С тех пор как я стал щенком, прошло уже четыре дня. И всё это время я так и не добрался до административного офиса первого этажа. Причина была одна. 

Зебровый волк, который спас мне жизнь. Стоило мне направиться в сторону офиса, как он тут же скалил зубы и не пускал дальше. Поэтому сегодня я снова дрался с противником строго по своему уровню — гоблином. 

— Р-р-р! Гав! 

— Кии-и! 

Чуть поодаль сидел огромный зебровый волк и наблюдал за дракой. Последние три дня проходили примерно одинаково. Волк находил группу гоблинов, перегрызал всех, кроме одного, и оставлял последнего мне. 

Только недавно я понял, что он, похоже, принимает меня за такого же зебрового волка. Наверное, потому, что я ещё щенок и взрослые очертания породы не сформировались. Если смотреть только на чёрно-белые пятна, мы и правда чем-то похожи. 

Похоже, он решил научить меня выживать в лесу самостоятельно. За эти дни я перебил столько гоблинов, что теперь [Шестое чувство] даже не реагировало на них. Я отступил от очередного удара, ушёл чуть назад и напряг задние лапы. 

Хр-р-р. Сила стеклась вниз, мана заволновалась. Лапы сжались, как туго набитая пружина, и через мгновение меня выстрелило вперёд. 

Хруст! Мой единственный навык, [Рывок], за эти дни поднялся уже до третьего уровня. Чистым, отработанным броском я добрался до гоблина и одним движением перегрыз ему шею. 

Фу. Тьфу. После превращения прежняя травма словно немного притупилась. 

Раз я способен вот так вцепиться зубами в живую тварь и залить морду кровью, иначе и не скажешь. Хотя вкус всё равно мерзкий. 

— Гав! Гав-гав. 

Увидев, как я добил гоблина, зебровый волк подошёл ближе. Довольно залаял — и, конечно же, снова начал меня вылизывать. 

— Гав! Р-р-р… 

— У-у? Гав! 

Я попробовал вяло сопротивляться. Бесполезно. Ладно, потом пойду отмоюсь в ручье. 

Я понимаю, что это у него забота о чистоте, но к такому даже в собачьем теле привыкнуть не получается. 

[Ваш уровень повышен!] 

«О, быстро». 

Как именно работает уровень, я пока не понимал, но, похоже, убийство монстров давало что-то вроде опыта. Проще всего думать об этом как об игре. Убиваешь монстра — получаешь опыт. Доходишь до порога — характеристики растут, а шкала опыта обнуляется. 

Наверное, именно поэтому рана от дубины, которую я получил в первую ночь, исчезла без следа. Ш-ш-ш. Вместе с сообщением о новом уровне усталость словно смыло с тела. 

Я открыл окно статуса. 

Имя: ??? (4) Вид: собака — бордер-колли Особенности: [Шестое чувство Lv.1], [Синдром Вильямса — Бойрена Lv.Max] Навыки: [Рывок Lv.3] 

Раз цифра рядом с «???» менялась после каждого повышения, сомнений почти не осталось: это мой текущий уровень. [Шестое чувство] по-прежнему оставалось первым, зато [Рывок] уже дорос до третьего. Что изменилось? 

Пожалуй, только расход маны стал ниже. Ни удар сильнее не стал, ни скорость заметно не выросла. Похоже, за физическую мощь отвечает общий уровень, а уровень навыка отражает именно мастерство. 

По сравнению с [Рывком Lv.1] нынешний [Рывок Lv.3] активировался гораздо чище и естественнее. 

— Гав-гав! 

— Гав. 

Пока я изучал окно и думал, зебровый волк позвал меня. Солнце клонилось к горизонту. Пора возвращаться. 

Эх. Вот только я хотел вернуться не в пещеру, а во внешний мир. Но что поделать? 

В моём нынешнем состоянии я не то что восстать против него — радоваться должен, что меня вообще не бросили. Я молча пошёл следом, и вскоре лес погрузился в темноту. На ужин были несколько рыбок из ручья возле пещеры и лесные плоды. 

Похоже, волк инстинктивно понимал, что сырое мясо быстро портится, поэтому еду добывал почти всегда по принципу «сегодня поймал — сегодня съел». Да и одной дичью каждый день питаться наскучило бы. А рыба с её запахом теперь тоже казалась вкусной. 

Человеком я бы ел её с таким же удовольствием? 

«Не думаю». 

Да какая разница. Сейчас я собака, и мне отлично. После драки с гоблином аппетит разыгрался, поэтому ужин исчез мгновенно. 

Волк тоже закончил свою порцию. Обычно на этом день заканчивался. Но тут… 

Топ-топ-топ! 

— Ау-у-у-у! 

Зебровый волк внезапно вылетел из пещеры и завыл так, что, казалось, задрожал весь лес. За эти дни я слышал от него рычание и лай сколько угодно. А вот настоящий вой — только в первую ночь, когда он меня спас. 

Гоблины? Другие монстры напали? Или, может, люди? 

Странно вообще, что за всё это время я не встретил ни одного человека. Я заметался на месте, не понимая, что делать. Хотелось спокойно оценить ситуацию, но этот мелкий щенячий организм никак не желал успокаиваться. 

— Гав-гав! Гав! 

Волк резко облаял меня, будто отчитывая. А потом начал настойчиво заталкивать в самую глубину пещеры. Да что такое? 

Почему ты меня пихаешь? Я тоже хочу посмотреть. 

— Гав! Гав-гав! 

— Р-р-р… РА-А-А! 

На моё слабое сопротивление он ответил таким громовым рёвом, какого я ещё не слышал. Потом схватил меня за загривок и буквально швырнул вглубь. Бух-бах! 

Зебрового волка не зря считали своеобразным привратником для охотников C-ранга. А этот экземпляр ещё и был почти трёхметровым чудовищем, явно выбивавшимся из нормы. Когда такой зверь угрожает всерьёз, тело понимает опасность раньше головы. 

Меня пронзила дрожь. Низкий рёв будто вибрировал прямо в груди. Я уставился на волка, не в силах пошевелиться — и от удара после падения, и от чистого животного страха. 

Только убедившись, что я действительно замер, он отвернулся. Вышел наружу. И растворился в чёрном лесу. 

Так быстро, что я не увидел даже силуэта. Совсем не та скорость, с которой он возился со мной во время наших тренировок. Что вообще происходит? 

Да, он впервые так явно на меня разозлился, но смысл этой злости был понятен. 

«Он волнуется. Зебровый волк волнуется за меня». 

Я вырос в детдоме и никогда не знал, каково это — когда о тебе переживает родитель или опекун. Но даже мне было ясно, что в его рыке звучала тревога. Он почувствовал что-то очень опасное и пошёл встречать угрозу сам. 

А меня запугал специально, чтобы я из любопытства не увязался следом. И что теперь? Сидеть тихо? 

Или воспользоваться моментом и сбежать к офису? Рёв всё ещё стоял в ушах, но, возможно, другого шанса у меня просто не будет. Я осторожно поднялся и направился к выходу. 

И тут задняя лапа наступила на что-то неожиданно мягкое у дальней стены пещеры. Пол почти везде состоял из плотного грунта, местами каменного, но здесь земля заметно пружинила. Шмыг. Шмыг. 

Я насторожился и начал принюхиваться. После превращения нос давал мне огромное количество информации. 

«Влажная земля… и что это? Гниль?» 

Пахло свежевскопанной сырой почвой. И где-то под ней едва чувствовалась тухлая вонь. Что здесь? Он спрятал мясо и забыл? 

Подозрение уже не отпускало, и я начал копать. Земля явно когда-то была перекопана, а потом засыпана обратно, поэтому лапы входили легко. 

«Ещё чуть-чуть…» 

С каждым движением запах становился сильнее. Я углубился уже настолько, что почти целиком помещался в яме. И тогда передняя лапа зацепилась за что-то твёрдое и лёгкое. 

Клац. Будто пустой пластик, но на ощупь твёрже — почти как зуб. Я присмотрелся. 

— И-и-и-ин! И-и! 

И тут меня будто током ударило. Я с визгом выскочил из ямы. 

«Чёрт. Это кость». 

Я не знал, сколько лет эта маленькая пещера служила логовом зебровых волков. Но в её глубине кто-то был похоронен. Маленькие кости. 

Очень похожие на кости самого зебрового волка. Нет. Кости детёныша зебрового волка. 

Примерно моего размера. 

Телефон тихо запищал. 

— Фух… Снова ничего. 

Телефон Ю Сеа сообщил, что уже шесть вечера. Хотя она не видела экран, привычными движениями достала смартфон и выключила будильник. Поиски двадцатидвухлетнего Чан Чунхёка, пропавшего на первом этаже Башни, шли уже третий день. 

Никакого прогресса. Последний след нашли недалеко от входа. Сеа начинала оттуда и снова прочёсывала лес с помощью магического восприятия, но, похоже, гоблины утащили его слишком далеко. 

Она не находила ничего. Словно человек просто исчез из мира. 

«Нет. Ещё немного». 

Скорее всего, после сегодняшнего дня поиски Чан Чунхёка прекратят. Он не был знаком ни с Сеа, ни с работниками офиса. Обязательный срок поисков уже практически закончился. 

Дальше это переставало считаться служебной задачей, а значит, никто не получал бы за работу оплату. Сегодняшняя ночь станет последней. Но даже без результата Сеа за эти три дня многому научилась сама. 

Шаг. Шаг. Ещё недавно она ходила, постоянно сбиваясь и спотыкаясь. 

Теперь без особых проблем двигалась по неровной лесной тропе. Несколько дней она тренировала слух, обоняние, осязание и магическое восприятие, и передвигаться стало заметно легче. Рапира, которая раньше служила ей тростью, вернулась на привычное место у пояса. 

Месяц назад во время подъёма на пятьдесят шестой этаж произошёл несчастный случай. Новость о том, что Ю Сеа — одна из самых популярных участниц высокоуровневых рейдовых групп — потеряла зрение, потрясла всю Корею. Свет. 

Цвета. Формы. Всё исчезло из её жизни за одно мгновение. 

Она больше не могла видеть лица любимой семьи и товарищей, которым доверяла спину. Первый месяц Сеа провела дома, почти не выходя наружу. Охотница, которая без единой царапины убивала монстров A-ранга, теперь постоянно травмировалась, просто переодеваясь, чистя зубы или готовя. 

Синяки и ссадины оставались на светлой коже, словно метки. И однажды она решила: так больше нельзя. Нельзя тонуть в отчаянии. 

Надо идти дальше. Принять инвалидность и научиться жить с ней. На это решение ей понадобился всего месяц. 

Первым шагом в реабилитации стали нынешние поиски Чан Чунхёка. Жуя заранее приготовленный сэндвич, Сеа немного отдохнула и приготовилась продолжить до глубокой ночи. На первый этаж быстро опустилась темнота. 

Для неё самой разницы между днём и ночью почти не осталось. Для монстров — совсем другое дело. 

«Двое впереди. Ещё по одному справа и слева. Всего четверо». 

Четыре гоблина тихо окружали Сеа в темноте. Но для охотницы, привыкшей работать на гораздо более высоких этажах, это выглядело хуже детской игры. 

Шинг. 

Она вытащила рапиру. Гоблины едва заметно дёрнулись. Сеа чуть не рассмеялась. 

Добыча спокойно шла, потом внезапно приготовилась к бою — а эти тупицы так ничего и не поняли. 

— Тогда умрите. 

Смертный приговор прозвучал тихо под холодным светом полной луны. Гоблины впереди моргнули — и Сеа исчезла из их восприятия. В следующую секунду они увидели невозможное. 

Собственные тела, от которых отделялись головы. 

Шлёп. 

Две головы упали на землю. Только после этого мозг успел понять, что произошло, и зрение погасло. 

— Кер-р? 

— Кии-и! 

Два гоблина по бокам в ужасе бросились прочь. 

«Тупые, а силу всё-таки чувствуют». 

От их поведения Сеа стало ещё противнее. За годы подъёма до пятьдесят шестого этажа она усвоила одну вещь наверняка: монстров жалеть нельзя. Шух. Шух. 

Беглецы не успели сделать и десяти шагов. Головы слетели с плеч. Короткие, точные движения не оставили на клинке даже капли грязной крови. 

«Следов так и не нашла, зато гоблинов перебила уже целую армию». 

За три дня их, наверное, набралось несколько сотен. Сколько ни убивай, всё равно лезут новые. Сеа уже решила, что разобралась со всеми незваными гостями, когда магическое восприятие уловило маленький объект. 

Позади, в кустах. Метров десять. Для взрослого гоблина маловат, но детёныш вполне мог быть таким. 

Маленький или взрослый — монстр оставался монстром. Для Сеа это означало одно: уничтожить. Она уже повернулась к источнику сигнала. 

Но существо первым выскочило из кустов. Гоблины обычно бегут от сильного противника. Что на этого нашло? Сеа подняла рапиру. 

— Гав! Гав-гав! Гав! 

— А… собака? 

Клинок остановился в последний момент. Магическое восприятие не давало такой чёткой картины, как зрение, но общий силуэт она различала. Перед ней явно был щенок. 

Не крошечная порода вроде мальтезе или чихуахуа, а щенок более крупной собаки. 

— Как ты вообще попал в Башню? Малыш, пойдём со мной? 

— Гав! Гав-гав! 

Что бы ни случилось, это не монстр. Оставлять маленького щенка здесь было нельзя. Но стоило Сеа протянуть руку, как тот отступил, схватил зубами край её брюк и потянул в сторону, словно звал за собой. 

— Что такое? Там что-то есть? 

— Гав! 

Хромая на обе передние лапы, щенок повёл её через лес. Сеа не сразу заметила, насколько сильно он ранен. От него ещё и пахло кровью. 

Значит, просто умиляться было некогда. 

— Эй, да ты весь в ранах. Иди сюда, я сначала тебя полечу… 

— Гав! Гав-гав! 

Сеа попыталась поднять его, но щенок отчаянно продолжал идти. Если бы она захотела, поймала бы его мгновенно. Но не стала. 

Такой маленький пёс явно не тащил её куда-то без причины. И в этот момент магическое восприятие Сеа что-то зацепило. 

— И-и-ин! Кхе… кхе! 

Сигнал шёл именно оттуда, куда указывал щенок, уже почти сорвавший голос.