Уж не от долгой ли болезни скопилось в нём желание? Если так, это может оказаться даже к лучшему.

Разве нельзя решить это с этой женщиной?

Тоже ведь просто воспользоваться ею.

Если один раз выпустить желание, может статься, эта женщина, что лезет ему в голову, сама по себе уйдёт.

— Если вам неприятно, ничего страшного.

Анаста, следившая за выражением его лица, собиралась отступить на шаг.

— Погоди.

Риан легко поймал её за запястье.

— Я не говорил, что не хочу.

— …

Глаза Анасты чуть расширились, а потом вернулись к прежнему. После короткой тишины она спросила:

— Вы знаете, как это делается?

— Ты что, считаешь меня дураком?

— Просто я ничего не знаю.

Такой ответ был на неё не похож. Похоже, ей и самой было довольно не по себе.

Глаза Риана, пристально смотревшего на её лицо, тревожно дрогнули.

Золотистые волосы, разлетающиеся на ветру, лицо, белое, точно у статуи, и необыкновенно алые, хорошенькие губы.

— Закрой глаза.

Сказал он, словно приказывая. И веки Анасты медленно опустились.

Сердце билось. Их удары путались так, что нельзя было понять, чьё сердце стучит.

Риан осторожно взял её щёку одной рукой. Он вздрогнул от неожиданности — прикосновение оказалось мягче и горячее, чем он думал.

Он сжал в кулак лежавшую на кровати руку.

Вроде бы просто раз — и всё, но отчего-то он нервничал, а сердце колотилось как безумное.

Точно как в том сне…

Риан приблизился к Анасте.

Две тени на кровати сближались. Лунный свет освещал их, тихий ветер мягко овевал их жар.

Снаружи было тихо. Любовники, ещё недавно самозабвенно целовавшиеся, будто щадили неумелость Риана и Анасты и не издавали ни звука.

Может, они уже ушли. А может, просто Риан их больше не слышал.

Ему казалось, будто время остановилось. Словно во всём мире остались только он и Анаста.

Риан вздрогнул от её лёгкого дыхания, коснувшегося лица. Её аромат и тепло чувствовались ярче, чем во сне. И это было куда приятнее, чем он думал.

Никакого отторжения не было. Риан провёл рукой от её щеки глубже, к шее и за ухом. Когда напряжённая Анаста шевельнулась, он сам не заметил, как напрягся, чтобы она не сбежала. Осторожно скользнул губами — и наконец поцеловал по-настоящему.

Это был поцелуй, в котором не было ничего лишнего. Лишь губы касались губ — что-то первобытное.

И всё же оба затаили дыхание и сполна вкусили это чувство. Тёплое дыхание, побеждающее зимний ветер, и сладкий аромат.

Казалось, будто касаешься облака. Ещё немного, ещё чуть-чуть.

Риан раскрыл губы, повинуясь инстинктивному желанию. Одним лишь стремлением прижаться крепче он поглотил её губы, точно поедая.

От его внезапного движения Анаста изумлённо распахнула глаза.

— Погоди…!

Она упёрлась ему в грудь, но Риан не отстранился.

Ещё чуть-чуть.

Риан, опьянённый прикосновением, уже собирался безотчётно прикусить её губы, как вдруг:

— Молодой господин!

Она изо всех сил оттолкнула его.

Только тогда Риан пришёл в себя и, чуть влажными глазами, молча посмотрел на Анасту.

— …

Подул зимний ветер.

Дыхание Риана отозвалось тихим эхом.

Он ощущал собственное разгорячённое тело. Обычно оно двигалось само по себе, точно сломанный механизм, — но сейчас было не так. Разгорячённое тело чувствовало так же живо, как здоровое.

Причина, наверное, в женщине, что стоит перед ним.

Риан посмотрел на неё, распахнувшую глаза, точно кролик.

Влажные от слюны губы и растрёпанные волосы. Разглядывая всё это поочерёдно, он облизнул губы.

Но лишь на миг.

Холодный ветер постепенно остужал его разгорячённую голову.

Взгляд Риана начал возвращаться к обычному.

— Молодой господин?

Анаста смотрела на него, отпустившего её запястье.

Ещё недавно наступавший на неё, точно зверь, сейчас он походил на человека, упёршегося в глухую стену и погружённого в смятение.

— Молодой…

— … Теперь довольно?

— Простите?

Молчавший Риан заговорил чуть охрипшим голосом. Анаста не поняла его слов.

— Мы ведь поцеловались. Любопытство удовлетворено — уходи.

— Так сразу?

— А чего ещё ты хочешь?

Спросил он, и кадык у него сильно дёрнулся. Анаста, подавленная этим движением, на миг замерла, а потом нерешительно сползла с кровати.

— Иди же.

— Погодите, я обуюсь.

— Живее.

От его понуканий Анаста в спешке поднялась, так и не надев толком туфли.

— Тук.

Услышав, как закрылась дверь, Риан наконец посмотрел на место, где только что стояла Анаста.

— … Чёрт.

Риан размял застывшую голову и взъерошил волосы на лбу.

Что сейчас пронеслось, что произошло — понять было нельзя.

Остались только жаркое, точно пламя, пепелище да глубокий рубец. Риан, замечая, что сердце до сих пор колотится, нахмурился.

Потерять рассудок из-за одного поцелуя.

Это… разве не слишком по-мальчишески?

Он ошибался, думая, что стоит один раз выпустить — и станет легче. После того как он вдохнул аромат Анасты, стоило взглянуть на место, где она стояла, как этот запах вспыхивал с новой силой.

Пухлые губы и мягкое прикосновение. Крылья носа, скользнувшие по кончику его носа, и золотистые волосы, щекотавшие щёку.

Словно давнее, незабываемое воспоминание, всё это прочно засело у него в голове. Чтобы отвергнуть это чувство, Риан прислонился головой к стене и закрыл глаза.

— …

Пусть бы холодный ветер унёс прочь и то, что только что было.

[Привет, Наташа.]

Прошёл день после бала.

Анаста, поднявшись рано утром, достала лист бумаги и написала приветствие.

Строки, обращённые к Наташе, которой она давно не писала. Она выводила их как можно искреннее и честнее. Гнетущее герцогское поместье, скучный и унылый бал — и Риан.

[В прошлый раз я не договорила, да? Если описать молодого господина одним словом — он раздражительный и не умеет быть откровенным.]

Тут Анаста забеспокоилась, не слишком ли Наташа видит его в дурном свете.

[Но он очень добрый.

Ты ведь знаешь, что даже когда он дерзит, внутри он не такой. Иногда он говорит слабые вещи, но это из-за болезни, а сам он вовсе не слабый человек.

Если бы я оказалась на месте молодого господина, я бы повторяла слабые слова куда чаще, чем он. Поэтому я хочу стать к нему ближе. Не просто потому, что я его невеста, а потому что хочу, чтобы он по-настоящему почувствовал жизнь. Поэтому.]

Поэтому.

Анаста остановила перо.

— …

[Поэтому.]

На миг вспомнился вчерашний поцелуй с Рианом.

Это было лёгкое предложение — не просто из любопытства, а из желания хоть немного стать к нему ближе.

Она не ожидала, что он согласится.

И даже если бы согласился, она не думала, что от одного поцелуя между ними всё станет глубже, точно в мечтах.

Она лишь надеялась, что они хоть немного начнут замечать друг друга…

Сильные руки и губы, поглотившие её, — странно было называть его больным. Густой мужской запах и тёплое прикосновение.

Риан был её женихом и мужчиной. Истина очевидная, но Анаста, осознав её заново, почувствовала, что он стал ей скорее чужим, чем близким.

И это не было неприятно. Анаста вспомнила его пепельные глаза, помутневшие из-за неё. Они были очень красивы и притягивали взгляд. Её затихшее сердце снова забилось, тихо-тихо.

Чтобы унять поднимающийся жар, она поднялась и открыла окно. Свежий ветер будто немного проветрил её мысли, но на душе всё равно было тесно.

Она сняла накинутую шаль, снова села за стол и взяла перо.

[Поэтому я всё время о нём думаю. Что это за чувство, я и сама не знаю.]

В отличие от предыдущих строк, последнюю Анаста написала с твёрдой уверенностью.

[Хочу, чтобы молодой господин Риан был счастлив.]

Как то чувство, что я испытывала к сестре. Но немного иное, незнакомое.

Анаста решила, что Наташа уж точно поймёт, что это за чувство.

Однако письмо с неясным адресом не дошло до сестры и тихо легло в ящик стола.

— Тук-тук.

— Барышня.

Когда она уже убирала письмо, раздался стук. Уже пришло время завтрака. С чуть напряжённым сердцем она приняла завтрак для Риана.

После вчерашнего Риан не сомкнул глаз.

— …

И без того острый взгляд стал ещё острее. Он прислонился к стене с измученным видом, но при звуке шагов навострил уши.

Он думал, что это старшая горничная, но это была Анаста.

— Почему входишь ты?

— Нога зажила, и с сегодняшнего дня я снова готовлю завтрак для молодого господина.

От её слов Риан затаил дыхание. Он так и думал, но Анаста была такой же невозмутимой и спокойной, как всегда. От того, что он один не спал всю ночь и терзался мыслями, Риану стало немного досадно.