— Я принесла завтрак.

После ранения Анасту обслуживала горничная. От такого обхождения, будто она и впрямь стала герцогиней, Анаста смущалась — но и тело её было в таком состоянии, что без помощи не обойтись.

Опустошив тарелку дочиста, она украдкой взглянула на горничную.

— Можно… не угостите ли вы меня десертом?

— Разумеется. Чего бы вы хотели?

Горничная спросила бесстрастно, без единой эмоции.

— Торт. Что-нибудь сладкое.

— Принесу.

Анаста кивнула и принялась читать книгу, привезённую из дома. Единственная вещь, оставленная Наташей, и самая ею любимая.

Богословие. Анасте было неинтересно, но скоротать время годилось.

Через несколько минут горничная принесла три куска торта. Для одной Анасты многовато, но она не отказалась. Наоборот, обрадовалась до слёз.

— Я хочу почитать. Не могли бы вы выйти?

— Позовите, если понадоблюсь.

После того как она бросилась вниз и сильно расшиблась, жизнь Анасты в герцогском доме стала куда спокойнее.

Отложив книгу, она долго смотрела на дверь, потом заёрзала. Протянув руку, придвинула кровати стоявшее рядом инвалидное кресло и заворочала бёдрами.

Опёршись на здоровую руку, она переместилась к креслу и, будто бросив тело, плюхнулась в него. Чуть не потеряла равновесие, но приземлилась удачно; поправив позу, осторожно взяла тарелку с десертом.

Толкая колёса, она добралась до комнаты Риана.

Тук-тук.

В это время молодой господин обычно отдыхает. Уже зная его распорядок, Анаста постучала и негромко сказала:

— Это Анаста.

— …

— Я войду, молодой господин.

Он не ответил. Она, не смутившись, открыла дверь.

Внутри Риан злобно уставился на неё.

— Сегодня вы не бросаете подушку.

Одной рукой она тяжело толкала колёса, приближаясь к его кровати.

— Ко мне снисходительны, потому что я больная?

Риан фыркнул.

— Может быть. Ты тоже стала калекой.

— Да, мы теперь хорошая пара. Как супруги.

— Мы не настоящие супруги.

Он ответил холодно. Анаста пожала плечами и протянула ему десерт.

Риан, не понимая, что это значит, просто вытаращился.

— Хочешь похвастаться?

— Попробуйте.

— Что?

— Торт ведь вкусный.

От её слов Риан поморщился.

— Я не могу есть торт.

— Знаю. Вам нужно есть мало и часто, принимать определённое количество белка. Овощей тоже лишь положенную порцию. Мяса — один кусок, бульона вроде рагу — две ложки. Фруктов — один ломтик или один плод.

— Хорошо осведомлена.

— Я и сама так питалась. Двадцать лет. Так что при виде сладкого у меня сносит крышу.

Анаста посмотрела на один из трёх кусков торта.

— Судя по всему, от одного куска торта не умирают. Вам ведь хочется. Попробуйте.

— Решила поскорее меня убить?

— Вы же бросались в окно, чтобы умереть. Разве не лучше умереть, поев вкусного, чем умереть в муках?

— А если от этого случится приступ, отвечать будешь ты?

— Приступ случился у вас и без еды.

На её слова, не уступающие ни в чём, Риан опешил.

Если подумать, она права. Всё равно умирать — может, и неплохо умереть, поев вкусного.

За время скудного питания его безумно тянуло к таким сладостям и жирному мясу. И главное — три куска торта на тарелке выглядели очень аппетитно.

Но это тоже был вопрос гордости. Слушать Анасту, пострадавшую из-за него, он не желал ни за что.

— Ты, никакого страха. Если это раскроется, тебя ведь выгонят.

— Вы расскажете?

— Да.

На его вызов Анаста осталась невозмутима.

— Хорошо, пусть. У меня тоже есть что сказать.

Что ещё она задумала.

Риан в дурном предчувствии заколебался, но всё же выхватил вилку и нож с тарелки. И, как подобает человеку с въевшимися манерами, изящно отрезал маленький кусочек и осторожно отправил в рот.

Это был сладкий торт с земляникой и взбитыми сливками. Пышная основа, в меру сладкие белые сливки, а между ними — кусочки земляники и земляничный джем.

У Риана округлились глаза от кисло-сладкого вкуса, которого он не пробовал почти три года.

Вкус… вкусно…

— Вкусно, правда?

Когда она с ухмылкой это сказала, настроение Риана снова резко упало.

— Торты всегда вкусные.

— Ешьте ещё.

— И без твоего приглашения буду.

Риан отрезал кусок за куском и отправлял в рот. Вкус был безумный. Давно забытый вкус мирского — и его рука не останавливалась.

Расправившись с земляничным тортом, он тут же взялся за шоколадный. Тот, разумеется, тоже был вкусным.

Он в мгновение ока прикончил три куска. И всё же, облизнув губы от досады, он заставил Анасту сдержать готовую вырваться улыбку.

— Ох, вы всё съели. И мой кусок не оставили.

— Ты на это надеялась? Как жаль.

Риан сказал это с видом, ничуть не сожалеющим, сияя от удовольствия.

— Если попросите ещё, горничная сочтёт меня свиньёй.

— Мне-то что.

— Надо уйти, пока не раскрылось.

Анаста собрала тарелку и толкнула колёса.

— Эй.

— …

Риан окликнул её.

— Впредь не делай таких безрассудных вещей.

— Вы обо мне беспокоитесь?

— Нет, говорю же, ты мне мешаешь. Я хочу поскорее умереть.

— …

— Так что эти десерты, если будешь получать, приноси мне. Как ты и сказала, умереть, поев, не так уж плохо.

Анаста восстанавливалась необычайно быстро.

Хотя лекарь говорил, что несколько дней она не сможет ходить, уже через четыре дня она ковыляла на костылях.

Синяки на нежной коже сошли, раны на руках затянулись и покрылись корочкой.

Риан, своими глазами увидевший этакую чудовищную способность к восстановлению, пришёл в ужас.

— Ты что, монстр?

— Что?

Анаста, принёсшая торт на костылях, захлопала глазами.

— И голова в порядке. И уже на костылях.

— У меня крепкая шкура.

Анаста ответила как о само собой разумеющемся и протянула Риану торт.

Сегодня рядом с тортом лежали два макарона. Ещё не попробовав, Риан уже сглотнул слюну и взял протянутые ею вилку и нож.

Так повторялось уже четвёртый день.

Получая вкусное, Риан не делался раздражительным и не вредничал.

Как ребёнок, заполучивший желанную игрушку, он с лёгкой улыбкой уплетал торт.

Анаста в душе считала это чистым. Лицо — предельно чувствительное и кривое, взгляд — непокорный. А он умирает за сладкое.

Неплохо.

Доев торт, Риан отложил вилку и нож.

— Благодаря тебе я и сегодня укоротил себе жизнь.

Пусть тон и был кривой.

— Раз вкусно поели, то и хорошо.

— …

Риан не стал отрицать. Похоже, и ему было вкусно.

— Есть ещё что-нибудь, чего бы вы хотели?

Анаста осторожно спросила.

— Чего хочу?

— Да. Почитать книгу, поучиться, послушать музыку, выйти на улицу…

— И что с того.

Ответил он пессимистично.

— Я тоже не из тех, кто делает всё, что хочет. Но всё же живу по мере сил.

— Что значит «по мере сил»?

— Против родителей бунтовала немало. Тайком выбиралась наружу. И книги, которые запрещали читать, тайком находила и читала.

— Для меня всё это бесполезно.

— Но ведь хочется? Разве делать то, что хочется, — бесполезно?

На наивный вопрос Анасты Риан не нашёлся что ответить сразу и задумался.

Может, от сладкого торта, но ему и правда захотелось выйти наружу. До того как станет холоднее, съездить в столицу, пообщаться с людьми, сыграть в шахматы, зайти в лавку и поглядеть на хорошие мечи и ружья…

В последнее время он не покупал мундир, так что заглянуть в лавку за одеждой тоже было бы неплохо.

Давно забытая мечта всплывала одна за другой. От каких-то нескольких кусков торта.

Прочитав этот взгляд, Анаста тут же спросила:

— Мне вам помочь?

— В чём?

— В том, что вы хотите. Если хотите учиться, я могу достать книги. Если хотите выйти — далеко нельзя, но можно выкроить время, чтобы погулять хотя бы вокруг особняка.

Она смотрела на Риана прямо, чистыми и ясными глазами.

— Если хотите заняться спортом, я составлю вам компанию. Играть не умею, но если знать правила, справлюсь.

— А если раскроется, тебя выгонят.

Риан не понимал, зачем Анаста заходит так далеко.

— Я делаю это не ради вас. Мне тоже скучно. Так что это и моя корысть.

Корысть. Риан подумал, что это тоже неплохо.

Анаста ему не нравилась, но как средство разогнать скуку она годилась. Он подумал, не попросить ли чего-нибудь посложнее, и открыл рот.

— Шахматы.

— Что?

— Ты умеешь играть в шахматы?