— Ч-что за…!

Не успел ошеломлённый Риан что-либо сказать, как Анаста схватила стакан и залпом осушила его до дна.

Тук.

Стакан опустился на стол. Анаста разжала руку, в которой были таблетки, и уставилась на него.

— Я выпила.

— Ты с ума сошла! Ты хоть знаешь, насколько это сильное лекарство? Обычному человеку мало ли какие побочные эффекты грозят!

Риан вскочил с кровати и подошёл к Анасте.

Мужчина был выше её головы на две, и Анаста немного удивилась — но не так, как Риан. В ужасе он поспешно раскрыл ей рот и заглянул внутрь.

— Проклятье! Ты правда проглотила?!

— Да.

— Ты хочешь обзавестись увечьем? Или тебе жить надоело до безумия? Зачем ты их сожрала!

— Я же сказала, что выпью.

— Старшая горничная! Дворецкий! Немедленно, сейчас же позовите лекаря! Живо!

На отчаянный крик Риана издалека донёсся топот старшей горничной и дворецкого. Лишь Анаста невозмутимо вынула из кармана флакон с лекарствами и протянула Риану утреннюю дозу.

— Примите лекарство.

— Ты сейчас это говоришь?

— Если вы не примете, я тоже откажусь от осмотра.

Лицо Риана побледнело. Эта женщина… точно сумасшедшая.

— Молодой господин! Что случилось!

Как раз старшая горничная и дворецкий распахнули дверь и вбежали.

Они привели с собой и наёмников, но при виде его вполне здорового вида все лишь захлопали глазами.

— Где лекарь?

— Лекарь не поможет. Если вы не примете лекарство, я откажусь от осмотра.

Риан спросил — а ответила Анаста.

— Скорее.

Анаста достала новые таблетки.

— Иначе я могу умереть.

Поняв, что эта наглая манера ничем не отличается от его собственной недавней, Риан фыркнул.

— Чёрт! Ладно, понял, так что заткнись!

Хитрая, ведьминская женщина. Настроение у Риана резко упало; он выхватил таблетки из её руки и ссыпал себе в рот.

— Запейте водой.

Когда Анаста протянула воду, Риан принял и её.

— Теперь довольна? Иди на осмотр.

— Старшая горничная, не принесёте ли тазик?

— Что за… я же сказал, иди на осмотр!

— Пойду. Но сначала вырву обратно таблетки.

— Что?

Когда оцепеневшая от происходящего старшая горничная принесла тазик, Анаста невозмутимо вышла.

Вернулась она только к обеденному времени — с самым невинным видом.

Настроение у Риана было препоганое.

«Проклятая женщина».

Эта женщина, укравшая его лекарство, говорят, засунула пальцы в горло и вызвала рвоту. К счастью, непереваренные таблетки вышли, и лекарь явился сразу.

Раз лекарь ушёл довольный, похоже, ничего страшного не случилось, но, верно, ей изрядно влетело. Наверняка выслушала занудные речи о том, что она едва не рассталась с жизнью.

Риан надеялся, что эта безумная женщина наконец образумилась, — но нет. Анаста с видом, будто ничего не произошло, принесла ему обед.

— Ваш обед, молодой господин.

— …

Риану не нравилась эта женщина. Та, что из-за истории с лекарством вертела им как хотела.

И еду от неё есть не хотелось, но тогда она наверняка съест за него.

Пропустив завтрак и приняв лекарство на пустой желудок, Риан чувствовал резь в животе и выхватил посуду из её рук.

Он злился, но ел медленно и аккуратно, тщательно пережёвывая.

Анаста больше ничего не сказала, отступила назад и тихо принялась читать.

— Может, просто уйдёшь?

На его слова Анаста кивнула.

— Я как раз хотела убрать посуду, когда вы закончите. Если мешаю есть, вернусь к себе.

Этот невозмутимый тон. Риан нахмурился.

— Книги… что ты читаешь?

Похоже, вопроса он не ожидала — глаза Анасты слегка округлились.

— Богословскую.

— Тебе не идёт. Ты же безумная.

— Она хорошо успокаивает душу. И кстати, безумная? Я не настолько безумна.

— Обычные люди не едят чужие лекарства.

— … Говорят, чтобы убедить собеседника, нужно встать с ним на один уровень.

— Кто это сказал? Эта книга?

— Нет, моя сестра.

— А, значит, у тебя есть сестра.

Риан не интересовался её семьёй или личной жизнью. Всё равно она уйдёт через неделю, от силы через месяц.

И всё же его взгляд зацепился за то, как при упоминании сестры её обычно бесстрастное и спокойное лицо чуть смягчилось.

Риан впервые увидел лёгкую улыбку Анасты.

«Проданная невеста».

До её приезда мать вкратце говорила о ней. Мол, дочь графского рода, получившая основательное воспитание в этикете и подготовке невесты.

Раз у неё красивое лицо и приятные изгибы, она непременно понравится.

Он думал, что это просто выдумка, чтобы его уговорить, но объективно Анаста Винтерлит была красива.

Вот только его это не трогало. Риан, до болезни общавшийся со многими женщинами, считал такую красоту лишь внешней оболочкой.

— Видно, эта сестра тебе очень дорога.

Но эта улыбка была иной. Обнаружив слабое место Анасты, Риан с видом любопытства спросил:

— Разумеется.

— А мать с отцом?

— … С сестрой мы были особенно близки.

— Ближе, чем с родителями?

— Что-то вы вдруг стали обо мне расспрашивать.

Когда Анаста слегка насторожилась, Риан усмехнулся.

— Любопытно же. Тосковать не по родителям, а по сестре. Что, родители были не родителями? Хотя верно: отдавать дочь за умирающего — это ненормально.

— …

— Тебя, выходит, бросили.

Риан нарочно говорил с ней жёстко.

— И ты собираешься накопить денег и жить одна? А, вместе с драгоценной сестрой.

Он не закончил.

— Но ты знаешь? Пока ты мыкаешь горе, твои родители на золото и земли, что дала семья Солтер, будут жить припеваючи, как богачи. Тебя не просто бросили — тобой до конца пользуются. Разве не обидно? Мыкаешься одна ты.

— …

— Мне от одной мысли погано. Может, всё к чёрту и разнести? Ты же выпила лекарство, значит, на такое мужество хватит. А, или ты размазня и на это духу не хватит?

— Молодой господин.

Услышав это, Анаста медленно подошла к Риану.

Он думал, что она разозлилась, — но нет.

Она слегка улыбнулась, будто её похвалили, а не оскорбили.

— Спасибо, что беспокоитесь обо мне.

— Беспокоюсь? Кто?

— Вы всё верно говорите. Родители были не родителями. Если подумать, что всё, что я приношу, достанется им, хочется всё разнести.

— Так сделай.

— Но, как ни посмотри, я женщина с честью. Больного молодого господина я не оставлю.

Искренни ли эти слова или просто красивые фразы? Но одно было точно.

Ни одно из нарочно брошенных Рианом жалящих слов не задело Анасту, и от этого ему стало ещё больше не по себе.

Каждый вечер перед сном Анаста писала письмо. Адресат был точно Наташа, а вот адрес — нет.

Поэтому она отправляла письма по всем возможным адресам, где, по её предположениям, могла жить Наташа. В надежде, что среди них найдётся верный и от сестры придёт ответ.

Сегодня она тоже проверила, нет ли в тексте чего-то, что могло бы задеть, и бережно убрала письмо в ящик стола.

Затем взяла одеяло и подушку и вышла в коридор — а под ногами было мокро. Анаста заметила, что ступни залиты водой.

— Случайно пролил.

Риан стоял, скрестив руки, прислонившись к двери. Сказал «случайно», но умысел был очевиден.

— Придётся принести тряпку.

Не меняясь в лице, Анаста пошла искать тряпку, которую где-то оставила горничная.

Вскоре в кладовой в конце флигеля она нашла несколько сухих полотенец. С полными руками полотенец она вернулась к двери — а там одинокое одеяло, насквозь промокшее и разбухшее.

Это точно дело рук Риана. … Как по-детски.

Вот так он и донимал горничных, выживая их. Вздохнув, она вытерла пол тряпкой, вошла в комнату и повесила одеяло на окно.

Но и после сна мучения Анасты не закончились.

Последовало краткое внушение дворецкого: даже став частью семьи Солтер, ты на самой нижней ступени, ты не та, кому добиваться почёта, так что не смей смотреть свысока.

Анаста знала своё место и не претендовала на него. Ей нужны были только деньги.

Содержание на поддержание положения и солидная компенсация, которую она получит по окончании брака по расчёту.

Ради этого она исправно приносила Риану еду и поила его лекарствами.

— Вы всё доели?

После того случая Риан не пропускал еду и не увиливал от лекарств. Наоборот, ел исправно и принимал таблетки вовремя.

Но истерики стали хуже. Чего стоило одно: то и дело бил стеклянные стаканы, выгонял горничную, пришедшую сменить постельное бельё, кричал «убирайся» тому, кто убирал комнату, — который раз уже?

Одна горничная в итоге подала заявление об уходе, другая выплакала все глаза.

Когда дворецкий, не выдержав, сказал, что если что-то не так, пусть скажет, Риан ответил так, будто ждал этого.

— Пусть все заботы обо мне будут на Анасте.

— Простите?

— Разве не для этого её и позвали? Чтобы она за мной ходила.

— Эта дама станет вашей женой.

— На словах так, но вы уже используете её как мою прислугу. Разве не поэтому вы свалили на неё самое тяжкое — часы еды и лекарств?

Так Анаста стала проводить у Риана в комнате по двенадцать часов.