Я брёл вперёд в полном ступоре, а маленькие лапы при этом почему-то семенили до смешного мило. Да что вообще происходит? Я ведь не за роскошью полез. Просто впервые за долгое время набрался смелости, чтобы хоть немного облегчить себе жизнь.
И получил проклятие Башни. Причём не какое-нибудь, а такое, которое превратило меня в бордер-колли.
Почему вообще бордер-колли? В мире полно зверей и монстров. Можно было сделать меня кем-нибудь посильнее — волком или львом, например.
Да даже среди собак хватает куда более суровых вариантов: овчарка, кангал, питбуль. Я добрался до ближайшего ручья, чтобы напиться, и посмотрел на своё отражение.
«Ну да… Всё-таки настоящий».
Выглядел я, конечно, мило. Морда была пятнистой, будто мне идеально подошла бы кличка Бадук. Чёрные круглые глаза прямо излучали безобидность, треугольные уши слегка подрагивали на ветру.
По размерам я тянул примерно на трёхмесячного щенка. Наверное, даже пяти килограммов не весил. Это что, проклятие ещё и моё прежнее недоедание учло?
Само превращение в бордер-колли наплевало на всякую логику, зато с такими мелочами всё оказалось удивительно точно.
Даже пить оказалось неудобно. Хотелось запрокинуть голову и нормально напиться, а приходилось понемногу зачерпывать воду языком. Раздражало это только моё человеческое сознание. Само движение получалось естественным, будто тело всегда знало, как надо.
Видимо, собачьи инстинкты.
«Статус».
Напившись, я попробовал вызвать статус. Раз, второй, третий.
«Статус!»
Ничего. На самом деле это было первое слово, которое я мысленно произнёс, когда очнулся собакой. Я ещё отрицал происходящее, но где-то в глубине души надеялся, что системное окно просто появится не сразу.
Не появилось. Ладно, можно было бы смириться с отсутствием статуса. Но тогда зачем вообще показывать мне системные сообщения?
Что за издевательство над бедным щенком?
— И-и-ин…
Разочарование само вырвалось жалобным скулежом. Даже мне стало себя жалко. Услышь кто-нибудь на дороге, как так плачет щенок, наверняка подошёл бы помочь.
Проблема была в другом: людей вокруг я ещё ни разу не видел. Когда меня накрыло скверной разбитого камня, был уже день. Время внутри Башни не полностью совпадало с внешним миром, но заметные искажения начинались только на верхних этажах.
На первом, куда ходили новички, оно шло примерно так же. Значит, сейчас уже поздний вечер. Можно было даже не считать — вокруг темнело с каждой минутой.
А новички обычно старались выбраться из Башни до ночи. В темноте здесь становилось в разы опаснее, да и добытые за день камни надо было успеть обменять. То есть людей, которые могли бы мне помочь, поблизости уже не осталось.
Ур-р-р. Наверное, щенячье тело расходовало энергию с чудовищной скоростью. Я совсем недавно подобрал с земли какой-то плод, а живот уже снова сводило от голода.
Я уставился круглыми глазами на ручей. У кошек и собак отличное ночное зрение. После человеческих глаз мир выглядел настолько иначе, что меня до сих пор слегка мутило, но хотя бы это оказалось полезно.
Плеск. Ещё плеск. Под водой скользили рыбки, поблёскивая плавниками.
Будь я человеком, меня бы оттолкнул один запах сырой рыбы. А сейчас серебряная чешуя казалась красивее сахарной фигурки, и даже рыбный дух почему-то пах аппетитно.
— Ха… ха…
Есть. Очень хотелось есть. Хотелось молнией броситься в воду и впиться зудящими молочными зубами в эти наглые жабры.
Я сам не заметил, как припал передними лапами к земле и поднял зад. Почти кошачья охотничья стойка. Тело и без меня знало, как четвероногому хищнику удобнее всего стартовать с места.
Динамическое зрение у собак, может, и хуже кошачьего, зато гораздо лучше человеческого. Я видел каждое движение рыбок. Считай, уже поймал.
Я ещё немного покачал задом, выжидая…
— Гав!
Плюх!
Стоило рыбе на мгновение замереть, и я выстрелил вперёд. Так быстро, что сам удивился. Вот теперь-то ужин у меня в зубах…
«А?»
— Кхе! Кхе-хе!
Всё выглядело как настоящий шах и мат. Отступать рыбе было некуда. По моему замыслу я должен был вынырнуть с добычей в пасти, гордо прокусив ей жабры.
На деле не поймал ничего, зато по самые уши хлебнул воды своим мягким собачьим носом.
— Кхе! Кха!
Жжётся… Что человеком, что собакой — вода в носу одинаково мерзкая. Я с фырканьем встряхнулся всем телом, разбрасывая капли с мокрой шерсти.
Помочь некому. Охота провалилась, еды тоже нет. А это слабое щенячье тельце, скорее всего, не справится даже с одним гоблином, если тот ударит первым.
Так я и ночь не переживу… И тут до меня дошло: почему я вообще первым делом думаю, как выжить здесь, а не как выбраться наружу? Нормальный человек должен пойти к выходу и попросить о помощи.
— Гав, гав!
О, бабочка. Какая красивая! Я засеменил за яркой бабочкой на своих толстеньких лапах и…
«Да блин, стоп».
Снова пришёл в себя и резко замер. Так. Анализ завершён.
С чистым любопытством щенка бордер-колли мне не совладать. Когда-то, бесконечно листая соцсети, я читал, что бордер-колли по интеллекту сравнимы с семилетним ребёнком. Похоже, теперь у меня в голове шла настоящая война:
разум двадцатидвухлетнего мужчины против мозга бордер-колли. Иначе я не мог объяснить, почему перестал нормально рассуждать и начал так легко поддаваться импульсам.
— Ха!
Вот же. Пока я об этом думал, успел подпрыгнуть и схватить падающий лист. Хотя… физуха впечатляет, признаю.
«Нет. Ничего не признаю».
Соберись! Тебе двадцать два, тебя зовут Чан Чунхёк. Ты не щенок из диснеевского мультика, который скачет по цветочной поляне.
Ты Чан Чунхёк, который двадцать лет выгрызал себе жизнь в детдоме, потом пробудился, почти вытащил счастливый билет — и собственными руками всё просрал из-за своей хрупкой психики! Топ! Топ!
Я несколько раз ударил маленькими передними лапами по земле, встряхивая всё тело. Хотя бы так удавалось немного прочистить голову.
«Всё. Больше не думать. Иду к выходу».
Чем больше я рассуждал, тем сильнее превращался в какого-то мелкого оболтуса. Поэтому я просто рванул к выходу, не давая себе отвлечься. Даже трёхмесячный бордер-колли всё равно оставался пастушьей собакой. Выносливость, скорость и пружинистые лапы заметно превосходили физические возможности охотника E-ранга. Хоть что-то хорошее.
Место, где меня накрыло скверной разбитого камня, и так находилось недалеко от выхода. После пробуждения я шёл куда глаза глядят, но далеко уйти не успел.
— Кии-и! Кер-р!
— Гав! Гав-гав!
Когда я понёсся через лес к выходу, из темноты начали выползать гоблины. Я даже не смотрел в их сторону. Щенок бордер-колли слабее гоблина, но догнать меня они всё равно не могли. Слишком медленные, а я слишком быстрый.
Вжух!
Дубина рассекла воздух там, где я был секунду назад. Тормоз. Сегодня прощу, потому что сам выгляжу жалко.
Минут через десять непрерывного бега тело уже разогрелось до предела. Даже взрослый бордер-колли на полной скорости выдерживает не бесконечно, а мне, трёхмесячному щенку, и этого было более чем достаточно. К счастью, выход появился как раз вовремя.
— Ха-ха-ха…
Я высунул язык и начал часто дышать, сбрасывая лишнее тепло. Солнце уже исчезло, наступила настоящая ночь, но вход в Башню охраняли круглые сутки. Чтобы никто не пробрался внутрь тайком и чтобы помочь тем, кто не успел выйти.
Передо мной стояло небольшое проходное помещение. Если открыть эту дверь, пройти внутрь и выйти через врата, соединяющие Башню с внешним миром, я наконец смогу попросить о помощи. А можно просто обратиться к дежурному на первом этаже.
Сказать, что меня поглотила скверна гоблинского камня, я словил редчайшее проклятие и теперь очень прошу спасти. Выглядеть будет жалко, но какая разница? Что я вообще могу сделать в этом теле, кроме как быть милым?
Надо как можно скорее связаться с Ассоциацией охотников и снять проклятие. Случай необычный, так что меня, возможно, начнут таскать по лабораториям и исследованиям… Ну и пусть. Если заплатят — вообще прекрасно.
Думая о всякой ерунде, я постучал головой в дверь. Тук. Тук.
Чёрт. Еле слышно. Скр-р-р!
Тогда я пустил в ход когти. Пока я усердно царапал дверь мягкой розовой лапой, за стеной послышалось движение.
«М-м… что там?»
Судя по голосу, дежурный дремал. Ну, время позднее. На первом этаже аварии случаются редко, а новичков, которые не успевают выйти, почти не бывает. Можно понять.
Я великодушно простил ему сон на посту. Но жалобу потом всё равно подам. Дежурный поднялся и, шаркая тапками, пошёл к двери. Став собакой, я научился по таким тихим звукам довольно точно понимать, что происходит вокруг. Вот только прямо перед тем, как он открыл дверь…
— Кер-р-р!
— Кии!
Из густой темноты леса выскочили гоблины. Серьёзно? Именно сейчас?
— Р-р-р…
— Кер-р, ке-хе-хе!
Я развернулся и инстинктивно оскалился. А эта мерзкая мелочь ещё и заржала, ткнув в меня пальцем. Дожил. Меня высмеивает гоблин.
Ладно. Сейчас дежурный выйдет и всё решит. Гоблины, похоже, тоже понимали, что эта будка — опасное место. Смотрели на меня с презрением, но близко не подходили.
Мы застыли друг напротив друга. И тут я услышал голос дежурного:
«Что там… Гоблины и детёныш зебрового волка? Пустяки».
Шарк. Шарк.
Стоп.
Почему? Ты же посмотрел в камеру. Почему обратно пошёл?
Да какой я зебровый волк? Любой увидит, что я бордер-колли! Чёрно-белая собака, умная как семилетний ребёнок, лучший друг человека.
Я не дикий волк, который так и не избавился от инстинкта жрать людей!
— Гав! Гав-гав! Гав!
Я заорал изо всех сил. Шаги не вернулись.
— Кер-р?
— Кии-и.
Гоблины тоже услышали, что человек отошёл. Они обменялись хриплыми звуками, словно что-то обсудили, а потом начали медленно смыкать кольцо.
— Ке-хе-хе. Ку-р!
— Кер-р!
— Р-р-р! Гав! Гав-гав!
Я издал самый грозный звук, на который был способен. Гоблинам было всё равно. Я быстро осмотрелся в поисках выхода.
Слева между ними оставался просвет. В полном порядке я бы наверняка проскочил, но задние лапы дрожали после десяти минут бега. Рвануть ещё смогу, а вот гарантированно уйти без удара — уже нет.
Значит, придётся драться. Да. Передо мной всего лишь гоблины — самый жалкий мусор среди монстров, вечный источник заработка для новичков. Их даже ловят живьём, чтобы тренироваться.
Когда-то слабее них был даже я. Тело стало меньше, но мозги остались… почти человеческими. Пусть я немного поглупел, думать всё ещё умею.
Я вздыбил шерсть и пригнулся.
— Кер-р?
— Кер-р-р?
Гоблины явно не ожидали, что добыча сама перейдёт в наступление. Поздно. Слева им будет трудно ударить одновременно. Именно там я только что собирался прорываться.
Врежусь в этот просвет и перегрызу горло одному из них. Я атаковал сразу, не дав им подготовиться. Человеком я бы так быстро не принял решение и не двинулся следом за ним. Одно из немногих преимуществ собачьего тела.
— Р-р-ра!
— Кер-р!
Я оттолкнулся от земли и взлетел к горлу гоблина, словно хищная птица, пикирующая на добычу.
Шух!
Сонная артерия уже была совсем рядом. Бух!
— Ки-и! И-и-ин!
Дубина гоблина точно врезалась мне в бок. Боль была такой, что на несколько секунд перехватило дыхание. Для тощего трёхмесячного бордер-колли удар оказался слишком сильным.
— И-и-ин…
Как он вообще попал? Я же уже понял, насколько гоблины медленные.
— Кер-р!
Не дав мне разобраться, гоблин снова замахнулся.
К счастью, первый удар отбросил меня достаточно далеко, и второй прошёл мимо. Да что за жизнь такая? Что человеком, что собакой — всё через одно место.
Похоже, теперь придётся драться по-настоящему. За жизнь.