Когда я очнулся, то лежал на мягкой кровати.
— Ням-ням…
Я попробовал пошевелиться и обнаружил Марис, намертво вцепившуюся в мою ногу.
— Печенька…
Похоже, ей снилась еда: она даже во сне что-то жевала. Эстия, в свою очередь, обнимала Марис и тихо сопела.
За окном ещё была ночь. Я осторожно приподнялся, стараясь никого не разбудить, и заметил в углу Мирку. Синеволосая девочка сидела, обхватив колени.
— Как ты себя чувствуешь?
Она спросила, даже не посмотрев на меня.
— Не переживай. Уже всё нормально.
Не успел договорить, как из носа потекла кровь. Мирка наконец повернулась.
— Зачем притворяешься, что всё нормально?
Я вытер кровь рукавом. Притворяюсь сильным… Интересно, когда это вообще вошло в привычку?
— Тебе от этого легче?
— Нет.
Разумеется, нет. Я тоже человек, и гораздо проще бывает там, где можно спокойно признать слабость.
— Но если из-за этого вы меньше боитесь, я могу притвориться сильным сколько угодно.
Мирка снова спрятала лицо в коленях, будто не услышала. Несколько минут мы молчали.
— То, что ты говорил раньше… это правда?
Я сразу понял, о чём она.
— Да. Что бы ни случилось, я тебя не брошу.
В этом я мог уверять её хоть сотню раз.
— Дурак. Ты из-за меня сам чуть не развалился.
— Скоро пройдёт, не волнуйся.
— Я не волнуюсь.
После вчерашнего разговора я наконец начал понимать, чего ей не хватает. Дилемма дикобразов.
Чтобы согреться, им нужно прижаться друг к другу, но тогда они колются иглами и снова расходятся. Мирка читала чужие мысли и потому слишком хорошо знала, насколько редко люди бывают полностью искренними. Не веря чужой искренности, она сама не могла позволить себе приблизиться.
— Дурацкие выдумки.
Она, конечно же, услышала мои мысли.
— Мне ничья помощь не нужна.
Я ничего не стал доказывать, просто похлопал ладонью по свободному месту рядом.
— Да поняла я… Иду.
После недолгих колебаний Мирка всё-таки пересела ко мне. Я чуть выдвинул рукав, и она почти сразу за него ухватилась.
Даже дикобраз со временем учится принимать тепло так, чтобы не колоть слишком больно. Я вряд ли смогу заставить Мирку совсем убрать иглы, но хотя бы с сёстрами она однажды должна научиться их прятать.
Мирка вертела в пальцах край моего рукава, где засохла кровь, и молчала. Наверняка не представляла, что сказать человеку, который только что едва не умер ради неё. И благодарить неловко, и снова ощетиниться хочется.
— Мирка, в таких случаях можно просто сказать «спасибо».
Я решил научить её не извиняться, а благодарить. Иногда простое «спасибо», сказанное без особой мысли, даёт другому человеку силы жить дальше. Никого уже не волнует, насколько идеально чистыми были чувства в ту секунду, — остаётся сам поступок.
— … Спасибо.
Сухо и явно через силу.
— И тебе спасибо, что сказала.
Я погладил Мирку по голове. Маленькие плечи вздрогнули.
— … Не надо.
— М-м?
Она что, просит не гладить?
— Не гладить по голове?
— … Не умирай.
Вот что она пыталась сказать.
— Мирка, пока вы не вырастете, я никуда не денусь.
— Врёшь. Такие, как ты, всегда умирают первыми.
Она сильнее сжала мой рукав.
— Ты вообще о себе не думаешь. Даже я думаю о себе, хотя я дура. А внутри тебя… тебя самого нет.
Я не нашёл, что ответить. Насколько глубоко её чтение мыслей вообще способно меня увидеть?
— Я хочу тебе верить, но не могу. Даже когда ты пытаешься говорить от чистого сердца, внутри этих чувств тебя самого нет.
Это звучало не как упрёк.
— Поэтому я тебе верю… и всё равно не могу поверить.
Мирка наконец приоткрыла дверь, за которой всё это время пряталась.
«Может, не я один считал, что не заслуживаю прощения… Может, Мирка тоже?»
Я правда собираюсь никогда её не бросать? Или я вообще… Её маленькая ладонь внезапно крепко стиснула мою. Наверное, Мирка снова услышала мысли.
— Если ты меня не бросишь… я тоже тебя не брошу.
Сказав это, она больше не продолжала разговор.
— Ням-ням…
— Хр-р…
В комнате снова остались только сонное причмокивание Марис и ровное дыхание Эстии.
На следующее утро я связался с Эрвель, чтобы извиниться за вчерашнее представление. В проекции появилась совершенно измученная женщина и сразу захихикала.
— Ты хоть помнишь, что вчера устроил? Я вместе с детьми чуть с ума не сошла.
— Прости. Некрасиво вышло.
— Ага. Особенно когда ты такой: «Да нармальна я… мне не привыкать…» — а потом через минуту хлоп и лежишь.
Я молча потёр подбородок. Возразить было нечего.
— Ладно. Как у тебя там дела?
— Про тоннель? С моей стороны всё цело. Если не считать мерзкой сырости и здоровенных крыс, которые иногда вылезают…
Значит, путь пока оставался рабочим.
— Со мной сама разберусь. А ты лучше лежи и восстанавливайся.
— Учту.
Мы закончили утренний разговор. После вчерашней ночи мы с Миркой больше почти не говорили. Ещё около получаса сидели, держась за руки, а потом она первой уснула.
Её последние слова всё ещё не выходили из головы.
«Если ты меня не бросишь, я тоже тебя не брошу».
Я размышлял об этом, готовя завтрак, но яснее не становилось. Чтобы хоть немного отвлечься, я промывал в холодной воде листья салата, когда заметил синюю макушку у входа на кухню.
— Мирка? Давно проснулась?
— Только что.
Она подошла и потянулась к миске у меня в руках.
«Хочет салат?»
Я оторвал небольшой чистый кусочек и протянул ей. Мирка покачала головой.
— Я помогу.
— Поможешь?
Обычно домашние дела её совсем не интересовали.
— Я не ко всему безразлична!…
Она прочитала мысль, возмутилась и тут же тяжело вздохнула.
— Просто не могу смотреть, как работает человек, который вчера чуть не умер.
Вот оно что. В обычный день я отправил бы ребёнка отдыхать, но после нашего разговора решил попробовать довериться ей. Я протянул миску.
— Хорошо. Покажу, что делать.
Нужно было только смыть землю и оторвать места, которые объели насекомые. Мирка разобралась почти сразу. Мы работали рядом, пока она вдруг не замерла.
— А это что за скользкое?
На листе сидела улитка. Мирка заинтересованно коснулась рожка, и тот мгновенно втянулся.
— Это улитка.
— Она кусается?
— Нет. Очень спокойное животное.
Я пересадил улитку ей на тыльную сторону ладони. Та медленно поползла, оставляя блестящий след. Мирка заворожённо наблюдала.
«Я в детстве был таким же».
Стоило найти жука или улитку — мог разглядывать часами. Может, когда-нибудь завести для девочек собаку или кошку? Говорят, домашние животные хорошо влияют на детей.
Мирка вдруг вздрогнула.
— Собак не хочу. Они кусаются.
Откуда она вообще знает собак, если почти ничего не видела за пределами лаборатории?
«Их заставляли драться с обученными псами?…»
Империя и здесь успела оставить ей память, которую не выкинешь.
— Тогда лучше оставлю себе эту.
Мирка, будто убегая от воспоминания, тихонько постучала по раковине улитки. Пожалуй, в её случае улитка и правда подходила лучше. Не кусается, не рычит и вообще никому не мешает.
— Хочешь — попробуй за ней ухаживать.
— Можно?
— Конечно. Каждый день давай маленький кусочек салата и немного воды.
Мирка оторвала часть листа и положила себе на руку. Улитка поводила рожками, почувствовала еду и начала понемногу жевать.
— На.
— М-м?
Теперь кусок салата оказался уже у моего рта.
— Ты тоже ешь.
В любой другой ситуации я просто поблагодарил бы её. Но в глазах Мирки пряталась тревога — примерно так смотрят на больное животное, которое боятся потерять.
— Не думай всякую ерунду и просто ешь!
— Мпф…
Не выдержав моих размышлений, Мирка сама затолкала лист мне в рот. Я растерянно жевал, а она тихо пробормотала:
— Я хочу, чтобы ты… Нет, ничего.
И снова уставилась на улитку.
Перевод выполнен командой «Дом Некроманта»
Телеграм (новости, анонсы, эксклюзивы): https://t.me/domnekromanta
Читать раньше всех на бусти: https://boosty.to/domnekromanta