Риан был уверен в себе.

Странные ходы Анасты имели предел, и он худо-бедно понял её шахматный почерк.

Жаль только, эта женщина напротив не подозревает об этом и наверняка уверена в своей победе.

Импровизированное пари началось тут же. В отличие от предыдущей лёгкой партии, теперь и Анаста, и Риан стали куда серьёзнее — и в жестах, и в лицах.

Они прощупывали ходы друг друга, шла психологическая борьба. В тишине двигались фигуры, а на доске кипели яростные атаки и оборона.

Но он был не настолько слабым рыцарем, чтобы дважды подставить спину.

До приговора Риан был способным офицером, умным кадетом и талантливым учеником.

Умение читать чужую психологию было у него в крови — и поток мыслей Анасты, проступавший на доске, он читал сразу.

«На шахматной доске она выдаёт свой характер».

Анаста была мягкой и вместе с тем стойкой. Кажется, что её легко смять, но стоит пойти в атаку — и спереди и сзади глухая стена.

Всматриваясь в ходы, Риан нашёл в плотной линии обороны одну уязвимую точку и брешь.

Его конь двинулся влево. Мат.

— …

— Ну что? Моя победа?

— Да, ваша.

Анаста приняла своё поражение очень хладнокровно.

Слишком спокойно — Риан даже подумал, не забыла ли она о пари.

«Гм».

Самодовольно скрестив руки, он проследил за её взглядом. В глазах, шаг за шагом разбиравших партию, не было и намёка на то, что она поддалась нарочно.

Похоже, осознав причину поражения, она слегка нахмурилась. Изменение мимики было едва заметным, но с учётом обычной невозмутимости Анасты — очень большим.

Заметив это, Риан усмехнулся.

Потому он решил показать великодушие. Например, не стал сразу убирать доску и дождался, пока Анаста закончит разбор. А после сам убрал фигуры.

— Как поправишься, придётся тебе по-хорошему уйти.

— А если не поправлюсь?

— Тогда придётся сказать отцу, чтобы тебя выставили силой.

Риан был довольно доволен своей победой.

Поначалу казавшаяся скучной партия всерьёз его увлекла. Одно сознание, что он обыграл эту женщину, давало чувство свершения.

Он уже всерьёз размышлял, каким ходом в следующий раз сбить с её лица невозмутимость, и вдруг запнулся.

Сейчас он победил, но если считать все партии — три игры, две победы, одно поражение. Риан хотел решительно заявить своё превосходство.

Он перевёл взгляд с убранной доски на ноги Анасты. Как бы быстро она ни восстанавливалась, чтобы ходить нормально, нужно ещё несколько дней. Значит, сразу из особняка не уйдёт.

— Завтра тоже сыграем в шахматы.

Без долгих раздумий Риан сам предложил завтра снова быть её соперником.

— Это ваше желание, молодой господин?

— Нет, это приказ. Желание будет отдельно.

На такое право желания он тратить не собирался. Прежде чем Анаста чисто уйдёт из особняка, Риан хотел ещё поиздеваться над ней.

Анаста покорно кивнула и пообещала, что завтра будет.

На следующий день Риан проиграл.

Он был уверен, что победит, — и это поражение оказалось неожиданным.

— Как ты до такого хода додумалась?

Сегодня хмурился Риан. Анаста, не зазнаваясь, спокойно ответила:

— Я поняла свои слабые места и почитала разборы партий. Во флигеле в библиотеке много книг. Там были и сборники разборов.

— Так ты освоила дебюты и разные ловушки.

— Да.

Анаста схватывала быстро. Раз уж умела играть, по разборам она прочла почерк Риана и его следующую атаку. Виноват был сам Риан — он её недооценил.

Собираясь одержать чистую победу, он получил удар в спину — и в нём взыграл азарт.

Он хотел победить эту женщину.

А для этого нужно было сыграть ещё, но Анаста, зная это, протянула ему лекарства.

— Это утренняя доза. Чуть позже подам и обед.

— … То есть, чтобы играть в шахматы, я должен сожрать это по-хорошему?

— И десерт будет.

Риан фыркнул. Женщина окончательно вертела им как хотела.

— На этот раз выпейте и воду.

Она протянула и стакан воды, который приготовила заранее, чтобы он не глотал таблетки всухую. От её предусмотрительности Риан поморщился, но послушно проглотил лекарства.

— Ты, похоже, всегда так людьми пользуешься.

Риан, чувствуя досаду на себя за то, что делает по её слову, нарочно сказал криво.

— Я никогда не пользовалась людьми.

— Врёшь. Обычно такие, как ты, становятся светскими королевами. Я таких людей очень не люблю.

— А, свет.

Лицо у неё стало неважным — будто она вспоминала не самые приятные вещи.

Риан на миг заинтересовался. Об этом он спрашивал и в прошлый раз, но ответа не получил. Как прошёл её выход в свет?

И раньше, и сегодня, стоило об этом подумать, настроение Риана портилось.

— На моих светских выходах всегда были родители.

— Родители?

— Да. Так что приятных воспоминаний у меня нет.

Ах да, проданная невеста.

Поняв, что жизнь Анасты тоже незавидна, Риан больше не спрашивал.

— Вы ведь говорили, что бывали в свете, молодой господин?

— … Ну, бывал.

— Как это было?

Риан ненадолго погрузился в воспоминания. Ничего грандиозного в свете не было, но и плохого тоже. Он всегда был в центре внимания, предметом восхищения.

Этим он не хвастался, но при случае умело использовал как оружие.

— У меня тоже нет приятных воспоминаний.

— Как и у меня.

Она слегка улыбнулась. Риан на миг потерял голову и уставился на Анасту.

Он думал, что если она улыбнётся, будет неловко и жестко, как холодной зимой, — но нет. Тёплая улыбка, способная растопить разом весь снег, согревала и прохладу в комнате.

Риан разбирал партию.

Он перебирал ходы, чтобы её обыграть, но всё было не то. Тут он вспомнил улыбку Анасты, резко нахмурился и вскочил.

Накинув на себя верхнюю одежду, он открыл дверь и сказал горничной, стоявшей снаружи:

— Я на минутку в библиотеку.

— В библиотеку?

— Да, хочу почитать.

— Я скажу старшей горничной.

— И об этом тоже нужно докладывать старшей горничной?

— …

— Проклятье, я ведь не ребёнок.

— П-погодите! Молодой господин!

Риан пошёл по коридору, не дожидаясь разрешения.

Впервые за долгое время он сам вышел из комнаты. Библиотека на этом этаже тоже была внове. После приговора он какое-то время читал здесь, но после нескольких приступов оказался заперт в спальне.

— Книг меньше, чем в главном корпусе.

Он вздохнул, увидев всего три шахматные книги. Все — классика. И по ним она его обыграла…

Риан вытащил одну, почитал и отложил. Все формулы знакомы. Потеряв интерес, он собрался уйти, но взгляд зацепился за другие названия.

Там было несколько книг по классике, гуманитарным наукам и военному делу. И ещё полно романов, сказаний о подвигах и автобиографий, которые могли его заинтересовать.

Словно заворожённый, он вытаскивал книги и, тихо прислонившись к полке, переворачивал обложки.

— …

Казалось, это пустая трата времени, но давно не читанные буквы разом стёрли его скуку. От изобилия информации, историй и знаний голова Риана, прежде белая, как лист, заработала быстро.

— Молодой господин, присядьте, пожалуйста, читать.

Риан так увлёкся книгой, что не заметил, как в библиотеку вошёл дворецкий Пол.

— Ах…

Только перелистнув треть книги, Риан понял, что всё это время стоял. Взглянул на время — скоро и обед.

Он немного подумал, вытащил несколько книг с заинтересовавшими его названиями, прибавил к ним две книги по шахматам и передал Полу.

— Перенеси ко мне в комнату на стол.

Пол вздрогнул от приказа, которого не слышал почти два года.

— Когда вернётся отец?

Риан спросил, открывая дверь библиотеки.

— Он в отъезде, вернётся через две недели. Если молодой господин попросит, приедет сразу.

— Две недели…

Как раз подходящий срок.

— Сообщить герцогу?

— Не надо. И видеть его не хочу.

— Молодой господин Дюран вернулся в особняк.

— А. Этот второгодник?

Риан усмехнулся.

— Он в особняке со вчерашнего дня.

— Есть плюс в том, чтобы жить во флигеле. Не приходится видеть лицо этого второгодника.

— …

— Надо же, этот тип — будущий герцог Солтер. Дворецкий, дам тебе совет: лучше перейди в другой дом. Если герцогом станет второгодник, Солтер точно рухнет.

Риан замер перед выходом из библиотеки.

— А, и последнее.

— …?

— Отнеси шахматную доску в комнату Анасты Винтерлит.

— Что?

— Так игра будет честной.