Разоблачённый мужчина мерзко захихикал. 

— Кхе-кхе… Значит, ты меня знаешь? 

— Знаю. И очень хорошо. 

Джекира — серийный убийца, на счету которого больше тысячи жертв. Особенно он прославился тем, что большинство убитых были несовершеннолетними. 

Говорят, самое очевидное часто не замечаешь прямо у себя под носом. Кто бы подумал, что один из самых известных убийц эпохи спокойно работает хозяином магазина одежды. 

— Джекира. Убийца больше тысячи детей. 

Он легко отпрыгнул назад, продолжая ухмыляться. 

— Поправочка: семьсот тридцать два. А если не считать испорченных, которые успели вырасти, — семьсот тринадцать. 

— Говоришь так, будто гордишься. 

Его взгляд скользнул к девочкам за моей спиной. 

— Пустые глаза, никакой воли… Ты что, работорговец? 

Джекира достал из кармана золотую монету. 

— Продай их мне. Дам по сто золотых за голову, хорошая цена. 

Услышав про сто золотых, Эстия будто решилась на что-то и шагнула вперёд. 

— Эстия. Стой. 

Я остановил её рукой. 

Нетрудно было догадаться, что она задумала. 

«Если пожертвовать собой, младшие останутся живы». 

Я не собирался продавать ни одну из них. Даже ради собственной жизни. 

— Это не рабы, а дорогие мне дети. Ещё раз предложишь такую херню — снесу тебе башку. 

— Кха-ха-ха! За всю жизнь впервые вижу мужика, который смотрит на чужих детей как на собственных! 

Не обращая внимания на насмешку, я убрал меч в ножны. 

— В ножны. 

На тёмном озере в моём сознании проступили линии. Они хаотично пересекались, одна за другой сходясь к клинку. Когда все сошлись в одной точке, меч вырвался из ножен и рассёк белое полотно мира. 

— Обнажить клинок. 

Возвращение к смерти. 

Сон бабочки. 

Серебряная вспышка — и отрубленная кисть Джекиры покатилась по полу. 

— Вообще-то я целился в горло — хотел перерезать тебе голосовые связки. 

— Кхе-кхе-кхе! Разозлился? 

Не обращая внимания на боль, Джекира выхватил левой рукой кинжал и метнул его. 

Оружие летело настолько медленно для моих глаз, что отбить его не составляло труда. Я уже взмахнул мечом, когда траектория кинжала вдруг резко изломалась. 

«Телекинез?» 

Он обогнул мой клинок и полетел к розоволосой девочке за спиной. 

Кинжал ударил Марис прямо в щёку — и с металлическим звоном отскочил на пол. 

— Ай… больно… 

Марис потёрла мягкую щёку. На коже не осталось даже царапины. 

Несокрушимое тело — такова была её способность. 

— У-у-у… А-а-а-а!… 

Но от того, что её ударили, Марис всё равно стало страшно и обидно. Она села прямо на пол и разревелась во весь голос. 

Эстия услышала плач младшей сестры. 

— … Не прощу. 

Её красные глаза вспыхнули. 

— Не знаю, как ты это остановил, но теперь пробью тебе лоб насквозь! 

Джекира метнул ещё один кинжал. 

Тот мчался прямо мне между глаз — и застыл в воздухе, не долетев каких-то 0,1 миллиметра. 

— Что?! Мой телекинез!… 

Как я и предполагал, Джекира действительно был магом-телекинетиком. Поэтому и смог менять траекторию оружия в полёте. 

— Небольшой совет. Детей за моей спиной лучше было не трогать. 

— Чего ты вдруг? 

— Потому что этот кинжал остановил не я. 

Перед моим лицом его удерживала Эстия. 

— Посмел тронуть мою сестру… 

Увидев горящие под капюшоном глаза, Джекира невольно сглотнул. 

А потом задрожал — не от страха, а от восторга. 

— Кх… Кха-ха-ха! Вот оно что! Теперь я понял, почему ты так на них смотришь! 

Он поднял телекинезом десятки кинжалов. 

У него — десятки клинков. У Эстии — один. 

На первый взгляд преимущество было очевидным, но на деле сила уже перешла на её сторону. 

— Давай! Покажи всё, на что способна! 

Эстия двинула своим кинжалом. 

Как орёл, налетающий на стаю беспомощных птиц, он один за другим разбивал клинки Джекиры. Даже проклятая метка, ограничивавшая её силу, не могла скрыть пропасть между ними. 

Последний кинжал разлетелся на куски. 

— Умри. 

— Да! Убей! Давай, убей меня! 

Клинок Эстии рванул к его сердцу, но цели не достиг. 

— Хватит, Эстия. 

Я перехватил летящий кинжал голой рукой. Лезвие разрезало ладонь, и по пальцам потекла кровь. 

— Какого хера?! Зачем остановил?! Оставил бы всё как есть — и я бы уже сдох! 

Джекира взбесился так, будто ему испортили лучшее развлечение. 

— Потому что Эстия не такая, как ты. 

— Ха! Решил научить человеческим чувствам чудовище, которому положено жрать человеческую кровь?! 

— Ты изначально не прав: Эстия не чудовище, она человек. 

Чудовище, которому нужна человеческая кровь? Нет. Девочка, которая всегда первой встаёт перед младшими сёстрами, не может быть чудовищем. 

Ни нынешняя Эстия, ни та боевая машина, которую я встретил в прошлой жизни. 

Она была человечнее многих людей, которых я знал. Просто росла без любви и в итоге свернула не туда. 

— Эстия, отпустишь силу? 

— … Не хочу. 

— Прошу. Тебе не нужно пачкать руки. 

— Он хотел убить мою сестру. 

Он хотел убить — значит, его надо убить. 

По-своему это было логично. Но кровь должна оставаться на моих руках, не на её. 

— Позволь мне закончить самому. 

Я обернулся и улыбнулся Эстии. 

Капля крови скатилась с пальца и упала на пол. 

Девочка уставилась на мою раненую руку и только тогда поняла, к чему привёл её удар. Магия вокруг кинжала исчезла. 

— Молодец. Остальное оставь мне. 

Я бросил клинок на пол и снова взялся за меч. 

— Решил подарить чудовищу человечность? Какая же жалкая игра в семью! Кхе-кхе! Кха-ха-ха! 

Джекира смеялся, будто происходящее было невероятно смешным. 

— Эта девчонка родилась такой же, как я! С природой убийцы! 

Будь у Эстии действительно та же природа, что у него, Джекира умер бы уже давно. 

Я взмахнул мечом и одним движением отсёк ему голову. 

— Как ни закрывай глаза на очевидное, правду всё равно не спрячешь!… 

С этими неприятными словами Джекира наконец сдох. 

— Тц. 

Я оставил тело и подошёл к всхлипывающей Марис. 

— Марис, ты как? Не больно? 

— Я-то в поядке… А у дяди ручка… 

— Это пустяк. Слюной помазать — и заживёт. 

— С-слюной… 

Марис тут же начала старательно собирать слюну во рту. 

— Я образно сказал. Не надо меня облизывать, от этого правда не заживёт. 

— Плавда? Э-хе-хе… 

Я вытер слёзы с её лица рукавом и подошёл к Эстии. 

Она дрожала. 

— Эстия. 

Она не ответила. 

— Эстия? 

— Не подходи… 

Девочка, которая только начала мне открываться, снова наглухо закрылась. 

На секунду я решил, что она обиделась из-за того, что я помешал ей убить Джекиру. 

— Прости, Эстия. 

Я спокойно объяснил причину. 

— Я понимаю, почему ты вмешалась. Но не хочу, чтобы на твоих руках была кровь. Помнишь? Я говорил, что хочу, чтобы ты выросла обычным человеком. 

Я хотел, чтобы она стала хорошей взрослой и не причиняла людям боль. 

Эстия долго молчала. Когда наконец заговорила, в её голосе не было ни злости, ни обиды. 

— У тебя рука ранена. 

И только тогда я понял, что ошибся. 

Она отстранилась не потому, что почувствовала себя преданной. 

— Из-за меня… 

Она винила себя за мою кровь и не могла отвести взгляд от пореза. 

— Эстия. 

— Уйди! 

Она резко махнула рукой, будто отгоняя меня. 

— Такая, как я… Я же тебя ранила! Как я могу стать нормальной взрослой?! 

— Можешь. 

Я сделал шаг вперёд, а Эстия, пошатываясь, отступила. 

— Все ошибаются, Эстия. Идеальных людей не бывает, поначалу каждый чего-то не умеет — я тоже был таким, и ты сейчас только учишься. 

Она молчала, тяжело дыша. 

— Поэтому я и помогу. Со мной можешь ошибиться хоть десять, хоть сто раз. 

— Я сказала, уйди! 

Эстия швырнула в меня осколок кинжала. 

Он полоснул по щеке, и вниз побежала кровь. 

— Я… я… 

Увидев её, Эстия подкосилась и села на пол. 

— Простите… Простите меня… Простите… 

Дыхание становилось всё чаще. Она проваливалась в панику — страх, вина, ненависть к себе и привычное одиночество человека, который уверен, что его никто не сможет полюбить. 

Вокруг маленького тела поднялась красная магия — началась магическая перегрузка. Эмоции вырвались из-под контроля и готовы были разнести всё вокруг. 

— Я же сказал: со мной можно ошибаться сколько угодно. 

Я прошёл сквозь волну магии, режущую кожу, и просто обнял её. Эстия замерла. 

Я медленно гладил её по спине, помогая успокоиться. 

Слова здесь уже не требовались. Их заменяло тепло — такое, будто во всём мире остались только мы вдвоём. 

Маленькие пальцы крепко вцепились в мой рукав. 

А красная буря вокруг нас постепенно стихла. 

— Мне… такой, как я… правда можно? 

— Конечно. 

Не знаю, дошли ли до неё мои слова полностью. 

Но я точно почувствовал: Эстия улыбается. 

Я погладил её по белым волосам и протянул руку. 

— Пойдём домой? Я обещал научить тебя читать. 

— Угу. 

Эстия взяла меня за руку.