Пламя обиды улеглось, призрак рассеялся.

И страшилка исчезла.

Тёмная ночь.

Дом с привидениями снова стал таким же мрачным и угрюмым, как прежде, а фары машины освещали его, будто лунный свет.

— А.

Очнувшись от страшилки, я сидел на заднем сиденье автомобиля.

Руки слегка дрожали.

Выбравшись из охваченного жарким пламенем огня, я всё ещё чувствовал сильный отголосок.

— …

Снаружи машины в воздух струился белый дым.

Это был сизый табачный дым.

Заклинательница Ли Ёнхва, прислонившись к машине, курила.

Сквозь рассеивающийся табачный дым её лицо виделось смутно, и она не выражала никаких эмоций.

Лишь веки были слегка опущены.

— Вот как.

О чём она думала.

Табачный дым, который она выпускала, рассеивался мутной пеленой, и луна в ночном небе виднелась смутно.

Фары машины.

Табачный дым.

Мутный лунный свет.

И дом с привидениями, из которого исчезли призраки.

Всё, что здесь произошло, этой ночью так и завершилось.

Два призрака обиды так и исчезли.

Заклинательница Ли Ёнхва спокойно ответила:

— Ты хорошо потрудился.

Табачный дым сдуло порывом ветра.

— Завтра можешь не приходить.

Выходной.

Вчерашняя ночь была утомительной.

Встав с постели, я поджарил ломтик хлеба и сел с чашкой кофе.

— Фу-у.

Я добавил льда в американо и сделал прохладный глоток.

Кофеин был словно средство от усталости.

— Вот что такое страшилка.

Ощущение отличалось от пережитых прежде страшилок.

Накша из «страшилки о лифте».

Кинжал, цели́вший в заклинательницу.

Убийца с коварной враждебностью и призраки матери и ребёнка из дома с привидениями были разными.

_«От обиды становишься злым духом.»_

Теперь я понял, что означают эти слова.

У такого убийцы, как Накша, была психопатическая обида, но призраки матери и ребёнка были другими.

Была и печальная обида, связанная материнской любовью.

— Ничего не поделаешь.

Заклинательница Ли Ёнхва была спокойна.

— По какой бы причине человек ни вредил людям — он злой дух.

Это звучало как твёрдая решимость.

Не должно быть людей, страдающих от страшилок злых духов.

Я понемногу начал ощущать ценность этого дела.

Хлюп.

Холодный американо через трубочку.

Сегодня сладкий выходной, а небо за окном было слишком ясным.

— М-м.

Сначала я думал, не провести ли весь день дома, отдыхая.

Можно посмотреть телевизор или OTT, или вдоволь поспать днём.

Еду заказать с доставкой.

Я собирался провести день так, но вдруг понял, что кое-что забыл.

— А, телефон.

Когда я лежал в машине и засыпал.

Сразу после того, как выбрался из страшилки, я почувствовал крайнюю усталость.

Силы почти не осталось, так что я еле-еле поднял руку — добрался до дома совсем без сил и рухнул в сон.

— Оставил в машине.

Он в машине заклинательницы.

Надо же было оставить его именно там.

— А, надо ехать?

Нет телефона.

Немного неудобно, но если идти за ним — неудобно вдвойне.

Потому что это ощущалось как выход на работу.

— У-у-у. Лень.

Лёжа на полу, я катался по комнате и корил себя.

Оставить телефон, как дурак.

— Вряд ли были срочные звонки.

И поискать нельзя.

И в сообщества не заглянуть.

День без смартфона, похоже, будет ещё неудобнее.

И, подумав, я понял.

— А чем заклинательница обычно занимается в выходные?

В рабочей роли она была спокойной.

В белом ханбоке, держа аккуратный вид, она сосредотачивалась только на деле.

Она казалась чуть ли не трудоголиком.

Когда она сосредоточена на работе, в ней не было ни одного лишнего движения — даже в жесте чувствовалась такая выверенность, что ощущалась грация.

Взгляд, в котором сквозила не просто невозмутимость, а холод, был решителен.

Чем же такая она занимается в выходной?

— Смартфон?

Может, лежит в спортивном костюме и листает телефон?

Или сидит на веранде.

— Может, предаётся одинокой медитации?

Может, сидит в белом ханбоке на прохладной веранде, где веет ветер, и наслаждается чашкой чая.

Возможно, это хобби, которое ей, прямой и строгой, подходит.

Или, как я видел в прошлый раз, поливает клумбу или выращивает орхидеи.

Не знаю, но мне всё же было любопытно, чем она занимается в обычной жизни.

— Хм.

Заодно и телефон заберу.

Заодно.

Я решил заглянуть к заклинательнице.

Ощущение, будто идёшь на работу в выходной, — с точки зрения офисного работника это абсолютно невозможно.

Но на этот раз я решил так.

— Опа.

Я быстро переоделся и вышел из дома.

Топ-топ.

Ощущение дороги на работу и правда было неприятным.

Хотя погода такая ясная, было чувство, будто это не со мной.

— Но это же не настоящий выход на работу.

Зайти ненадолго, поздороваться с заклинательницей, которая, наверное, отдыхает.

Забрать телефон и вернуться.

Очень просто.

Легко.

Тук-тук.

— Заклинательница.

Я постучал и тихо позвал.

Сколько ни стучал, ответа не было.

Реакция была не та, что я ожидал.

— Куда ушла?

В кафе?

Или куда-то ещё?

Машина была на месте.

Тот шикарный спорткар стоял смирно.

Не знаю куда, но, может, в выходной она куда-то ходит поблизости.

— Вот дела.

Позвонить хочется, а телефона нет.

Это было неожиданно.

— А? Её нет дома?

И тут.

Какой-то человек подошёл ко мне и заговорил.

Начало двадцатых?

Женщина в коротких шортах и лёгкой майке, с короткой стрижкой, миловидной внешностью и юным видом.

— Сегодня, похоже, не открылась. Сказала, что выходной.

— А, вот как?

Свежая улыбка, она слегка склонила голову.

— Эта сонбэ не из тех, кто куда-то уходит.

— Что?

Манера говорить была… дружелюбной?

Она слегка огляделась, потом вдруг подбежала и забралась на стену.

Ловко, словно кошка, легко вспорхнула и уселась на ограде.

— Э-эй? Что вы делаете?

— Что делаю? Перелезаю через стену.

— Нет, но ведь это незаконное проникновение.

— Ай, да ладно. Что за мелочность. Я не вор.

Сидя на стене, она рассмеялась.

— Я сюда пришла как приглашённая гостья.

— Что?

Я растерялся ещё больше.

— Э-э, я, я ничего не слышал.

— Что?

От моих слов теперь растерялась та самая незнакомка.

— А вы почему?

— Я здесь работаю. И гостей тоже я провожаю.

— А-а, тот самый новый человек.

О?

Меня знает?

— Тот, кто немного неуклюж в работе и то и дело засыпает.

М-м.

Похоже, обо мне сложилось неверное мнение.

— Да что вы. Вас неверно проинформировали. Я работу делаю довольно хорошо. Вчера ночью, хоть это была сверхурочная, справился безупречно.

— М-м.

Она бросила недоверчивый взгляд.

Миловидная, с быстрыми движениями — в ней чувствовалось что-то незаурядное.

— Что ж, пусть так. Мастерство всё равно проявится.

— Нет, не «пусть так». Я правда хорошо.

— Значит, вы здесь работаете? Подождите немного.

Вжух.

Не дожидаясь моего ответа, она перелезла через стену до конца.

Спустя мгновение.

Скрип.

Дверь открылась.

— Заходите.

Она открыла дверь изнутри.

Я нерешительно, потихоньку вошёл внутрь.

В доме, где не было заклинательницы Ли Ёнхва, веял свежий ветер.

Деревья и цветы на клумбе блестели свежестью под солнцем.

— Как всегда, клумба идеально прибрана. У этой сонбэ есть скрытая аккуратность и что-то вроде мании чистоты.

— Похоже на то?

— Не «немного», а сильно.

Похоже, она хорошо знала заклинательницу.

То, как она без колебаний перелезла через стену, было непринуждённым, словно она перелезала в собственный дом.

Не могу сказать точно, но эта женщина тоже была необычной.

— Извините, а вы кто?

— А, я не представилась?

Шорх-шорх.

Она стряхнула с рук землю и протянула руку.

— Чу Хи Джон.

Широкая улыбка.

— Заклинательница.

Я в изумлении уставился на неё.

Заклинательница?

Впервые встретил заклинательницу, кроме Ли Ёнхва.

— Что?

— М-м?

Чу Хи Джон слегка наклонила протянутую руку.

Ах, точно.

Я поспешно протянул руку и пожал.

— А вы?

— А, я Ким Ючхан.

— А-а, Ким Ючхан. Вы здесь работаете недавно?

— Да, в общем.

На уровне одного-двух дней.

На самом деле я только устроился и был ближе к стажёру.

— Слышала от сонбэ. Что вы только-только притираетесь друг к другу.

— Пожалуй.

— Впервые работаете вместе? Как прошло в страшилке?

Страшилка.

Вспомнился горящий дом с призраками матери и ребёнка.

Заклинательница, излучавшая ледяную стужу среди пламени обиды.

Вспомнился и решительный, сильный образ Ли Ёнхва с «кинжалом Накши».

— Она потрясающая. Холодная, как лёд.

— У этой сонбэ такой стиль работы. Действует холодно, чтобы ни в коем случае не потерять бдительность.

Так у неё всегда?

Это задело что-то странное.

— А, откуда вы так хорошо знаете?

Чу Хи Джон.

Миловидная, она будто прочла мои мысли и лукаво глянула.

— Я раньше была напарницей сонбэ.

Бывшая напарница?

Правда?

Я удивился ещё сильнее.

Действительно, ведь она давала объявление о поиске человека для совместной работы.

Стиль работы заклинательницы Ли Ёнхва не был одиночным противостоянием призракам.

— «Прикрывай мне спину. Хитрые призраки норовят ударить в затылок.»

Страшилка была областью призрака.

Заклинательница была как охотник, входящий в тигриное логово.

Я был тем, кто смотрел за её спиной.

Значит, и раньше.

Был человек, прикрывавший ей спину.

Но я не думал, что встречу его вот так, лицом к лицу.

— Вас Ким Ючхан, верно? Сколько вам лет?

— Двадцать пять.

— Молодой.

Хи-хи.

Она, Чу Хи Джон, прикрыла губы и тихо засмеялась.

— А вам сколько…?

— На сколько я выгляжу?

М-м.

Нелюбимый вопрос.

Почему это я должен угадывать ваш возраст?

— Просто двадцать один?

В таких случаях лучше всего ответить моложе.

Даже если ошибёшься, человеку будет приятно.

— Ха-ха, нарочно занижаете?

Чутьё у неё острое.

И движения, когда перелезала через стену, и наблюдательность.

И профессия заклинательницы.

Возникло какое-то непонятное чувство настороженности, смешанное со странным любопытством.

— Мне двадцать три.

Она была моложе меня.

Холодная и хладнокровная заклинательница Ли Ёнхва и бойкая, живая заклинательница Чу Хи Джон.

Две столь разные по характеру женщины когда-то были напарницами, вместе сражавшимися в страшилках.

Вот это интересно.

Я сразу задал вопрос, который действительно хотел узнать:

— Послушайте, а как вы ладили с заклинательницей Ли Ёнхва? Какие у вас были отношения?