— А-а-а-а!

Горничная вскрикнула. У её ног валялись разбитая чашка и чайник.

Только что нанятая девушка, разливаясь слезами, смотрела на молодого господина. Бледное лицо, хрупкая фигура, измождённые черты. Иссиня-чёрные волосы были темны, как ночное небо, а пепельные глаза — ясны, точно полная луна.

Юноша, едва вступивший в пору зрелости, казался прекрасным творением, которое бог создал с особой тщательностью.

Тонкие черты, чёткие линии лица, кошачьи, дерзко вздёрнутые глаза, нос и губы, выдающие сильный характер. Придраться было не к чему.

— Я же говорил. Не смей меня трогать.

— Я… я не трогала. Я всего лишь хотела налить вам чаю…

— Чёрт.

Да и какая разница. Юноша поднялся с кровати и медленно подошёл к горничной, распростёртой на полу.

— Убирайся.

— Но госпожа сказала… А-а! М-молодой господин!

Горничная пришла в ужас: молодой господин босиком ступал по осколкам разбитого стекла.

Острые края впивались в ступни, проступала кровь. Он, не выказывая ни малейшей боли, пристально смотрел на девушку.

— Ты, похоже, считаешь меня забавным.

— Н-нет. Я всего лишь выполняла приказ. Госпожа велела налить вам чаю и поговорить о свадьбе…!

— Не смей произносить при мне это проклятое слово.

— М-молодой господин.

Риан приблизил лицо к горничной и подобрал с пола осколок чайника. Грань была острой — в самый раз, чтобы порезать или полоснуть.

— Н-не надо! Прошу, не делайте этого!

Поняв его намерение, горничная опустилась на колени.

— Умереть сейчас или потом — какая разница.

— Н-нет! Дворецкий! Старшая горничная!

— Что, разве ты не хотела, чтобы я умер?

— Н-нет! Правда нет!

Тут шум заметили дворецкий и наёмники, стоявшие снаружи, и подошли.

— Молодой господин! Успокойтесь!

— …

Обведя их сухим взглядом, Риан крепко сжал осколок.

Осколок глубоко впился в ладонь, и кровь хлынула, точно вода. Металлический запах и густой цвет.

В отличие от горничной, дрожавшей, как промокшая мышь, дворецкий, похоже, привык к подобному и медленно приблизился.

— Молодой господин, нужно немедленно обработать рану!

— Довольно. Уберите горничную.

Риан швырнул осколок на пол, и у горничной подкосились ноги — она даже не смогла подняться, отползая назад на руках.

Поднявшись с помощью наёмника, она разрыдалась и принялась изливать жалобы: «Больше не могу, правда не могу».

Дворецкий взглядом велел поскорее вывести её наружу, а затем приказал позвать лекаря.

Тем временем Риан, улёгшись на кровать, рассеянно смотрел в окно.

— Скоро придёт лекарь.

— Эту горничную, пожалуй, уволю. Которая по счёту?

— …

— Нанимать новых горничных теперь тоже будет непросто. Дворецкий.

На колкость Риана дворецкий лишь склонил голову.

— Желающих служить в доме Солтер немало, молодой господин.

— Как жаль.

— Скоро прибудет ваша невеста.

Невеста. От этого слова лицо Риана пошло трещинами.

— Достойная барышня. Из графского рода Винтерлит. С прекрасными золотыми волосами…

— Замолчи.

Дворецкий запнулся под его взглядом, но вновь открыл рот.

— Она вам непременно понравится.

— Раз с горничной не вышло, решили привести эту достойную барышню и приставить ко мне.

— Ради дома Солтер, молодой господин.

— Точнее, ради герцогини Солтер.

Риан стиснул зубы.

Мать Риана, родившая старшего и второго сына, рано ушла из жизни от той же болезни, что и у него. После неё в дом вошла нынешняя герцогиня Солтер — молодая женщина, родившая третьего сына.

Она была молода и умна, но и жадна. Это она увлекла старшего сына верой и сделала его священником.

Герцогиня пыталась направить по тому же пути и Риана, но, к несчастью, его интересовали военное дело и политика.

Однако бог был на стороне молодой герцогини. В семнадцать лет Риан подхватил ту же наследственную болезнь, что и прежняя герцогиня.

Так наследником герцога Солтера естественным образом стал третий сын, а Риан потерял всё.

И что же?

Герцогиня? Женитьба?

— Лучше бы нашли мне призрачную невесту, чтобы похоронить вместе со мной, когда умру.

— Молодой господин.

Смотря в окно, Риан заметил макушку золотоволосой женщины, как раз входившей во флигель.

Та самая, что ли, — глупая женщина, проданная в этот дом по расчёту.

— Месяц.

— Простите?

— Эта дама сбежит из особняка в течение месяца.

— Похоже, только что был небольшой инцидент.

Старшая горничная равнодушным голосом произнесла это, глядя на осколки стекла на полу. Инцидент, значит.

Анаста и сама не раз била окна, так что поняла: Риан разбил стекло сам.

И главное — тот взгляд, которым он смотрел на неё сверху, сидя на подоконнике.

— Ваша комната здесь.

Пока она думала о Риане, старшая горничная повела её в соседнюю комнату с большой дверью. Анаста инстинктивно поняла, что за стеной — комната Риана.

— Внутри всё убрано. Если что-то понадобится, скажите.

— Прекрасная комната.

Она оглядела куда более просторное и обустроенное помещение, чем то, где жила в графском доме.

— А что это за дверь?

Она заметила в стене дверь. Казалось, будто она соединяет комнаты…

— Иногда молодой господин запирает свою дверь. Тогда можно войти через эту.

Старшая горничная протянула ей ключ.

— То есть входить силой?

— Обычно нет. Но когда молодой господин отказывается принимать лекарства или есть, мы пользуемся этой дверью.

Анаста тут же поняла, что это, вероятно, будет её обязанностью.

— Сегодня хорошенько отдохните. О делах я сообщу завтра.

Тук.

Дверь закрылась.

Обстановка была непривычной, но Анаста не дрожала от страха. О молодом господине Солтере она много слышала ещё до того, как сюда приехала.

И главное — двадцать лет она имела дело с родителями, которые родителями не были. Чужих слёз она насмотрелась до тошноты. Гнев, похоть, расточительство, жадность, высокомерие и прочее. Все человеческие низменности она уже испытала.

Так что это место казалось Анасте не чем иным, как раем. Тихим, безмятежным раем.

Она сняла верхнюю одежду и легла на кровать.

«Мягко».

Куда лучше холодного земляного пола, на котором она обычно спала. Может, поэтому, едва коснувшись постели, она провалилась в глубокий сон.

И вот, пока она спала так безмятежно, что даже снов не видела, кто-то крепко схватил её за руку.

«Опять».

Так частенько делала пьяная мать, вваливаясь в спальню Анасты. Нарочно будила её и изливала свой гнев.

И Анасте всегда приходилось это выслушивать, сносить оскорбления и упрёки.

Сегодня Анаста, спокойно открыв глаза, замерла — обстановка была не та. Это был не графский дом.

Над ней нависал не старый мужчина, а до головокружения красивый юноша.

— Ты.

— …!

— Зачем ты пришла в соседнюю комнату?

Юноша, хмурясь, смотрел на неё.

Лицо его было полно гнева.

Анаста, вместо того чтобы просто испугаться, оценила обстановку.

Перед ней был Риан Солтер.

Дверь в соседнюю комнату была открыта.

«Значит, она не была заперта».

Или же её открыл Риан.

— Проданная барышня.

Риан произнёс это нарочито издевательски.

— Не время бездельничать и глазеть по сторонам.

— Я не выбирала эту комнату.

Из её уст раздался голос. Он был спокойнее и выше, чем ожидалось, и Риан на миг запнулся.

Он замолчал и посмотрел на Анасту, лежащую под ним. Только что после сна — впору бы испугаться.

Но она не только не оробела — была невозмутима.

Именно это и выводило Риана из себя.

— Попроси, чтобы тебе сменили комнату.

— У меня нет выбора, молодой господин.

— Нет выбора? Я мужчина, ты женщина. Ты хочешь, чтобы с тобой так поступали?

Говоря это, Риан через одежду легонько провёл по её животу. От странного, неловкого ощущения Анаста слегка нахмурилась.