Однако больше никакой реакции не последовало.

— Всё равно ведь станем мужем и женой.

От этой невозмутимости Риан рассмеялся.

— И ты готова это терпеть?

— Вы собираетесь взять меня силой?

Он крепко сжал её запястье, а затем криво усмехнулся.

Риан отпустил руку, и Анаста перевела дух — но от его следующего движения у неё округлились глаза. Он разом стянул вниз бретельку платья, висевшую на плече.

— Что вы делаете…!

— Ты же сама сказала. Что мы станем мужем и женой.

На её инстинктивную попытку защититься Риан снова перехватил её запястье.

— Видишь, тебе ведь тоже противно.

Запястье Анасты мелко задрожало. Это было неправильно.

— Попроси, чтобы тебе сменили комнату.

Риан отпустил её руку и отступил.

— Я уже говорила: у меня действительно нет выбора, молодой господин.

Анаста высвободила запястье, на котором остались следы, и поспешно приподнялась.

— Вот как? Тогда уходите из этого особняка.

Всё просто.

— Не думай, что запереть дверь — это решение. Эта дверь позволяет не только мне входить в твою комнату, но и тебе — в мою.

С этими словами Риан с грохотом закрыл дверь.

— …

Там, где он только что стоял, разлилась леденящая тишина.

Резкий зимний ветер бился в окно, холодный лунный свет задержался в её комнате.

Она выпустила сдерживаемый вдох.

Сила мужчины, которого она считала слабым, оказалась очень велика.

Его крупная фигура и внушительность — до болезни он учился в военном училище — походили на дикого зверя.

Анаста крепко зажмурилась.

«Честь дома Солтер. А мои родители получили земли вдвое больше, чем у Винтерлит, и муки, которой хватит на год прокорма».

В мире нет ничего бесплатного.

Напомнив себе об этом, Анаста, держась за саднящее запястье, тихо поднялась. Запирать дверь было бесполезно, но она всё же заперла её, забралась в самый дальний угол кровати и свернулась клубком.

Кровать была мягкой, но уснуть она не смогла. Не ослабляя бдительности, она смотрела только на дверь и лишь после восхода солнца сумела немного вздремнуть.

— Сменить комнату, полагаю, не получится?

На слова Анасты старшая горничная подняла бровь.

— Разумеется. Вас что-то не устраивает?

— Молодому господину неудобно, что я в смежной комнате.

— Ничего не поделаешь. Иначе за молодым господином не присмотреть.

Старшая горничная ответила сухо и поставила перед Анастой завтрак. Глядя на стол, за которым она теперь сидела одна, Анаста спросила:

— Молодой господин Риан завтракает отдельно?

— Он ест у себя. Обычно горничная приносит. Но теперь…

Старшая горничная мельком взглянула на Анасту.

— Это будете делать вы, барышня.

— …

— Всё просто. Подавать завтрак, обед и ужин, а через десять минут после еды — лекарства. Если молодому господину что-то понадобится, вы принесёте.

Брак был только видимостью: на самом деле её привезли, чтобы ходить за больным Рианом.

Она это предполагала, но от откровенного обращения Анаста горько усмехнулась.

— А кроме этого?

— Делайте, что хотите. Ведь просто, правда?

Анаста вспомнила Риана, который на рассвете едва не набросился на неё.

Ни есть, ни пить лекарства он не станет. Будет всячески докучать ей.

Но то, что случилось на рассвете, нужно было предотвратить. А раз комнату сменить нельзя…

Анаста поняла, что ей нужна решимость.

Риан понял, что Анаста не сменила комнату. Но и не ушла из особняка.

Может, ещё раз припугнуть?

Он и предполагал, что одного предупреждения не хватит. Она тоже получила от семьи Солтер немало. Не станет же она всё бросить и сразу уходить.

Риан потянул дверь, ведущую в её комнату.

«Заперла».

Пустая затея. Он порылся в кармане в поисках ключа и тут же открыл дверь. Пересёк тихую, безмолвную комнату и подошёл к кровати.

— …

Кровать пуста.

И не только. Одеяло и подушка куда-то исчезли.

«Где она прячется?»

Этого он не ожидал. Риан заглянул в шкаф и за занавески, ища притаившуюся, как мышь, Анасту, но не нашёл ни единого волоска.

Вскоре он сделал вывод: женщина сбежала, пока он не видел. Только тогда Риан осознал её отсутствие и уголки его губ поползли вверх.

Не продержалась и недели — ушла.

Неплохо. Долгое противостояние никому не на пользу. Такой чистый разрыв — лучший вариант расставания.

Когда повеселевший Риан собрался выйти из комнаты, откуда-то послышалось чьё-то присутствие.

— …?

Точнее, за дверью.

Была глубокая ночь, давно за полночь. Горничные тоже погасили свет в коридорах и спали в своих комнатах.

Мгновенно насторожившись, Риан огляделся и взял в руки потухший подсвечник.

Чем ближе он подходил к двери, тем отчётливее слышалось присутствие. Точно не горничная.

Незнакомое, осторожное.

Грабитель?

Кто бы это ни был, пробраться ночью в дом Солтер — наглость несусветная.

Перехватив подсвечник поудобнее, Риан замер у двери и затаил дыхание. Пока тело не болело, он мог бы одним ударом одолеть грабителя, который даже не умеет скрывать своё присутствие, — но теперь всё иначе.

Ослабшее тело могло подвести в любой миг.

Потому Риан нацелился на один удар. Взялся за ручку двери и уже занёс подсвечник — как вдруг.

— !

Ничего не было видно. Только опустив взгляд, он заметил фигуру, закутанную в одеяло и лежащую на полу.

— Что за…

Это была Анаста.

Глядя на неё, свернувшуюся по-детски и мирно спящую, он опустил руку. Разом и обмяк, и опешил.

Это был коридор. Твёрдый пол.

— Ты с ума сошла?

Он опустился на колени и принялся разглядывать Анасту, а затем концом подсвечника, который держал в руке, легонько потыкал её в щёку.

— Эй.

— …

— Вставай.

— М-м.

— Спит так безмятежно.

Риан по-прежнему ничего не понимал. Что это за приём? Рассчитывает вызвать жалость и завоевать его сердце?

Но если так, то Анаста спала так, будто этот коридор — самое уютное место в мире.

И перенести её он не мог.

Не зная, что делать, Риан провёл рукой по лицу. Почувствовав это движение, её ресницы слегка дрогнули.

— … Молодой господин?

Анаста несколько раз моргнула и осторожно приподнялась.

— Почему ты спишь здесь?

— …

— Я ведь спрашиваю.

— Простите. Я ещё не до конца проснулась.

На наглость женщины Риан фыркнул.

Но ей было всё равно: Анаста протёрла глаза и осмотрелась. Тёмная ночь, открытая дверь, а перед ней мужчина с подсвечником.

— Значит, вы приняли меня за грабителя.

От её слов Риан вздрогнул.

— Если в пустом коридоре почувствуешь чьё-то присутствие, любой так подумает.

— …

— Так и скажи. Может, у тебя лунатизм?

— Вы же сказали, что возьмёте меня силой.

Риан на миг потерял дар речи.

— Что?

— Я очень не люблю отношения, навязанные силой. Таких отношений быть не должно. Поэтому я и спала в коридоре.

— Значит, коридор безопасен? Видимо, у него есть защитный барьер?

— В коридоре холодно и зябко. Здесь проходят все. Я думала, что вы, как джентльмен, не станете брать меня силой в таком месте.

— Я не джентльмен.

Взять силой и джентльмен — слова, которые никак не вязались друг с другом.

— Если боишься, что возьмут силой, разве не правильнее уйти из особняка?

— Меня продали. И, насколько я слышала, возврату по характеристике не подлежит.

— Так ты собираешься спать в этом жёстком и холодном коридоре, пока я не умру?

Тело затечёт, рот перекосит. День она продержится, а неделю — вряд ли.

Хорошо, что начало зимы, но когда станет холоднее, эта женщина, тоскуя по кровати, потянется туда, как лунатик.

— Делай как хочешь.

Обескураженный Риан резко поднялся.

Ему было всё равно, перекосит ли у неё рот или она замёрзнет насмерть. Разве это не к лучшему? Он выдворит эту женщину, не шевельнув и пальцем.

«Забавно, правда».

Но это была не та забава, что приятна.

Риану не нравилась Анаста — та, что бьёт прямо в уязвимое место и отвечает с твёрдым, неуступчивым взглядом.