Риан ненавидел Анасту.

Её — здоровую, с крепким телом, запертую в этой каморке.

Эту бесстыжую женщину, у которой обе ноги свободны, а она прислуживает ему.

«…»

Она его пожалеет. Это было хуже всего.

— Сейчас у меня препоганое настроение, так что убирайся в течение пяти секунд. Если не исчезнешь с моих глаз, я закричу.

Риан демонстрировал силу. То перехватывал и крепко сжимал её запястье, когда она вытирала пол, то бросал ей в лицо страшные угрозы.

Анаста и после такого вела себя так же обычно, будто ничего не произошло.

Как заставить эту женщину уйти?

— А.

Тут Риан почувствовал перемену в теле. Знакомое, но непривычное онемение — он испытывал его уже несколько раз.

Чувство, что тело постепенно немеет, начиная с кончиков пальцев.

— Проклятье!

Даже принимая лекарства исправно, время от времени накатывало это онемение или судороги.

— Молодой господин?

Заметив перемену, Анаста подошла.

— Чёрт, не… не подходи.

— Молодой господин.

— Угх!

Приступ только начинался. Начинаясь с пальцев, онемение постепенно охватило руку, и её бешено затрясло.

Судороги начались и в ногах, и в пояснице.

Однажды Риан видел себя в зеркале в таком состоянии. Зрелище было ужасным и жалким. Тело, трепыхавшееся, как пойманная в сеть рыба, не выглядело человеческим.

Да, оно выглядело чудовищем.

— Молодой господин!

— Убирайся, убирайся, говорю!

Он не хотел, чтобы кто-либо видел его таким. Особенно эта женщина, Анаста.

Он стиснул зубы, но судороги не прекращались, и онемение поднялось к горлу. Побледневший Риан, задыхаясь, стонал от боли.

— Старшая горничная!

Анаста в спешке позвала старшую горничную и дворецкого.

Вскоре те, поняв серьёзность, подошли к кровати Риана, схватили его за руки и ноги и раскрыли ему рот.

— Молодой господин! Скоро придёт лекарь, потерпите немного!

Риан ничего не слышал.

В глазах стояли слёзы, на шее вздулись жилы. Долго ли он бился, но, почувствовав, что чувствительность постепенно возвращается, он сжал кулаки. К счастью, приступ был коротким.

— Выдохните.

По слову старшей горничной он ровно выдохнул. Фу-у, фу-у, фу-у. Вместе с прояснением сознания Риан заметил взгляды тех, кто его держал.

Ужасный момент.

Сегодня этот ужас был особенно силён.

Риан впервые увидел лицо Анасты, на котором был страх. Выражение её лица было таким, будто она впервые видела человека в припадке.

— Это обычный приступ для этой болезни. Хорошо, что он быстро успокоился.

Пришедший после приступа лекарь тяжело вздохнул.

— Вы исправно принимаете лекарства?

— …

— Молодой господин.

Риан, не отрывавший взгляда от окна, был как в забытьи. Пустые глаза, в которых не осталось ни нервозности, ни резкости, без фокуса смотрели в небо.

— Вам нужно хорошо принимать лекарства, молодой господин.

— …

— Приступ может повториться, так что сегодня оставайтесь в особняке.

Когда лекарь, закончив осмотр, собрался встать.

— Лекарь, когда я умру?

Риан прошептал сорванным, надтреснутым голосом.

— … Нельзя терять надежду, молодой господин.

— Три года у меня только и есть, что надежда. Говорят, тихая болезнь страшна — вот она такая и есть. Обычно всё нормально, а потом внезапно случается приступ. И каждый раз кажется, что жизнь укорачивается. Теперь и при лекарствах приступы приходят. Хочу уже умереть. Разве не пора?

— … Позвольте откланяться.

Даже после ухода лекаря Риан бессмысленно смотрел в окно, и только тогда заметил отсутствие Анасты.

— … А где Анаста?

Сбежала от страха? Что ж, то лицо. Занятное было зрелище.

— Барышня пошла к госпоже.

— К госпоже?

— Да. Вы же слышали о недавней истории с лекарствами.

А, тот случай, когда она тайком выпила его лекарства?

Похоже, его дражайшая матушка собиралась свалить нынешний приступ на Анасту. Риан горько усмехнулся.

Может, оно и к лучшему. Он подумал, что было бы хорошо, если бы Анасту, получившую от матери хорошую взбучку, просто выгнали.

Он больше не хотел видеть лицо Анасты.

Хлоп.

Щека Анасты мотнулась влево. На её нежной белой коже ярко проступил красный след.

— Я слышала от старшей горничной. Говорят, ты выпила лекарство Риана и устроила ненужный переполох?

Анаста промолчала. Правда уже известна, и оправдания не помогут — потому она хранила молчание, но щека снова мотнулась.

— Ты и в этот раз выпила его лекарство?

Тон был изящный и чопорный — не скажешь, что человек только что отвесил пощёчину. Она достала платок, вытерла руку, которой ударила Анасту, и спокойно села на место.

— Говори. Я спросила, ты и в этот раз выпила лекарство?

— Нет.

— Тогда почему у него случился приступ?

И на это Анасте нечего было ответить. Риан ел исправно и принимал лекарства вовремя.

Чтобы не дай бог не перепутать дозы, перед тем как дать Риану, она сверялась со старшей горничной и дворецким.

Всё шло размеренно, как по правилам, — а у Риана случился приступ.

— Ха, значит, и в этот раз приступ случился внезапно.

Поняв, что вины Анасты нет, герцогиня перешла к другому, не извинившись.

— Вот что самое хлопотное. Как мне это ему объяснить?

Вид у неё был такой, будто её волновала не столько болезнь Риана, сколько улаживание последствий.

Анаста прозрачным взглядом окинула её, вздыхающую.

Может, потому что он сын от другой матери? Она пренебрегала Рианом и считала его обузой. Если у герцогини и была причина беспокоиться о Риане, то причина эта — его отец, герцог Солтер.

— Госпожа. Прибыл герцог.

От зова дворецкого брови герцогини сильно нахмурились. Она поднялась, будто взвалила на себя тяжкое бремя, и бросила взгляд на стоявшую столбом Анасту.

— И ты выйди. Как раз собиралась тебя представить.

— Да.

Анаста последовала за герцогиней, и на её щеке, покрасневшей ещё сильнее, горел след. При этом она думала о Риане в его комнате.

Полегчало ли ему сейчас? Перед сном нужно принять вечернее лекарство…

Тревога длилась недолго.

Только что вернувшийся в особняк герцог вошёл внутрь с очень мрачным лицом. В отличие от спокойной герцогини, лицо герцога, полное тревоги за сына, было заметно похоже на Риана.

— О, дорогой. Вы вернулись?

— Я приехал, услышав новость. Говорят, у Риана был приступ. Столько времени было тихо, и почему…

— Просто обстановка изменилась. Появилась жена…

— Жена?

Глубокий, острый взгляд герцога обратился к Анасте.

— Всё-таки взяли жену. Я ведь говорил: поженим, когда состояние Риана немного улучшится.

— А если так упустим подходящий возраст? В последнее время состояние Риана было вполне сносным.

— И случился приступ!

— Больше такого не повторится. Я как следует обучу и жену Риана.

С этими словами герцогиня мельком взглянула на покрасневшую щёку Анасты. Вот оно, доказательство «обучения».

Поняв это, герцог не стал добавлять ничего и внимательно оглядел Анасту.

Прекрасные золотые волосы, зелёные глаза, будто вобравшие в себя лето. Худощавая фигура, гладкое, будто из фарфора, лицо, длинные руки и ноги, кукольные круглые глаза и губы.

— Говоришь, дочь графского рода?

— Я выбрала её, всё обдумав. Она ещё до моего появления исправно прошла подготовку невесты.

— А ей он нравится?

Речь была о Риане. Герцогиня слегка вздрогнула и неловко улыбнулась.

— Пока привыкают друг к другу. Это же брак по расчёту.

— Так или иначе, я должен увидеть сына.

Анаста и герцогиня с почтением проводили взглядом спешившего во флигель герцога.

— Дитя.

Едва фигура герцога скрылась, герцогиня убрала улыбку.

— Впредь будь осторожна. Не задевай чувств Риана и не делай ничего, что может стать проблемой.

— …

— Это я тебя привела. Не забывай: твои проступки пачкают моё лицо.

— Да.

Анаста исправно ответила.

Но на следующий день она лицом к лицу столкнулась с Рианом, висевшим на окне, чтобы умереть.