Риан не мог поверить женщине, совершившей такой безрассудный поступок. И даже последние её слова перед обмороком — «давайте есть вкусненькое» — были сущим ребячеством.

А вот состояние её тела оказалось тяжёлым.

Она упала с высоты третьего этажа и вдобавок приняла на себя удар, предназначенный Риану. Неудивительно. Внизу был густой кустарник, так что обошлось несколькими переломами, но ходить как следует она не сможет ещё несколько недель.

Слышал он и о том, что возможны проблемы с головой. Пока же узнать наверняка нельзя, придётся ждать, пока Анаста очнётся.

Услышав это, Риан почувствовал, как у него упало сердце. Из-за его поступка эта женщина оказалась на грани жизни и смерти.

Казалось, он её убил.

— … Зачем она прыгнула вместе со мной?

Сначала страх, потом смятение, потом отрицание, потом Анаста. Риан принялся винить Анасту, бросившуюся вместе с ним. Не он её убил — это она сама выбрала, и вот теперь это мучает и его.

— Барышня хотела спасти молодого господина.

Сказала старшая горничная. Риан не мог понять такую Анасту. Он не только не был с ней ласков, но и всячески донимал, чтобы выжить, — и она захотела его спасти?

«Проклятье…»

Прыгнуть в окно он хотел и правда из желания умереть. А может, на самом деле из гордости.

Приступы случались часто, но этот был особенным. В голове мутилось до головокружения, тело трясло так, что не совладать.

Больше всего злил взгляд Анасты, полный жалости. Проданная сюда — и жалела его.

В тот миг самолюбие Риана дало трещину. В глазах женщины он увидел свои парализованные ноги, свои бьющиеся в судорогах руки, своё искажённое болью лицо.

Риану было жалко себя. И то, что женщина узнала его слабость, и то, что он так себя вёл.

От этого самоуничижения он и хотел умереть. Это было всё равно что умереть из-за женщины. Так что винить должна была Анаста — а вышло наоборот.

Он цел, а она лежит.

«Проклятье, проклятье, проклятье!»

Риан ненавидел эту женщину.

До безумия ненавидел.

Она не понравилась ему с первого взгляда. И злился он на неё за то, что она поступала наперекор его ожиданиям.

Анаста очнулась через два дня.

Едва открыв глаза, она услышала от лекаря вопросы: имя, год рождения, нынешнее место и последние воспоминания. Анаста отвечала в смятении, а напоследок спросила о состоянии Риана.

— Молодой господин серьёзно не пострадал. Благодаря вам.

— Это хорошо.

— Хорошо — это про вас. Похоже, с головой всё в порядке.

— Тело болит.

— Кости сломаны. И нога тоже, так что несколько недель ходить не сможете. Придётся пользоваться креслом.

Анаста кивнула. Потом пришла старшая горничная, пришёл дворецкий, пришла горничная, менявшая ей постель. И неожиданная гостья — госпожа.

Похоже, во флигеле она была давно, потому что обронила: «На удивление хорошо убрано», — и оглядела Анасту.

— Значит, правда, что тело у тебя здоровое. Отделалась такими травмами.

— … Простите, госпожа.

— Риана ведь спасла? Говорят, ты первой почуяла неладное и бросилась. Он, услышав это, очень тебе благодарен.

Речь была о герцоге.

— Когда у Риана случаются внезапные приступы, он становится очень чувствительным. Покончить с собой он пытался не впервые. Но чтобы броситься в окно… Бесстрашный же.

Госпожа вздохнула, держась за виски.

— Надо будет перевести комнату на первый этаж. Как бы то ни было, раз тело у тебя теперь такое, отдыхай хорошенько.

Так, нежданно-негаданно, она получила отдых. Едва госпожа вышла, Анаста расслабилась и откинулась на подушку.

И взглянула на дверь перед собой. Наверняка он уже слышал, что она очнулась, — а тихо, как призрак.

Риан Солтер.

«Не хочет меня видеть?»

Может, он возненавидел её ещё сильнее за то, что она помешала ему умереть.

Анаста горько усмехнулась и закрыла глаза. Сейчас ей нужен был крепкий сон — неважно, Риан или кто другой.

Впервые за долгое время выспавшись в постели, Анаста увидела сон о Наташе.

Та всегда была рядом, когда хотелось умереть. Когда она дрожала от холода, сестра крепко её обнимала, а побои родителей принимала на себя — и шрамы появлялись у Наташи вместо Анасты.

И всё же Наташа всегда улыбалась. Она тянулась к богу. Часто, по привычке, говорила, что, когда станет свободной, хочет стать монахиней.

Чтобы исцелять и утешать людей с больными ранами.

Анаста считала, что эта роль Наташе очень идёт.

Но этот счастливый сон прервало появление одного барона.

«Эта девочка мне нравится».

Мрачный мужчина, годившийся ей в деды.

Он точно указал пальцем на Анасту. Ей только что исполнилось семнадцать, но выглядела она уже взрослой.

«Отдадите её мне?»

От слов барона брови стоявшей рядом графини сильно нахмурились.

«Ей ещё пятнадцать. Рано замуж». Анасте было семнадцать. Графиня солгала, потому что Анаста была ходким товаром.

Такую, как она, можно было продать кому-то с большей знатностью, богатством и титулом.

«Пятнадцать?»

«Да. Вы же знаете, в пятнадцать замуж нельзя?»

Но барон был из очень богатого рода. О деньгах он мог тягаться с кем угодно, потому ответил уверенно.

«Заплачу в десять раз больше».

«Что? Х-хотя…»

При таком раскладе Анасту готовы были продать.

Анаста сжалась, дрожа всем телом. Она предполагала, что когда-нибудь так и будет, но не так скоро. Быть проданной этому человеку — лучше умереть.

Тут Наташа, заметив её дрожь, крепко сжала её руку.

«Возьмите меня вместо Анасты».

Голос Наташи был твёрдым, без единой дрожи.

«Анаста часто болеет. По хозяйству она не может. А я всё умею».

«Всё умеешь?»

«Да. Что прикажете — всё сделаю».

На это мужчина, прежде не шелохнувшийся, ужасно улыбнулся. Наташа вздрогнула от жуткой улыбки, но тут же кивнула.

«Возьмите меня».

«Как тебя зовут?»

«Наташа. Наташа Винтерлит».

Анаста не могла понять сестру, пожертвовавшую собой на самом краю пропасти.

Почему, зачем сестра…

«Анаста, ты справишься. Ты и читаешь лучше меня, и вообще ты лучше».

Граф с графиней обрадовались и, не дав Анасте и слова молвить, взяли деньги и продали Наташу.

Перед отъездом Наташа взяла Анасту за плечи и сказала:

«Сестра, не уходи. А? Прошу, не уходи! Давай лучше убежим вдвоём!»

«Не надо, ты что, хочешь, чтобы тебя снова выпороли? Анаста, я выйду замуж, а ты умная — ты сможешь вырваться из этого дома».

«Сестра».

«Или подожди немного. Я выйду за богатого, и у меня появятся деньги. Тогда я приеду за тобой. А?»

На следующий день Наташа села в карету.

Потеряв сестру, Анаста стала ещё сильнее противиться родителям. Но когда письма от Наташи оборвались, она передумала.

Решила выйти замуж за кого-то знатнее графа, разбогатеть и отправиться спасать Наташу.

А вышло так…

Анаста почувствовала чьё-то присутствие. Тихо — значит, ещё глухая ночь. Тогда кто рядом? Старшая горничная? Или дворецкий?

— … Проклятье.

Это был голос Риана.

Анаста едва не открыла глаза, но сдержалась.

Зачем он здесь?

Неужели и правда пришёл взять её силой? Она легла в постель, полагая, что больной человек не станет угрожать, — и просчиталась?

Колеблясь, открывать ли глаза, Анаста вскоре ощутила, что присутствие удаляется.

Тук!

Хлопнула дверь. Только тогда Анаста подняла веки и тихо приподнялась.

— …

Вскоре она догадалась о причине. Он пришёл посмотреть на её раны.

Муж, которому осталось недолго. Она собиралась получить вознаграждение после свадьбы и сбежать с сестрой — а здесь оказался мужчина, такой же несчастный, как она сама.

Быть может, похожий на неё.