«Неужели всё из-за того, что я не вижу её глаз и выражения лица?»

Грейсон всегда с лёгкостью читал и предугадывал чужие мысли по одному лишь взгляду или мимике собеседника. Но Эдит упрямо прятала лицо за плотной тканью вуали, из-за чего прочесть её истинные думы было решительно невозможно.

Пока карета катилась по Королевскому тракту, Эдит раза два-три мельком взглянула в окно и примерно столько же раз опустила взор на свою юбку. Это было абсолютно всё, что Грейсон сумел уловить.

— Леди Эдит.
— Да?
— Позволь мне увидеть твоё лицо.
— Простите? — от столь внезапной просьбы Эдит удивлённо переспросила.

Грейсон и сам толком не понимал, с чего вдруг сорвались эти слова, но в данную секунду увидеть лицо Эдит казалось ему важнее всего на свете.

— Я сказал: позволь мне увидеть твоё лицо.

При этих словах пальцы Эдит нервно прижали край вуали.
— Но моё лицо прямо сейчас выглядит крайне гротескно.

— Я знаю, что это фальшивка.

— И всё же. Это моё лицо, и даже зная, что оно ненастоящее, я сама каждый раз вздрагиваю, когда смотрюсь в зеркало.

— Я не из трусливых, так что подними вуаль.

Эдит сглотнула и медленно приподняла ткань.

Её лицо, изменённое руками гримёра Джелтона, выглядело куда более омерзительно, чем раньше, но только теперь Грейсон наконец почувствовал облегчение.

— Так гораздо лучше.

В конце концов, человеку было жизненно необходимо видеть глаза собеседника. Сколько бы фальшивых фурункулов ни было налеплено на кожу, янтарные глаза Эдит сияли точно так же, как и всегда.

Ему это нравилось.

Эдит опустила взгляд, задумчиво покусывая губы, словно погрузилась в свои мысли. На её лице, сплошь покрытом волдырями, лишь губы оставались пухлыми и яркими, напоминая спелый плод и приковывая к себе взор.

Грейсон силой подавил внезапно вспыхнувшее желание, которому не хотел давать имени.

— М-м, герцог. Есть кое-что, о чём я бы хотела вам рассказать.

«Вот именно». Как он и ожидал, стоило ему увидеть её лицо, как разговор наконец-то завязался.

Грейсон понимающе кивнул, и Эдит заговорила:
— По поводу тех даров, что вы мне преподнесли, герцог. Которые для меня выбрал граф Хестон.

— Я помню.

— Их... Лилиан и Джулия забрали абсолютно все до единого.

На этот раз раздражение, вспыхнувшее внутри него, было совершенно иной природы, нежели то, что он испытывал мгновение назад, не имея возможности видеть лицо Эдит.

— Какое прискорбное несчастье.

— И не говорите. Я ведь и впрямь ходячее несчастье, не так ли?

Произнося это, Эдит вовсе не выглядела расстроенной, и Грейсону по-прежнему безумно нравилось то, как лихорадочно и живо блестели её янтарные глаза.

А спустя примерно тридцать минут, когда он на самом фестивале столкнулся лицом к лицу с Лилиан...

Грейсон едва сдержался, чтобы не расхохотаться в голос.

«Надо же. Выходит, моя будущая жена вовсе не сумасшедшая, а самая настоящая искусительница».

Весенний фестиваль гремел по всему королевству Сентард, и, разумеется, самое роскошное празднество развернулось в столице — Папорде.

Каждая улица Папорда жила своей уникальной атмосферой, а Королевский тракт — где абсолютно всё стоило баснословных денег — был практически до отказа забит аристократами. Простолюдины, которые из чистого любопытства осторожно заглядывали сюда, быстро отступали, вмиг пасуя перед ослепительным великолепием и огромным числом знатных господ.

В обычных обстоятельствах благородные господа ни за что в жизни не опустились бы до того, чтобы распивать чай за столиками прямо посреди улицы, но на время фестиваля делалось исключение. Безупречно чистые, дорогие чайные столы были расставлены перед многочисленными лавками, тянувшимися вдоль Королевского тракта, и аристократы, наслаждаясь праздничной атмосферой, с удовольствием устраивали себе этот необычный, небудничный послеполуденный чай.

Прогулявшись по фестивалю довольно приличное время, Лилиан почувствовала, что её ноги начинают гудеть от усталости, а потому присела за один из таких столиков, чтобы перевести дух. Она специально облюбовала место, где витрины и зонты от солнца стояли особенно плотно, намереваясь во всей красе продемонстрировать шляпку, ожерелье и браслет, которые красовались на ней сегодня.

Разумеется, Лилиан не собиралась хвастаться ими совсем уж открыто и топорно.

Вид того, как сильно унизили и растоптали Белиту Мейсон, поначалу принёс ей глубокое удовлетворение, но, поразмыслив как следует, она осознала, что не может радоваться этому беззаботно.

Грейсон в последнее время вёл себя совершенно иначе, нежели прежде, — совершая поступки, на которые Грейсон Майерс старого образца никогда бы не отважился. И Лилиан слишком хорошо знала, когда именно наметился этот переломный момент.

«С тех самых пор, как начались разговоры о его женитьбе на Эдит».

Точно так же, как Элиана в своё время соблазнила маркиза, Эдит наверняка провернула какую-то грязную уловку и с Грейсоном. По крайней мере, сейчас, пока Грейсон уделял Эдит столько внимания, Лилиан приходилось сдерживать себя.

Что, ради всего святого, она вообще сделала? Ладно, когда она была миловидной, это ещё имело хоть какой-то смысл, но теперь ведь её лицо превратилось в сплошное кошмарное месиво. Находиться с ней в одном помещении — и то жутко, кажется, будто можно подхватить какую-то заразу... Так с чего вдруг Грейсон проявляет такую мягкость к подобной девке?

Какова бы ни была истинная причина доброты Грейсона к Эдит, Лилиан была свято уверена, что это не продлится долго. Точно так же, как остыл в своё время маркиз, интерес Грейсона к Эдит испарится в самом близком будущем.

Выбросив эти мысли из головы, Лилиан окинула взглядом знатных дам и юных леди, сидевших за соседними столиками.

«Кто-нибудь здесь обязательно её узнает».

Она ещё могла сослаться на то, что ожерелье и браслет куплены ею самой, но вот шляпка, которая красовалась на её голове сегодня, была из самой последней, эксклюзивной коллекции универмага «Арго». Даже если благородные дамы ничего там не покупали, визиты в «Арго» — где абсолютно всё стоило запредельно дорого — прочно входили в их повседневную жизнь, так что кто-то просто обязан был обратить внимание на эту новинку.

Несмотря на то что на улице не было ни малейшего намёка на ветерок, Лилиан без всякой причины демонстративно поправила шляпку, а затем аккуратно сняла её и бережно опустила на стол.

— О боже, неужели это тот самый новый дизайн от дома «Торет»?

Как она и ожидала, одна из молодых леди мгновенно узнала вещь и восторженно воскликнула высоким, звонким голосом.

Лилиан лишь одарила элегантной, сдержанной улыбкой знатных дам, которые повернулись на шум, заинтригованные этой суматохой.

— Я слышала, что эта коллекция вышла всего около месяца назад, и в наш город привезли всего две такие шляпки. Какая же здесь тонкая, безупречная работа.
— Вау, она поистине великолепна.

Лилиан не пришлось проронить ни единого слова — увлечённая юная леди сама с восторгом заполняла паузы в разговоре.

Внимательно изучив шляпку поближе, она с придыханием спросила:
— Вы ведь получили её от герцога, не так ли? Если подумать, графиня ведь с самого детства твердила, что невероятно близка с герцогом, верно?

В обычных обстоятельствах Лилиан без тени сомнения ответила бы «да» — соврала бы, будто Грейсон лично преподнёс её ей, и добавила бы для виду, что чувствует себя ужасно неловко, принимая столь роскошные дары, когда он вовсе не обязан был этого делать.

Однако горький урок, полученный на примере недавнего скандала с Белитой Мейсон, заставил её поостеречься, и Лилиан ограничилась лишь загадочной улыбкой.

Разумеется, самым разумным решением было бы вообще не нацеплять на себя вещи, которые она силой отобрала у Эдит, но Лилиан просто не смогла отказать себе в этом удовольствии — возможности искупаться в восхищённых и завистливых взглядах окружающих.

Остальные знатные дамы тут же оживлённо вклинились в беседу:
— Универмаг «Арго» всегда привозит штучные товары, буквально по одному-два экземпляра, так что достать их — огромная удача... Как же это чудесно, когда о тебе так преданно заботятся каждый раз.
— Кстати, о заботе! Вы ведь и на прошлое чаепитие явились в украшениях, вовсю заявляя, что это личные дары от герцога Майерса, не так ли?

— Раз уж герцог Майерс осыпает вас таким количеством подарков, неужели леди Эдит молчит? Казалось бы, она должна была исходить от жгучей ревности.

При одном упоминании имени Эдит у Лилиан внутри всё перевернулось от желания высказать целую тираду — язык у неё чесался немилосердно, — но она изо всех сил сдержала этот порыв.

И именно в этот миг...

— О боже, герцог Майерс!
— Герцог, вы тоже решили почтить фестиваль своим присутствием?
— Добрый день.

Услышав, как знатные дамы за соседними столиками оживлённо защебетали, а их голоса взлетели на октаву выше от волнения, Лилиан мертвенно застыла на месте.

«Грейсон здесь?»

Насколько Лилиан было известно, Грейсон ещё ни разу в жизни не посещал подобные народные гулянья. Даже в день коронации кронпринца он лишь мельком показался во дворце, где проходила официальная церемония, и наотрез отказался принимать участие в последующих уличных празднествах и торжественном шествии.

— Добрый день, герцог Майерс.

Теперь уже и знатные дамы, сидевшие за одним столиком с Лилиан, начали почтительно приветствовать Грейсона.

А та самая молодая леди, которая чуть ранее первой узнала шляпку Лилиан, уставилась на графиню — так и не удосужившуюся обернуться — взглядом, полным глубокого замешательства.

В высшем свете все поговаривали, будто Лилиан дружит с Грейсоном с самого детства, якобы они настолько близки, что зовут друг друга по имени, и их связывают исключительно доверительные, неформальные узы. Именно в таком ключе их отношения и преподносились в обществе, и этот слух Лилиан распускала самолично. Но поскольку Грейсон ни разу в жизни не потрудился его опровергнуть, Лилиан со временем и сама искренне уверовала в то, что разносимая ею ложь — чистейшая правда.

«Точно. Мне совершенно незачем нервничать. С чего бы Грейсону помнить каждую мелочь, что лежала в тех коробках? Я могу просто поприветствовать его как обычно. Мы ведь всегда отлично ладили».

Набравшись смелости, Лилиан наконец обернулась — и в ту же секунду снова застыла как вкопанная при виде женщины, стоявшей подле Грейсона.

Поскольку абсолютно все приветствовали одного лишь Грейсона, ей и в голову не пришло, что Эдит может быть вместе с ним.

Эдит стояла прямо там, слегка придерживая Грейсона под руку, и смотрела в их сторону. Впрочем, нельзя было утверждать наверняка, что она действительно смотрела. Плотная чёрная вуаль полностью скрывала лицо Эдит, из-за чего прочесть её мимику было решительно невозможно.

— О, сестра. Какая неожиданная встреча.

Голос Эдит прозвучал ярко, звонко и жизнерадостно — совсем не так, как она обычно разговаривала дома.

Лилиан с огромным трудом разомкнула свои оцепенелые, плотно сжатые губы.

— Д-да... Действительно неожиданно.

— И эта шляпка...

— Эдит!

Лилиан резко оборвала слова Эдит звуком, который со стороны прозвучал едва ли не как истошный крик.

— Раз уж мы так давно не виделись подобным образом, не хочешь немного со мной побеседовать?

— Вовсе нет. Я хочу поговорить о шляпке, ожерелье и браслете, которые ты у меня отобрала.

У Лилиан внутри всё оборвалось.

И всё же Лилиан силой спрятала охватившее её паническое смятение и натянула на лицо дежурную улыбку:
— Ты снова мелешь какую-то чушь. Каждый раз, когда с тобой такое происходит, я просто места себе не нахожу от жгучей тревоги за тебя.