Дыхание Мирки было слабым, взгляд расфокусировался, а золотые глаза светились слишком ярко.
«Магия выходит наружу… Перегрузка?»
Почти наверняка началась магическая перегрузка — состояние, при котором человек теряет контроль над силой, и магические каналы не выдерживают потока. Обычно всё прекращается само, когда запас магии истощается. Но Мирка была боевой машиной.
Магии в ней было столько, что естественного истощения можно было просто не дождаться.
— У-у…
Я уложил стонущую девочку на диван.
— Мирка! Ты меня слышишь?!
Эстия схватила её за руку, но ответа не получила.
«Почему именно сейчас?»
Ещё до дневного сна Мирка чувствовала себя нормально. Все три дня после побега она ела вместе с нами, играла с сёстрами и ничем не выделялась. Я лихорадочно перебирал причины и вдруг понял.
«Магические оковы».
Пожалуй, именно их отсутствие и спровоцировало перегрузку. Если представить запас магии как воду в стакане, то оковы всё это время работали чем-то вроде фильтра: постоянно отводили лишнее и не давали уровню подняться выше края. Я снял их — и сила, которой раньше не давали накапливаться, начала копиться в теле, словно осадок, пока не переполнила его.
«Получается, это из-за меня…»
— Дя…дя…
Мирка дрожащей рукой вцепилась в мой рукав. И тогда я увидел проклятую метку на её шее.
«А если использовать её, чтобы остановить перегрузку?»
Проклятая метка поглощала магию, причиняла боль и вместе с силой вытягивала жизненную энергию. Если заставить её работать сейчас, она могла бы высосать из Мирки излишек магии. Сам я не рискнул бы проверять такую идею на ребёнке.
Но у меня была Эрвель. Я схватил артефакт связи.
— Ответь… Давай же.
Звёздный свет собирался в проекцию мучительно долго. Наконец появилась Эрвель.
— Я в душе была, даже не слышала звонка. Что стряслось?
— Нужна помощь.
Вместо объяснений я показал ей Мирку. Лицо Эрвель моментально стало серьёзным.
— Магическая перегрузка?
Она сразу поняла, что происходит. Я быстро рассказал про снятые оковы и состояние Мирки.
— Теоретически можно остановить через проклятую метку, но это опасно. Она ведь высасывает не только магию, но и жизненную силу.
Если проблема только в этом…
— А мою жизненную силу вместо её использовать можно?
— Чего?
Эрвель посмотрела на меня как на психа.
— Ты понимаешь, что можешь сдохнуть? Она не просто так называется проклятой меткой.
— Значит, можно.
Для меня это не было весомым аргументом. С того момента, как я вернулся в прошлое, я решил жить ради этих девочек. Если моя жизненная сила поможет Мирке — пусть забирает сколько потребуется.
— … Врёшь…
Мирка, прочитав мои мысли, слабо покачала головой.
— Зачем… ради такой, как я… Кх!…
Она не понимала, почему я готов рисковать собой ради неё.
— Можешь считать, что я вру.
Не понимает — и не нужно. Я всё равно буду рядом. Даже если в моих поступках есть лицемерие, разве поступок перестаёт быть добрым только потому, что я не показываю всех своих противоречивых чувств?
На лице Мирки мелькнула боль.
— Ты… зачем ты так далеко заходишь?… А-а!…
Перегрузка вошла в последнюю стадию. Магия уже проступала наружу по всему телу.
— Эрвель. Говори, что делать.
Она несколько секунд смотрела на меня, а потом сдалась.
— Ладно. Слушай внимательно.
Эрвель объяснила, как насильно активировать проклятую метку.
— Надрежь палец и приложи кровь к рисунку.
Я сделал.
— Теперь пропусти туда магию.
Я отбросил всё лишнее и влил силу напрямую. По шее Мирки пробежал звонкий треск. Десятки клинков на метке извились и превратились в змей, которые обвили её горло.
Проклятие проснулось.
— Теперь самое важное. Чтобы оно тянуло жизненную силу из тебя, придётся проложить обходной путь.
— Как когда один маг помогает другому наладить циркуляцию магии?
— Именно. Только вместо магии отдаёшь жизнь.
Принцип я понял. Я сосредоточил энергию, исходящую от сердца, и повёл её к кончикам пальцев, словно прокладывал новое русло. Как только жизненная сила коснулась метки, одна из змей впилась мне в палец.
— Кх!…
Боль пронзила руку, будто меня медленно выжимали изнутри. Зато магия Мирки начала уходить обратно в тело. Свет в её глазах слабел, пока они снова не стали обычными золотыми.
Мирка оживала. Я, наоборот, слабел с каждой секундой. Эстия и Марис стояли рядом, затаив дыхание.
Не знаю, сколько прошло времени. Насытившись магией и жизненной силой, проклятая метка снова стала рисунком из клинков, пронзающих крест.
— Мирка, как ты?
Дыхание выровнялось, но она ничего не ответила. И всё же перегрузку мы остановили.
— Арзен… ты сам-то как?
— Нормально. Я привык.
Эрвель видела, что я вру. Из носа шла кровь, глаза налились красным, мышцы ныли так, будто их выворачивало, а голова кружилась. Я не показывал слабости только потому, что рядом стояли дети.
— Ты ведь понимаешь: это была экстренная мера. В следующий раз такой фокус может уже не сработать.
— Понимаю.
Если Мирка не научится управлять собственной магией, перегрузка повторится. Значит, нужно научить её—
— Лучше бы ты дал мне умереть.
Я застыл. Мирка поднялась с дивана. В голосе появились колючки, которых раньше не было.
— Мирка?
— Ты ведь спас меня не потому, что сам этого хотел.
Она читала чужие мысли и чувства. Видимо, мои сомнения Мирка приняла за лицемерную жалость.
— Даже если так, говорить, что лучше умереть…
— Не ври! Я всё знаю! Всё, что у тебя в голове!
Она резко махнула рукой.
— Сестрёнка! Ты чего на дядю кричишь?!
Марис тут же встала между нами.
— Он столько всего сделал, чтобы тебя спасти!
— Марис, когда он меня спасал…
— И что?!
Марис стиснула зубы. Мирка растерялась и замолчала.
— Дядя плохой, что ли?! Он нам супик давал! И печеньки! И одежду мягонькую!
Мирка ничего не ответила.
— А ты сама хуже! По ночам дядю ругаешь, а теперь он тебя спас, и ты даже спасибо не сказала!
Марис никак не понимала, почему Мирка всё ещё держится от меня на расстоянии.
— Дядя тебя бил, как те люди?! Нет же!
— Марис… я…
Похоже, это ударило куда больнее, чем Мирка ожидала. Единственная сестра, которую она считала безоговорочно своей, вдруг оказалась не на её стороне. Мирка метнулась взглядом к Эстии.
— Сестрёнка… Ты же понимаешь! Этот человек…
Эстия ничего не ответила и отвернулась.
— Сестрёнка?…
Глаза Мирки задрожали. Она осталась одна. Если даже сёстры ей не верят, на кого тогда опереться?
Мирка словно тонула в собственном одиночестве. Она беспомощно оглянулась в поисках хоть кого-нибудь и вдруг посмотрела на меня.
— Дядя… А?!
Слово вырвалось само, и Мирка тут же испугалась.
В этом было противоречие, которого она сама не замечала. Когда началась перегрузка, первой она позвала меня. Когда сёстры отвернулись — снова потянулась ко мне.
Даже девочка, способная читать чужую искренность, оставшись совсем одна, выбрала не спрятанные мысли, а поступки, которые видела собственными глазами. И в этом не было ничего неправильного.
— Мирка. Можешь мне не верить.
Я уже говорил себе это раньше. Пусть она считает меня удобным инструментом, которым можно воспользоваться и выбросить.
— Если не доверяешь — можешь в любой момент уйти от меня.
Важно было другое.
— Но я тебя не брошу.
Даже если не сумею стать для неё спасением, я хочу, чтобы Мирка хотя бы знала: на меня можно опереться. Она долго смотрела мне в глаза.
Наверное, сама ненавидела собственные противоречия. Одно дело понять, что человек пытается приблизиться, и совсем другое — позволить ему это сделать.
Наконец Мирка заговорила. Язык заплетался, будто последний вопрос давался ей особенно тяжело.
— Т-ты правда… не бросишь меня, что бы ни случилось?
— Не брошу. Что бы ни случилось.
— Даже если я ударю тебя ножом… даже если предам и сбегу… ты всё равно меня не бросишь?!
Я протянул руку, чтобы погладить её по голове. Мир качнулся. Я не успел ответить.
— Дядя?…
Мирка едва поймала меня. Её голос будто доносился из-под воды.
— Дядя! Очнись! Дядя?! Дядя!
Похоже, проклятая метка забрала слишком много жизненной силы. Так и не ответив на последний вопрос, я потерял сознание у неё на руках.
Перевод выполнен командой «Дом Некроманта»
Телеграм (новости, анонсы, эксклюзивы): https://t.me/domnekromanta
Читать раньше всех на бусти: https://boosty.to/domnekromanta