Девочки собрались в гостиной и с любопытством разглядывали Эрвель, чья проекция парила над артефактом связи. 

— Боевые машины?… Да это же самые обычные дети. 

Осмотрев их, Эрвель помрачнела. 

— Вот поэтому я этих имперских пидорасов терпеть не могу. 

— Эрвель. Здесь дети. 

— А… Извини-извини. Привычка. 

Она неловко усмехнулась и внимательно принялась рассматривать проклятые метки на шеях девочек. 

— Хм-м… Ага. Понятно. 

Как и ожидалось от одного из разработчиков, осмотр занял совсем немного времени. 

— Что скажешь? 

— Сразу снять их не получится. Похоже, Империя доработала обычную проклятую метку. 

Видимо, имперцы тоже не были полными идиотами и заранее сделали так, чтобы избавиться от меток оказалось непросто. 

Эрвель прикусила нижнюю губу, немного подумала и решила: 

— Мне придётся посмотреть лично. 

— Ты хочешь приехать сюда? 

— А что, людям из Магического государства в Империю нельзя? 

Вот этого я не ожидал. Между нашими странами давно царила взаимная неприязнь, и их граждане редко ездили друг к другу без серьёзной причины. 

Тем более Эрвель ещё даже не получила оплаты. Такой самоотдачи я от неё не ждал. 

— Не ищи скрытого смысла. Я просто отвечаю за то, к чему сама приложила руку, ясно? 

По её тону было понятно, насколько сильно она винила себя за создание проклятых меток. 

— Нет. Я просто удивился. Если приедешь сама, мне только лучше. 

Для меня её личный приезд был настоящей удачей. В прошлой жизни Эрвель Арен стала одним из немногих людей, кому я действительно доверял. 

Хотя при одной мысли, что придётся снова встретиться с этой психованной, слегка передёргивало. 

— Кстати, есть одна проблема. У меня денег нет. 

— Что? 

Я даже не сразу понял, о чём она. 

У Эрвель Арен — и нет денег? 

— Всё проиграла. 

Я замолчал. 

«Точно…» 

Вот почему я называл её психованной. Взрывной характер, привычка цепляться к людям, которые ей не нравились, и вдобавок азартная зависимость. 

— Сколько нужно? 

Давать ей в долг совсем не хотелось, но обстоятельства не оставляли большого выбора. Десять золотых я ещё мог бы выдать без особой боли. 

— Люблю людей, которые быстро понимают. Примерно сто золотых. 

— Что? 

Сто золотых — даже с учётом холодной войны и дорогого пути между странами сумма звучала безумно. 

«Решила заодно выбить денег на ставки?» 

Эрвель поймала мой подозрительный взгляд и тут же вскинулась: 

— Ты сейчас думаешь, что я хочу стрясти с тебя денег на азартные игры? Не угадал. Мне нужно перевезти оборудование. 

Она явно отделяла одно от другого со всей возможной серьёзностью. 

— Ты и сам должен понимать: проклятую метку не снять одним свитком. Инструментов понадобится куча. 

— Всё равно сто золотых — слишком много. 

— Я знаю, что много. Но если меня поймают на вывозе этого добра в Империю, мне пиздец. Так что иначе никак. 

Эрвель была магом-исследователем Башни магов, а значит, всё её оборудование принадлежало Магическому государству. Если бы её поймали на тайном вывозе инструментов в Империю, за измену могли казнить на месте. 

Сто золотых были не столько платой за дорогу, сколько страховкой на любой возможный случай. 

«Может, проще отвезти к ней самих девочек?… Нет». 

Империя уже наверняка искала нас по всей стране. Вести трёх боевых машин через границу было безумием. 

Лучше всего пока оставаться здесь, во владениях Декарабии. 

— Хорошо. К следующей неделе деньги будут. 

Выбора у меня всё равно не было. 

— Эй, не надо так спешить. Я ведь потом всё верну, да и состояние у них пока не критическое. Можно спокойно… 

— Свяжусь через неделю. Если соберу раньше — раньше. 

— С-серьёзно? Сто золотых за неделю? Эй, да кто ты вообще та-а-а… 

Я оборвал связь и открыл блокнот. 

В прошлой жизни я мог работать всю жизнь и всё равно не увидеть ста золотых разом. Сейчас ситуация была другой. 

Я опережал остальных на десять лет. 

Декарабия — рай для преступников. А там, где много преступников, всегда есть спрятанные деньги. 

«И я прекрасно знаю, что сейчас здесь прячется один особенно крупный экземпляр — Джекира». 

Джекира — серийный убийца с более чем тысячей жертв. Он скрылся от Империи и будет пойман во владениях Декарабии ровно через четыре года. 

Вместе с тайником примерно на тысячу четыреста золотых. 

А значит, если убрать его сейчас, всё спрятанное богатство достанется мне. 

Цель была ясна: 

«1. Убить Джекиру и забрать 1400 золотых. 

2. Отдать Эрвель нужные сто. 

3. На оставшиеся деньги растить девочек после снятия проклятых меток». 

Я перестал писать, заметив, что Эстия уже некоторое время пристально смотрит в блокнот. 

— Эстия? 

— Угу. 

— Нельзя так заглядывать в чужие записи. 

— … Я букв не знаю. 

Она и правда не могла разобрать в блокноте ни строчки. 

— Вот как? Тогда потом научу тебя читать и писать. 

— … Ладно. 

Эстия ещё немного посмотрела на закрытый блокнот, а потом вернулась на диван. 

— Хочу говязий супик… 

После обеда прошло совсем немного, а Марис уже болтала ногами и канючила, то и дело поглядывая в сторону кухни. Она надула губы и косилась туда с таким видом, что я невольно улыбнулся. 

«До сих пор они толком не ели нормальной еды. Неудивительно, что она опять проголодалась». 

Я поднялся с дивана и открыл верхний кухонный шкафчик. 

Марис тут же зашмыгала носом, уловив слабый сладкий запах. 

«Вообще-то я собирался давать их в награду за занятия… Но одну-то можно и просто так». 

Пахло сливочным печеньем. 

— Держите, девочки. По одной каждой. 

Я раздал им круглые печенья с дыркой посередине. У девочек сразу округлились глаза, а у Марис от незнакомого сладкого запаха даже слюнки потекли. 

— Это сливочное печенье. Оно сладкое и очень вкусное… 

— Ам! 

— …лакомство. 

Я ещё не успел договорить, а Марис уже запихнула печенье в рот. Щёки у неё раздулись, глаза тут же засияли. 

— М-м, вкуфно! 

Она даже не спешила глотать и продолжала с наслаждением жевать. 

Эстия и Мирка последовали её примеру. Эстия от неожиданности ничего не сказала, а Мирка лишь заметила: 

— Очень вкусно. 

Похоже, довольны остались обе. 

— Печенька… пропала… 

Марис, расправившаяся со своей первой, явно расстроилась: печенье растаяло во рту слишком быстро. 

— Держи, Марис. 

Эстия разломила своё надкушенное печенье пополам и протянула ей кусочек. 

— С-сестрёнка! 

Марис сияющими глазами приняла подарок и тут же отправила его в рот. 

Эстия тихо хихикнула. 

«Первый раз вижу, как она улыбается». 

Обычно Эстия ходила с угрюмым, почти пустым лицом. Значит, здесь ей уже стало немного спокойнее. 

Возможно, помог и наш вчерашний разговор. 

— Молодец, Эстия. Делиться своим с другими — очень хороший поступок. 

Я похвалил её и погладил по голове. Всё хорошее надо отмечать сразу — так детям проще понять, какими взрослыми они хотят стать. 

Эстия молча принимала ласку, а кончики её ушей постепенно краснели. 

После перекуса я снова собрал девочек. 

Теперь предстояло дело даже важнее, чем убийство Джекиры и добыча тысячи четырёхсот золотых. 

— Девочки, пойдём покупать одежду. 

Экспериментальные халаты, в которых они ходили, уже мало отличались от тряпья. Для здоровья и нормального взросления им нужна была настоящая одежда. 

— Наденьте это и хорошенько закройтесь капюшонами. 

Я спрятал девочек под большими плащами, и мы вышли на улицу. 

После тихого дома Декарабия оглушала. 

— Эй, мудила! Ты сам первым плечом задел! 

— Да брось, братец, это ты в меня влетел. 

Посреди бела дня пьяные старики уже успели устроить драку. В переулках хихикали шайки оборванцев, у заведений в любое время суток откровенно зазывали клиентов женщины. 

Я постарался как можно быстрее увести детей подальше от центра, пока они не начали впитывать местные нравы. 

На окраинной торговой улице висели простые вывески: 

«Одежда». 

«Еда и товары для дома». 

«Кузница». 

Я открыл дверь лавки с вывеской «Одежда». 

— Добро пожаловать! О-хо-хо! 

Нас встретила женщина средних лет с довольно странным макияжем. 

— Мне нужна одежда для детей. 

— Ой-ой, какая жалость! Детского у нас нет, только взрослое! 

Она всплеснула руками. 

«Что у неё с голосом?» 

Для женщины он был слишком низким, будто мужчина изо всех сил старался говорить фальцетом. 

— А поблизости детскую одежду нигде не продают? 

— О-хо-хо! Кто в Декарабии станет покупать детям новые вещи? Здесь или донашивают за старшими, или сами перешивают! 

Хозяйка продемонстрировала дорогую швейную машинку и измерительную ленту. 

— Но не переживайте, у нас всё можно подогнать! Давайте я сниму мерки с малышей? 

Она слишком уж липким жестом поманила девочек к себе. 

Мне это не понравилось, и я сразу заслонил их. 

— Мерки сниму сам. 

— О-хо-хо! Мужчина умеет снимать мерки? Ошибётесь на сантиметр — вся одежда пропадёт. 

— Я раньше учился подгонять вещи. Справлюсь. 

— Надо же, какой хозяйственный мужчина. 

Я взял у неё ленту. 

А затем обнажил меч и направил остриё ей в горло. 

— Ой! Что вы вдруг делаете?! 

— Кто ты такой? 

— Что значит «кто»?! Я самая обычная хозяйка магазина! 

Плохой макияж, которым пытались изобразить лицо женщины. Высокий голос поверх явно мужского тембра. Толстая одежда, скрывающая фигуру. 

— Ты мужчина, переодетый женщиной, верно? 

Я поднёс клинок к самому горлу. 

Дрожь мгновенно исчезла. Приветливые глаза стали ледяными. 

— Покажи настоящее лицо. Иначе отрублю голову прямо сейчас. 

— Кхе-хе-хе… А я ведь думал, что сыграл безупречно. 

Голос в одно мгновение стал низким. 

Он взялся пальцами за подбородок и с мерзким треском начал сдирать с лица кожу. 

«Маска из человеческой кожи?…» 

Сорванная оболочка упала на пол, открыв настоящее лицо мужчины. 

И я сразу понял, кого нашёл. 

— Раз уж увидел лицо Джекиры… живым отсюда уже не уйдёшь. 

Передо мной стоял тот самый человек, за которым я пришёл, — ходячий тайник с тысячей четырьмястами золотых.