Дубина со свистом рассекала воздух так, будто собиралась перемолоть мне все кости. 

Я едва успевал уворачиваться на дрожащих лапах. 

— Ха… ха-ха… 

Даже в покое сердце собаки бьётся быстрее человеческого. А сейчас адреналин, казалось, уже добрался до кончиков ушей. 

Сердце колотилось так быстро, что я слышал его в ушах. Если бы я перестал дышать вслух, то, наверное, сразу бы задохнулся. Теперь понятно, откуда взялось выражение «дышать как собака». Не от хорошей жизни так пыхтишь. 

Топ! 

Я всё время заходил влево, стараясь держать обоих гоблинов на одной линии. Стоило им хотя бы раз навалиться с двух сторон — и меня просто раздавят. Пока что в скорости преимущество было за мной, поэтому я цеплялся за него изо всех сил. 

— Кии-и-и! 

Гоблин окончательно взбесился из-за того, что никак не мог меня поймать, и с размаху махнул дубиной, вложив в удар явно слишком много сил. И в этот момент мне будто сжало мозг. Лишняя зрительная, слуховая и обонятельная информация разом исчезла. Осталось только одно: уйти от угрозы. 

За двадцать два года человеческой жизни я никогда не испытывал ничего подобного. Может, это и есть тот самый звериный инстинкт? Шестое чувство? 

Ясно было одно: сейчас оно работало на меня. Хр-р-р. Зрачки в собачьих глазах, блестевших в ночи, расширились ещё сильнее. Задние лапы сжались до боли, вминая землю, хотя секунду назад я был уверен, что сил в них уже не осталось. 

Для обычного щенка, который только что едва не умер, это было ненормально. Земля взметнулась из-под лап. Глаза, отражавшие лунный свет, на миг оставили в темноте светлый след, а моё тело выстрелило прямо в гоблина. 

— Кер-р? Ке… 

Он слишком сильно размахнулся и потерял равновесие. Увидел меня уже тогда, когда было поздно. Хруст! 

Я сомкнул зубы на его шее и одним рывком перекусил позвонки. Гоблин даже закричать не успел. 

— Р-р-р… 

— К-кер-р? 

Это сделал я. С такой силой и скоростью я не двигался даже человеком, но и обычный щенок на подобное явно не способен. И всё же я только что атаковал именно так и убил противника. 

Оставшийся гоблин переводил взгляд с меня на рухнувшего товарища и обратно, будто вообще не понял, что произошло. Мозг снова словно стянуло обручем, и мир сузился до одной цели. Пока он растерян. Сейчас. 

Это странное чувство буквально подсказывало момент для атаки. Я снова доверился ему. Зрачки расширились, кровь прилила к задним лапам. Я уже собирался рвануть вперёд такой же вспышкой, как секунду назад… 

«А? Почему… сил нет?» 

Будто перетянутая резинка внезапно лопнула. Лапы подломились. Вместо прежней концентрации зрение поплыло так сильно, что я с трудом мог удержать гоблина в фокусе. В ту же секунду навалились тошнотворное головокружение и резкая боль в голове. 

— И-и-ин! И-и! 

Казалось, череп сейчас расколется, и я невольно заскулил. Что за… Двигайся. Двигайся же! 

Если остановишься, сдохнешь. Тебя этой дубиной в кашу размажут. Я лихорадочно твердил себе одно и то же, пытаясь заставить тело слушаться. 

Др-р-р. Но оно только дрожало, будто меня вышвырнули на лютый мороз. 

— Кер-р? Кии-и! 

Растянутое мгновение, словно видео на минимальной скорости, снова пошло вперёд. Гоблин быстро понял, что со мной что-то не так, и бросился на меня с хищным блеском в глазах. Дубина уже была совсем рядом. 

Ещё несколько секунд — и она обрушится на голову этому милому щенку бордер-колли и разнесёт её. Будь мы снаружи, всё до этого даже не дошло бы. Гоблина давно прикончили бы за жестокое обращение с животными. 

Но это Башня. Здесь правит сильнейший. По этой логике слабый я должен умереть, а гоблин — выжить. 

«Да какого хрена. Это же нечестно». 

Сильнейший, говорите? Не смешите. Будь я в нормальном состоянии, сильнее был бы я. Я начал драку после удара дубиной в бок и всё равно моментально убил одного. 

Хватило бы сил ещё на один прыжок… И я бы увидел завтрашний день. Слабого съедают, сильный ест — закон сильнейшего. 

Но кто вообще решает, кто слабый, а кто сильный? Тот, кто выжил. Если выжил — можешь есть. Значит, можешь называться сильным. 

Поэтому я хотел жить. Глубоко в теле, в самом древнем инстинкте любого живого существа, отчаянно билось желание выжить. Может, именно потому, что меня насильно загнали в тело щенка, этот инстинкт захлестнул меня ещё сильнее. 

Я хочу выжить… И стать сильнее. Стать сильным, жить в достатке и когда-нибудь завалиться в собственном доме, куда весь день светит солнце. 

Ш-ш-шух! 

Неужели бог решил хотя бы перед смертью дать мне вдоволь посмотреть на всю жизнь? Дубина закрыла почти всё поле зрения. Я уже понял, что держать глаза открытыми бессмысленно, и хотел зажмуриться. 

[Ваш уровень повышен!] 

[Окно статуса разблокировано!] 

«Что? Сейчас?» 

Перед глазами снова всплыло голографическое сообщение — такое же, какое я видел, когда надышался скверной. И снова содержание было невозможно игнорировать. Да чтоб… Но уже поздно… 

В тот миг, когда чувство несправедливости достигло предела, меня вдруг подняло в воздух. Точнее, подняли. После двух рывков я почти не мог двигаться, но всё же поднял голову и увидел, кто успел схватить меня за загривок. 

— Ау-у-у! 

Чёрная и белая шерсть перемешивались пятнами, полностью оправдывая название вида. Во взгляде зверя было столько силы, что его трудно было принять за обычного монстра. Огромный волк — если вытянется во весь рост, наверняка будет под три метра. 

Зебровый волк. Один из верхних хищников нижних этажей Башни. Он меня спас. 

Почему? Почему монстр вообще стал меня спасать? Я растерялся не один. Гоблин тоже явно не ожидал такого вмешательства и застыл с поднятой дубиной. 

Гоблина без труда убьёт даже охотник E-ранга, а для зебрового волка минимальным рекомендованным рангом зачистки считался D. Причём не начинающий D, а опытный охотник, уже почти готовый перейти выше. На нижних этажах мало кто из случайных охотников мог справиться с таким противником один на один. 

А этот волк ещё и заметно крупнее обычных. Что тут мог сделать гоблин? Зебровый волк бросился вперёд и одним движением сломал ему шею. Позвонки хрустнули, голова повисла, а из горла вырвался звук, будто из проколотого шарика. Гоблин рухнул. 

Волк даже не собирался перед прыжком и не использовал никакой заметной способности. Просто двигался невероятно быстро — почти как я во время того странного рывка. 

«Вот это братец-волк… сила». 

А что теперь будет со мной? Он решил оставить меня на десерт, когда гоблины надоедят? Волк даже не посмотрел на труп. Развернулся ко мне и тяжёлой уверенной поступью пошёл ближе. 

«Нет. Нельзя… терять сознание…» 

— И-и-ин… 

Мышцы уже были измучены, бок болел после удара, а теперь к этому добавился страх, что я только что превратился в запасной обед огромного зебрового волка. Для тела щенка, которому едва перевалило за три месяца, этого оказалось слишком много. Я ещё немного подрожал, как новорождённый телёнок, и рухнул на землю. 

Веки сами закрывались. Странно. Лежу прямо на голой земле, а всё равно тепло и уютно… 

— Гав? Гав! Гав! 

Последним, что я успел разглядеть перед тем, как сознание окончательно выключилось, был зебровый волк. Увидев, как я внезапно упал, он запаниковал, громко залаял и даже сбился с той величественной походки, с которой только что приближался. 

— Ты точно все записи с камер просмотрел? Нигде ничего не пропустил? 

— Я не первый день работаю. Говорю же, всё посмотрел. Нигде его нет. 

— Чёрт… А семья? Близкие? Хоть чей-то номер? 

Обычно в административном офисе первого этажа Башни было тихо и спокойно. Сегодня всё было иначе. Один охотник E-ранга вошёл в Башню, но его выход так и не зарегистрировали. 

Ночью здесь действительно опаснее, но строгого запрета на посещение не существовало. Некоторые охотники специально выходили на ночную охоту за монстрами, которые появлялись только после темноты. Проблема была в другом. 

Пропавший почти не имел записей о деятельности, был всего лишь E-ранга и не вышел из Башни даже к следующему дню. 

— Чан Чунхёк, двадцать два года, мужчина. Контактов для экстренной связи нет. Это вообще нормально? В базе Ассоциации тоже почти пусто. 

— Да что за тип такой… 

— Может, уже оформить погибшим? Мы ведь искали. И снаряжение Чан Чунхёка нашли — брошенное, всё в крови. 

— По всему выходит, что так, но до конца сегодняшнего дня ещё поищем. Не нравится мне это. 

Начальник офиса тяжело вздохнул и взъерошил волосы. Собственными силами продолжать поиски было трудно, людей не хватало. А Ассоциация только спрашивала, зачем присылать подкрепление из-за пропажи на первом этаже, и отказывалась помогать. 

Пока начальник ломал голову над этой безвыходной ситуацией, дверь открылась. 

— Начальник, вы здесь? 

— О! Ю Сеа? 

Длинные прямые каштановые волосы, гладкие, как шёлк. Фигура с пропорциями, которым позавидовала бы модель. Даже закрытые глаза не мешали её лицу выглядеть удивительно светлым и хрупким. 

Когда-то она была одной из самых сильных среди тех, кто штурмовал верхние этажи. Охотница A-ранга Ю Сеа вошла в кабинет. Начальник местного офиса хорошо знал известных охотников. Насколько ему было известно, совсем недавно с Сеа произошёл серьёзный несчастный случай. 

Он осторожно спросил: 

— Эм… Что вас сюда привело? Хотите войти в Башню? 

— Хотелось бы… А нельзя? 

— Нет-нет, почему же. Если вы сами уверены, что справитесь. 

— Тогда поможете заполнить журнал? Я теперь не вижу… 

— Конечно. Да, разумеется. 

Её стиль боя строился на молниеносной фехтовальной технике, за которой глаз едва успевал следить. Каждый выпад её знаменитой рапиры пробивал в теле монстра отверстие размером с кулак. Сеа преодолела главный недостаток тонкого клинка — невысокую пробивную мощь. А движения её меча порой напоминали танец опытной балерины. 

За это люди и дали ей прозвище: Мечница Ю Сеа. Никто не ожидал, что именно с ней случится подобное. 

С каждым шагом рапира глухо стучала о пол. Даже двигаясь осторожно, Сеа задевала ногами столы и сбивалась с прямой линии. Глаза по-прежнему оставались плотно закрыты. 

Месяц назад, во время штурма пятьдесят шестого этажа, она попала под проклятие Башни. Будь это обычный негативный эффект, всё было бы не так страшно. Но её проклятием стала [Слепота]. 

Не [Блокировка зрения] или другой системный эффект, а настоящая физическая слепота. Обычное снятие проклятия не помогало. 

— Вот здесь впишите имя, и можете проходить. Но вы точно справитесь? 

— Спасибо. На самом деле внутри мне даже легче. В Башне проще пользоваться магическим восприятием. Кстати, что у вас тут недавно произошло? Было шумно. 

— А, это… 

Пока Сеа заполняла журнал с его подсказками, начальник коротко рассказал о пропавшем охотнике E-ранга. 

— Мы собирались продолжить поиски, но людей не хватает, вот и думали, что делать. 

— М-м… Хотите, я помогу? 

— Что? Вы серьёзно? 

Сеа улыбнулась его растерянности. Глаза у неё были закрыты, но начальнику на секунду даже показалось, будто он видит её привычный мягкий взгляд. 

— Конечно. Мне всё равно нужно тренировать магическое восприятие, а это всего лишь первый этаж. Здесь ничего опасного со мной не случится, даже если я не вижу. Вы же меня знаете. 

— Это-то да, но получится, что мы отнимаем ваше время… 

— Да бросьте. Я тогда пойду посмотрю. 

Тук. Тук. Словно давая понять, что возражения больше не принимаются, Сеа стала осторожно простукивать пространство перед собой рапирой и направилась к выходу. 

— Начальник… Тогда запрос на подкрепление пока отменим? 

— Да. Раз она помогает, попробуем справиться своими людьми. 

Потерять то, что уже имел, всегда больнее, чем не иметь изначально. Сеа не родилась незрячей — зрение забрало проклятие Башни. И этот разрыв между прежней и новой жизнью, наверное, делал всё ещё тяжелее. 

К тому же она упала с вершины именно тогда, когда карьера шла лучше всего. Начальник смотрел вслед Сеа, которая уходила, выпрямив спину. 

«Такая сильная… И всё равно жалко. До чего же жалко». 

Вернуться к прежней карьере ей, скорее всего, уже не удастся. На верхних этажах тяжело даже полностью здоровым охотникам. В нынешнем состоянии она там просто погибнет. 

«Может, ей хотя бы собаку-поводыря завести?» 

Собаки-поводыри постоянно находятся рядом с незрячим человеком и помогают ему избегать опасностей. Если бы рядом с ней был такой пёс… 

«В Башню-то его не возьмёшь. Глупость подумал». 

Он никогда не слышал о пробудившихся собаках. Да даже если такая существует, какова вероятность, что она окажется подходящей породы для работы поводырём? 

Сеа всё дальше уходила, осторожно простукивая дорогу, и сегодня её фигура казалась особенно одинокой.