета въехала в ворота, за окнами стемнело, и лишь спустя несколько десятков вздохов вновь появился свет. Вместе с ним внутрь хлынул оживлённый городской шум.
Му Чжаожань отодвинула оконную створку и посмотрела наружу сквозь тонкую белую занавеску.
Они ехали по главной улице города — широкой, ровной, вымощенной каменными плитами. Здесь свободно могли разъехаться четыре роскошные кареты. По обе стороны теснились высокие здания, а вдоль дороги собирались люди, разглядывавшие прибывший караван.
— Это знамя Южного Процветания. Стало быть, в той карете их принцесса?
— Говорят, она такая красавица, что города и царства покоряет. Её называют сокровищем Южного края. Вот бы хоть разок увидеть!
— Подумаешь, сокровище Южного края! Разве ей сравниться с благородными девицами нашей Небесной столицы?
— Ну и роскошь! Гляньте, в карету камни вделаны — больше гусиного яйца! А налобники у лошадей, что ли, из чистого золота? Аж глаза слепит! Богатое же оно, это Южное Процветание.
— И что с того? Деревенские выскочки. Всё равно к нам, в Небесную столицу, дань везут. Сосчитайте-ка сундуки в хвосте каравана. Больше, чем с Трёх островов бессмертных, или меньше?
Судя по доносившимся с обочин голосам, кто-то и впрямь принялся считать.
В прошлой жизни, впервые приехав в Небесную столицу, Му Чжаожань с безграничным любопытством разглядывала священный город. Сидя за опущенной занавеской, она не отрывала взгляда от улиц, так не похожих на улицы Южного Процветания. Услышав грубые пересуды, она не стерпела и знаком велела Шуансюй проучить болтунов.
Спрятав руку в рукаве, та всю дорогу не переставала складывать пальцами магические знаки. Она извлекала из воздуха струи воды и била ими по ртам прохожих. Несколько сотен человек вдоль улицы сплёвывали воду вперемешку с кровью и больше не смели болтать что попало.
Слух у совершенствующихся был острым, и теперь Шуансюй, конечно, тоже слышала все эти грубости.
— Ваше высочество, не стоит слушать подобные сплетни, только уши марать, — возмутилась она. — Я их проучу.
— Не нужно. Обычная уличная болтовня, — неторопливо отозвалась Му Чжаожань.
Теперь, вернувшись сюда и вновь увидев знакомые улицы, она ощущала лишь скуку. Долетавшие снаружи пересуды тоже ничуть её не задевали.
В конце концов, когда в прошлой жизни её изгнали из Дворца Небесного Пути, ей довелось услышать слова куда хуже.
Му Чжаожань подняла руку и закрыла окно, отгородившись от уличного гомона.
За воротами внутреннего города улицы стали немного уже, зато здания — ещё изящнее и красивее. Шёпот за окнами стих. Людям, которые только что судачили у дороги, за всю жизнь не довелось бы переступить эти ворота.
Полдня караван ехал по внешнему городу, ещё полдня — по внутреннему, пока наконец не добрался до самого сердца Небесной столицы: надвратной башни у подножия уходившей в небо горы.
Башня высотой более ста жэней была сложена из белого мрамора. Глазурованная черепица на её крыше переливалась в солнечных лучах. Перед воротами простиралась широкая площадь, вымощенная каменными плитами. По обеим её сторонам уже стояло немало экипажей, прибывших со всех Четырёх краёв.
За башней поднимались высокие горы, поросшие густыми лесами и окутанные облаками. Лишь когда горные врата открывались, счастливчикам удавалось разглядеть часть скрывавшихся в тумане яшмовых чертогов и парящих павильонов с алыми галереями.
От врат вилась длинная лестница, уходившая к самой вершине. Там, над призрачным морем облаков, и стоял Дворец Небесного Пути. Посреди самого оживлённого города он хранил тишину гор и чистых вод, возвышаясь над мирской суетой. Он был частью земного мира — и в то же время стоял над ним.
Даже принцесса, родившаяся в роскоши и привыкшая к богатству, впервые увидев парящие среди гор дворцы, распахнула глаза и забыла об обиде на то, что ей пришлось покинуть дом. На её лице тогда явственно отразились восторг и жажда оказаться там.
Теперь она вернулась.
Му Чжаожань подняла голову и взглянула на три размашистых иероглифа на вывеске над воротами: Дворец Небесного Пути. Заметив краем глаза высокую каменную стелу справа от входа, она сошла с кареты и направилась к ней.
Шуансюй последовала за ней, недоумевая:
— Ваше высочество, это Стела преступлений против Небесного Пути.
— Я знаю, — отозвалась Му Чжаожань.
Конечно, она знала. В прошлой жизни на этой стеле было высечено и её имя.
Именно отсюда весть о ней, отступнице от Пути, запятнавшей себя чудовищными преступлениями, разнеслась сперва по внутреннему городу, затем по всей Небесной столице, а потом и по всему миру. С тех пор для неё нигде не осталось места.
На камне было высечено немало имён отступников от Пути. Му Чжаожань пристально вглядывалась в надписи, начиная с правого верхнего угла и спускаясь всё ниже, от имени к имени.
В прошлой жизни она не интересовалась чужими судьбами и потому не знала, когда именно Дворец Небесного Пути признал его виновным.
Раз Святая дева покинула карету, остальные люди Южного Процветания тоже не могли оставаться внутри. Все вышли из своих экипажей. Е Линъянь, стоя возле кареты генеральского дома, тихо проворчала:
— На что там смотреть? Стела и стела.
Каждого, чьё имя было высечено на этом камне, ненавидел весь мир. Даже мимолётный взгляд на эти имена сулил несчастье. Люди старались обходить стелу как можно дальше — кому взбредёт в голову нарочно подходить и разглядывать её?
Со стороны можно было подумать, что Му Чжаожань знает кого-то из тех, чьи имена здесь высечены, и ищет старого знакомого.
Остановившиеся перед стелой экипажи привлекали немало внимания. Чувствуя на себе взгляды со всех сторон, Е Линъянь раздражённо пнула землю. Ей хотелось собственноручно оттащить карету генеральского дома подальше от Святой девы, лишь бы та не навлекла беду и на род Е.
Е Линъянь задумчиво посмотрела на Му Чжаожань. За последние дни та слишком сильно изменилась: поступала неожиданно, словно её подменили. Вдруг начала благоволить Е Личжи, а от неё самой, напротив, нарочно отдалилась. Чем только эта подлая служанка её опоила?
Ещё в дороге Е Линъянь получила ответ от Е Жуна. Отец вдруг решил признать Е Личжи своей дочерью! Пусть он и заверял, что та не станет оспаривать её право поступить во Дворец Небесного Пути, на душе всё равно было скверно. Е Линъянь не верила, что девушка будет сидеть смирно. Если ей и в самом деле не нужен Дворец Небесного Пути, зачем было всеми правдами и неправдами увязываться за ними?
Внезапная перемена в отношении отца и подруги не давала Е Линъянь покоя. Она нашла взглядом девушку, стоявшую в тени кареты, и полоснула по ней глазами, словно ножом.
Е Личжи опустила голову и привычно отвела взгляд, не желая вступать в открытую ссору.
Но чем покорнее она себя вела, тем сильнее раздражала Е Линъянь. Та уже шагнула к ней. Возражать Му Чжаожань она не смела, зато с Е Личжи могла не церемониться. Разве та теперь не Вторая госпожа Е? Значит, она, старшая сестра, имеет полное право хорошенько её проучить.
В этот миг высоко над площадью раздался оглушительный треск. Е Линъянь испуганно отпрянула к карете. Все подняли головы на звук.
В ясном небе вдруг вспыхнула ослепительная молния. С треском ветвясь, она стремительно расползалась во все стороны. Люди внизу поспешно рассыпались, с недовольными возгласами уступая дорогу извивавшимся, словно драконы и змеи, разрядам.
Пространство исказилось под ударами молний, и прямо в воздухе разверзлась трещина.
Из неё шагнул человек в белом. Ступая по мечущимся молниям, окружённый сверкающими разрядами, он неторопливо спустился к ступеням перед горными вратами. Полы его одеяния развевались.
Молнии тут же бесследно исчезли. Взметнувшиеся волосы опали, и на чёрные пряди легли две золотые ленты, закреплённые в венце. Они ярко сияли, притягивая взгляды.
Учеников золотой ленты во Дворце Небесного Пути можно было пересчитать по пальцам, и каждый славился на весь мир. Но лишь один из них повелевал молниями. Кто прибыл, сомнений не вызывало.
— Это старший ученик Владыки Меча — Владыка Меча Небесного Закона, Ю Гусюэ.
Стоило кому-то назвать его имя, как всех охватили почтение и страх. Никто больше не посмел сетовать на бесцеремонно разметавшие толпу молнии. Люди вновь собрались у ворот, поправили одежду и головные уборы и, сложив руки перед грудью, поклонились Владыке Меча Небесного Закона.
Лицо Ю Гусюэ было холодно, словно скованное льдом. Он равнодушно принял приветствия, даже не подумав ответить. Взгляд его скользнул по собравшимся и остановился у стелы.
Перед ней стояли только двое. Шуансюй вздрогнула и, издали приветствуя Ю Гусюэ сложенными перед грудью руками, тихо позвала:
— Ваше высочество… Ваше высочество…
Му Чжаожань всё ещё сосредоточенно изучала имена. Нескончаемый список — неведомо за сколько лет здесь накопилось столько злодеяний. Стоило имени оказаться на этой стеле, как оно навеки покрывалось позором, которого уже не смыть.
Лишь полная гибель тела и души, обращавшая человека в прах, могла избавить от этой участи. В противном случае даже малейший уцелевший обрывок души ловили и запирали внутри стелы, навсегда лишая дневного света.
У неё уже рябило в глазах. Услышав зов Шуансюй, Му Чжаожань раздражённо обернулась — и встретилась взглядом с человеком на ступенях.
Сердце её дёрнулось. От ледяного взгляда по спине пробежал жуткий холод. Волосы на теле встали дыбом, кожу головы закололо, а шея покрылась мурашками.
Он почти сразу опустил глаза, скрыв их блеск под густыми ресницами, и направился к ней.
Му Чжаожань невольно попятилась, пока не упёрлась спиной в Шуансюй.
Почувствовав, как она напряжена, та поддержала её за талию и тихо произнесла:
— Ваше высочество, я рядом.
Её слова немного успокоили Му Чжаожань. Прикрыв движение широким рукавом, она отвела руку назад и сжала рукоять меча на поясе Шуансюй.
Он неотвратимо приближался и вскоре оказался прямо перед ней. Му Чжаожань уже едва сдерживалась, чтобы не выхватить меч, но он прошёл мимо и остановился у стелы за её спиной.
«Стела? Он шёл к стеле, а не ко мне?»
Подступившее к горлу сердце медленно вернулось на место. Му Чжаожань украдкой перевела дух и обернулась.
Стоя лицом к стеле, Ю Гусюэ поднял руку и раскрыл ладонь. Над ней выступила капля свежей крови. Лёгким движением пальца он отправил её в камень.
Одно из высеченных имён впитало кровь и внезапно вспыхнуло багровым светом. В нём замелькали смутные образы. Среди грохота грома и вспышек молний из кровавого сияния вырвалось лицо, искажённое, словно у злобного духа. Раздался пронзительный, полный муки рёв:
— Ю Гусюэ, цепной пёс Дворца Небесного Пути! Проклинаю тебя — чтоб ты сдох в мучениях!
Ю Гусюэ тихо усмехнулся. Сложив вместе два пальца, он быстрым движением начертал иероглиф «Печать» и послал его к стеле.
Знак превратился в извивающиеся молнии, которые оплели свирепого духа. От ударов на его теле разверзлись раны, обнажая плоть.
Му Чжаожань в ужасе распахнула глаза. Глядя на страшные следы, оставленные молниями, она вспомнила грудь Яньло, покрытую густым переплетением шрамов, похожих на ветви. И не только грудь: такие же шрамы испещряли его спину, руки, ноги и лицо.
Значит, эти уродливые рубцы, которыми она когда-то брезговала, оставили молнии.
«Это Ю Гусюэ его изранил!»
Почувствовав направленный на него взгляд, Ю Гусюэ чуть повернул голову и искоса посмотрел на неё из-под опущенных ресниц.
Молнии у стелы сплелись в цепи и понемногу вдавили преступника обратно в камень. Кровавое сияние померкло, видение рассеялось, а ненавидящий голос, выкрикивавший проклятия, умолк. Осталось лишь имя на стеле, скованное цепями молний.
Это означало, что приговор приведён в исполнение.
Перед горными вратами воцарилась мёртвая тишина. Люди боялись даже громко дышать.
Закончив, Ю Гусюэ невозмутимо опустил руку и повернулся к Му Чжаожань. Он взглянул на искусно вырезанные иероглифы Яогуан на нефритовой подвеске у неё на поясе, затем вновь посмотрел ей в глаза:
— Святая дева Южного Процветания? Большинство тех, чьи имена высечены на этой стеле, пали от моего меча. Кого ты ищешь? Назови имя — возможно, я смогу тебе помочь.
Му Чжаожань только что вблизи увидела эту кровавую расправу. В ушах у неё гудело, и среди этого гула всё ещё звучало полное ненависти проклятие.
Она покосилась на стелу с бесчисленными заключёнными в ней именами. Перед мысленным взором мелькали шрамы, покрывавшие тело Яньло.
— Н-нет… Не нужно. Я просто смотрю… — дрожащим голосом ответила она.