— Раз она пришла сюда как невеста молодого господина Солтера, так и должна.

Пол и учитель этикета обернулись на голос, вмешавшийся в разговор.

Риан, который даже в холодную погоду был в белой рубашке с оборками и накинутом сверху синем плаще, стоял, прислонившись к стене в небрежной позе, скрестив руки.

— Не то чтобы ей платили мало.

— …

— Разве нет?

Риан с недовольным лицом оглядел Анасту.

Пол снова посмотрел на Риана, который опять стал раздражительным. Он думал, что после шахмат с Анастой Риан немного открылся ей, — но тот снова возвёл стену.

Но это было неудивительно. То, что Риан, измотанный долгой болезнью, был переменчив, — нормально.

— …

Риан долго смотрел на Анасту, стоя на месте, и, погрузившись в мысли, сжал губы.

— Ах, чёрт.

И тут внезапно рука Риана начала дрожать.

— Вы в порядке, молодой господин?

— Довольно.

— На всякий случай вызову лекаря.

— Я же сказал, довольно!

Мгновенно вокруг стало шумно, и, разумеется, этот шум долетел и до слуха Анасты.

Тук!

Книга, лежавшая у неё на голове, упала на пол — и это было впервые.

— Молодой господин!

Анаста увидела Риана, который, держась за запястье, стиснув зубы, терпел.

Все, включая её, побледнели, решив, что начался приступ, — но только Риан разгладил складку между бровями.

— Теперь всё в порядке, так что не поднимайте шум.

Похоже, это был кратковременный тремор, и лицо Риана стало спокойным.

— Мне нужно вернуться в комнату.

— Молодой господин.

— Поддержка не нужна, Пол.

Риан, будто отмахиваясь, оттолкнул руку Пола и повернулся спиной.

— А, и ещё, учитель этикета.

— Да, молодой господин.

— У неё осанка сбилась.

Он указал на Анасту.

— Указывайте как следует. Чтобы не ошибалась.

С этими словами, будто больше нечего было делать, он ушёл в свою комнату.

Пол, не сумев уладить ситуацию, поплёлся за Рианом.

— Молодой господин, я сейчас же вызову лекаря, так что в спальню…

— …

— Молодой господин?

Риан, погружённый в мысли, не отвечал. Пол, сочтя это странным, позвал его.

— А, что я сказал?

— Что вызовете лекаря…

— У меня ведь с самого начала нет права отказаться. Делай как знаешь.

Тон был резким, но ответ — непривычно покорным. Пол, недоумевая, украдкой посмотрел на Риана.

Обычно Риан остро реагировал даже на такие мелкие приступы, а сегодня был каким-то другим.

Точнее, с того момента, как Анаста, не получив ни одной линейкой, бросилась к нему на помощь, когда ему стало больно.

Риан украдкой взглянул на Анасту, которая неустанно трудилась после того, как решили, что она поедет на приём.

Должно быть, тяжело от долгих уроков этикета, но она не забывала приносить ему еду и лекарства и ни разу не пожаловалась.

Она делает это из-за договора с герцогиней.

Каждый раз, когда он так думал, всплывало лицо Анасты, бросившейся к нему на помощь при его мнимой болезни.

Не забыть зелёные глаза, смотревшие на него, огромные, как у кролика.

— …

Самое странное — что его радовало такое её поведение.

Риан, с этим непонятным чувством, прислонился головой к стене.

И раньше бывало, но в последнее время настроение скакало.

Из-за Анасты настроение резко падало, а иногда становилось спокойным. А потом, стоило подумать, что такая безупречная, без единой трещины женщина была продана ему за деньги, — и настроение падало до самого дна.

— Вы в последнее время не играете в шахматы.

Сказала Анаста, поставив перед Рианом тарелку с едой.

— Интерес пропал.

Ответил он невозмутимо, но на самом деле не хотел сидеть напротив Анасты. Почему — Риан и сам не знал.

— … Вчерашняя линейка.

Риан осторожно начал разговор.

— Было больно?

— Это ведь не больно.

— Учитель мягок.

— Возможно.

Риан, глядя на белые руки Анасты, тихо вздохнул.

— А нога?

— … Потихоньку заживает.

— Если больно, хоть на костыли опирайся. Не терпи через силу.

— …

— Если ещё сильнее повредишь, проблемы будут у меня.

Пробурчав это, Риан посмотрел на Анасту, которая молча кивнула. До приёма оставалось немного.

— Приём — впервые за долгое время?

Риан вспомнил слова Анасты о том, что она бывала на приёмах, и спросил.

— Волнуешься?

— Волнуюсь?

— Все будут на тебя смотреть. И благородные барышни, и заносчивые мужчины.

Между бровей Риана на миг залегла складка.

— И мужчины тоже.

— Я не очень люблю внимание мужчин.

— Да, тебя будут только высмеивать как жену смертельно больного.

— Разве это повод для насмешек?

— Ну конечно.

Риан, собиравшийся ответить, замолчал, увидев лицо Анасты, которая смотрела на него в упор невинным взглядом.

— Как бы то ни было, будет забавно.

Риан сменил тему.

— После того как тебя представят на приёме, ты вскоре покинешь герцогский дом.

— …

— Это будет насмешка для всех.

Хотя ему было невесело, Риан через силу приподнял уголки губ. И принялся следить за реакцией Анасты, а её лицо было спокойным и невозмутимым.

Неужели она правда хочет уйти из этого особняка? Настроение снова резко упало, и Риан нахмурился.

— Дам один совет: когда выйдешь из особняка, какое-то время веди себя тихо.

— …

— …

— Не заводи любовника и не выходи сразу замуж.

— У меня и партнёра нет.

— Жизнь непредсказуема. Как я внезапно стал смертельно больным, так и ты одного мужчину…

Каждый раз, когда он упоминал мужчин, Риан чувствовал непонятное раздражение.

— Может, хорошо встретишь одного мужчину.

— …

— Если ты сразу выйдешь замуж, мой образ, уже лежащий на дне, пострадает ещё больше, так что веди себя разумно.

— Я.

— …

— Разве нет способа остаться рядом с вами?

От неожиданных слов Анасты голова Риана, прислонённая к стене, потеряла опору и качнулась.

— Что?

— Я проиграла пари, но разве нет способа не покидать вашу сторону?

Анаста сказала это, глядя Риану прямо в глаза. Слова смешные и бесстыжие, — а сердце Риана, остановившееся было, забилось вновь, словно ожило.

Почему? Спросив себя, Риан посмотрел на Анасту, не отводившую от него взгляда.

— Если есть, хочу знать.

Она сказала без колебаний. Казалось, она готова на всё, лишь бы не покидать этот герцогский дом.

— Поче… почему ты хочешь знать?

— … Вы кажетесь мне одиноким, молодой господин.

От ещё одного неожиданного ответа лицо Риана застыло.

— И я тоже одинока. Поэтому хочу быть рядом с вами.

— Думаешь, это причина?

Раздался низкий голос. Риан пристально смотрел на Анасту помутневшими глазами, пережёвывая её ответ. Одинокий. Новая жалость — вот умора.

— Твоё место не здесь.

Риан повернул голову прямо и медленно взял ложку.

— Когда нога поправится, уходи.

— …

— Как я говорил в прошлый раз, если ты не уйдёшь сама, я скажу отцу. Что больше не нуждаюсь в тебе. В итоге ты покинешь особняк.

После этого Риан был холоден с Анастой.

Его поведение, будто не нуждающегося в её жалости, было резким, и каждый раз Анасте хотелось сказать, что это не жалость.

Но она проглотила слова. Потому что даже сама не могла чётко определить это чувство. Это была не просто благосклонность и уж точно не просто жалость.

Одно было ясно: когда она смотрела на Риана, вспоминала собственное прошлое. Себя в прошлом, задыхающуюся и дрейфующую в бесконечной пучине.

— Барышня.

Старшая горничная позвала её.

— Всё готово.

Анаста посмотрела на себя в зеркало.

Незаметно наступил день приёма. Начатые с раннего утра приготовления только что закончились.

Золотые волосы заплетены в одну косу и украшены несколькими бабочками-заколками. Платье — элегантное зелёное, хорошо сочетающееся с золотыми волосами.

— Вы прекрасны.

— Спасибо.

На слова старшей горничной Анаста ответила лёгкой улыбкой.

— Нога в порядке?

— Да, кажется, уже зажила.

На самом деле зажила давно.

— …

После приёма придётся уйти отсюда.

Хотя граф и графиня Винтерлит придут в ярость, а на семью Солтер ляжет пятно, —

Больше не представляя ценности для графского дома, она станет свободной и сможет на деньги, отложенные на поддержание положения, найти сестру.

Но всё же было не по себе — вероятно, из-за Риана.

— Пойдёмте.

— Да.

Анаста вышла из флигеля.