«Тепло».

Пол в коридоре не доставлял Анасте неудобств.

Ей уже не раз доводилось коротать ночи в коридорах старого тесного графского дома — из-за крыс в комнате.

В коридоры графского дома Винтерлит задувал ледяной ветер. Даже укутавшись в грязное, убогое одеяло, согреться не удавалось, и она всегда дрожала.

Бывало, у неё сводило рот, и она сутками торчала в ужасной комнате, дрожа всем телом.

По сравнению с этим коридоры герцогского дома Солтер были куда чище и опрятнее. Не хватало одного — сестры.

Она заворочалась, вспоминая сестру, которая была старше её на три года и вышла замуж раньше.

Первая жертва родителей — её отдали знатному старику, который был старше её втрое.

Анаста не могла забыть ту свадьбу. Пустые, будто лишённые жизни глаза и старый жених, похожий на чудовище.

В тот день, когда самую лучезарную на свете сестру отдавали этому старику, Анасте было так горько, что она проплакала весь день.

Её сестра Наташа после свадьбы присылала письма, пытаясь утешить скорбящую Анасту. Большей частью это были тёплые слова: «У меня всё хорошо», «Я в порядке», «Когда обустроюсь здесь, приеду за тобой». Но через три месяца после свадьбы письма как отрезало.

Анаста была уверена: с Наташей что-то случилось.

«Она как-нибудь проживёт».

Но родителям было всё равно на выданную замуж дочь.

Похоже, их совершенно не волновало, как с ней обращаются.

Однажды Анаста, снедаемая тревогой за Наташу, тайком попыталась к ней пробраться — но тщетно. Адрес из письма уже принадлежал другим людям, и Наташа с мужем пропали без следа.

«Сестра».

После этого у Анасты осталась одна цель: вырваться из нищего дома, накопить денег и отправиться на поиски сестры. Вытащить её из лап того чудовища-аристократа и жить вдвоём, тихо и мирно.

Сестра любила богословие — пожалуй, она могла бы стать монахиней.

Анаста и сама хотела учиться.

А для этого ей нужно было выдержать в доме Солтер. Что бы этот молодой господин Риан ни вытворял, она будет ловко уклоняться.

Насколько тверда была решимость Риана, настолько же тверда была и решимость Анасты.

С первыми лучами солнца она поднялась, отнесла одеяло в спальню и прибрала его. До прихода горничной она успела привести себя в порядок и проверила запертую дверь.

Риан, похоже, ещё не проснулся — не было слышно ни звука. Анаста хотела открыть дверь и поздороваться, но передумала.

— Вы уже встали?

Как раз старшая горничная постучала в её дверь.

— Да.

— Как я говорила вчера, с сегодняшнего дня ваши обязанности очень просты. Завтрак, обед, ужин. Приносите молодому господину лекарства. Он часто хитрит, чтобы не принимать их. Поэтому после того, как он выпьет, проверьте и рот.

— А он даст легко заглянуть себе в рот?

— Тогда придётся открыть силой.

Она произнесла это равнодушно, будто речь шла о чужом деле, и перечислила остальное.

— Есть ли горничная, которая мне поможет?

— Есть, но не рассчитывайте на большую помощь. Это ваша доля и испытание на пригодность к роли жены молодого господина. Лекарства здесь.

Старшая горничная протянула ей очень много таблеток. Завтрак, обед, ужин. Даже если принимать их исправно, количество было ошеломляющим.

— Надеюсь, вы не перепутаете время приёма. Есть ещё вопросы?

Не было. Дело было до крайности простым.

Накормить и дать лекарства.

Когда Анаста покачала головой, старшая горничная наконец разгладила складку между бровями и сухо произнесла:

— Тогда я велю подать завтрак молодого господина, передайте ему. Открыв вон ту дверь.

Завтрак Риана был очень скромным: одно рагу, ломоть хлеба и салат.

Иными словами, настолько скудным, что закрадывался вопрос, достаточно ли в нём питательных веществ. Анаста подумала: «Не слишком ли мало он ест?» — но тут же постучала в соседнюю дверь.

— Это Анаста.

Изнутри не ответили. Постучав ещё несколько раз, она в конце концов воспользовалась ключом.

— Я вхожу.

Едва она вошла, в неё полетела подушка. Внезапная выходка, но Анаста и бровью не повела — молча подошла к кровати, где он сидел.

— Я принесла еду.

— Убирайся.

— Я постелю скатерть.

Она поставила столик на его кровать, расстелила скатерть и расставила посуду.

Риан, наблюдавший за каждым её движением, едва Анаста аккуратно разложила ложку и нож по местам, будто в насмешку опрокинул столик.

Еда, которую она старательно расставила, и одеяло — всё смешалось в беспорядке.

— Я же сказал — убирайся.

Риан уставился на неё мрачным взглядом.

— Тебя ведь продали сюда, потому что не хватало денег.

— …

— Говорят, ты вроде из благородных, а гордости совсем нет? Тебя продали за деньги. Не думаешь, что это ничем не отличается от уличной девки?

Он не остановился и принялся откровенно оскорблять Анасту.

— Вы очень добры, молодой господин.

— Что?

— Надо же, жалеете меня, проданную. Даже о моей гордости подумали — я просто не знаю, куда себя деть.

— Ты со мной шутишь?

— Нет. Надо будет сказать старшей горничной, чтобы сменила одеяло. И еду пусть приготовят заново.

— Я снова опрокину.

— Тогда мне придётся снова приносить еду.

Анаста подошла к двери и велела горничной, ждавшей в коридоре, принести новое одеяло и еду. Заодно добавила, что рагу лучше приготовить на десять порций больше.

Как только горничная ушла, Анаста вернулась и уселась перед спальней Риана.

Риан невольно усмехнулся. Уже то, что она заснула в коридоре, наводило на мысль, что она упряма, но теперь он видел, что характер у неё не из лёгких. Именно такой тип людей Риан ненавидел и презирал больше всего.

Но он повидал немало горничных. Большинство робели перед ним, однако встречались и такие же холодные и нелюдимые, как Анаста.

Чем они заканчивали?

В конце концов не выдерживали, заливались слезами и уходили из особняка. Эта женщина тоже скоро разревётся.

Тем временем принесли новое одеяло и свежее рагу. Анаста снова расставила еду перед Рианом, но он, как и предупреждал, опрокинул её на одеяло.

— Ну-ка принеси ещё, я опрокину.

Он предупредил Анасту. Она тихо вздохнула и снова попросила у горничной одеяло и еду.

— У тебя что, нет способности к обучению?

Риан съязвил, глядя на неё.

— …

Но Анаста молча приняла рагу и одеяло и подошла к нему.

Риан ждал, когда она старательно расставит еду перед ним. Стоит ей аккуратно положить ложку — и он одним махом разрушит все её старания.

Но в этот раз всё было иначе. Поставив столик на кровать Риана, Анаста принялась есть рагу сама.

— … Что ты делаешь?

На его растерянный голос Анаста молча опрокинула в себя рагу одним махом. Мало того — съела немного салата и, отломив половину хлеба, запихнула в рот.

Затем, будто стирая следы еды, грубо вытерла уголки рта. Всё это заняло не больше трёх минут.

— Тук.

Риан не смог сдержать изумления, глядя на пустую посуду на столике.

— Если вы не едите, мне приходится есть самой.

Она сказала это с достоинством.

— Что?

— Старшая горничная велела проверять вашу посуду, но про желудок речи не было.

— … А не проще ли просто сказать старшей горничной правду?

— Говорите.

Анаста была непоколебима.

— Я тоже сделаю вид, что ничего не знаю. Мне любопытно, кому старшая горничная поверит — вам или мне.

— Ха!

— Надеюсь, вы поедите за обедом. Если снова опрокинете — я съем.

— Ты что, собираешься уморить меня голодом? Ах, мне ведь всё равно скоро умирать, так что неважно?

— Нет. Просто жалко.

— Этого рагу?

— Хоть это и в прошлом, но однажды я три дня голодала, чтобы поесть такого рагу. Живот чуть к спине не прилип. Не выдержав, готова была грызть ножку стула.

А выглядит так, будто выросла в роскоши. Риан, глядя на облик Анасты, нахмурился, а затем отвернулся.

— Хорошо же. Моя невеста, которая плюёт на гордость и хочет меня убить.

— …

— Я хорошо знаю таких женщин, как ты. Ты хочешь, чтобы я поскорее умер. Тогда ведь можно будет быстрее получить вознаграждение. Разве не так?

— …

— Раз ты сожрала мою еду, выпей и проклятые лекарства. Ах, рагу ладно, но насчёт лекарств не надейся, что обман сойдёт. Я стал проклятым телом, которое бьётся в припадке, если хоть раз не примет лекарство.