Пока карета находилась в движении, он не проронил ни слова.
Поначалу Эдит находила это молчание глубоко неловким и гнетущим, но в какой-то момент оно перестало её тяготить. По сравнению с удушающим, звенящим напряжением, которое она ежеминутно испытывала в поместье Рейнольдс, эта тишина была сущим пустяком.
Спустя довольно продолжительное время экипаж наконец замер, и Грейсон спустился на мостовую через дверцу, которую распахнул кучер.
Лишь опёршись на его руку и сойдя на землю, Эдит осознала, что что-то идёт не так. Это место не имело ничего общего с резиденцией графа Мейсона, да и не находилось даже близко от неё. Они стояли прямо перед стоянкой каретных экипажей на Королевском тракте.
Эдит удивлённо приоткрыла рот и снизу вверх воззрилась на Грейсона, но принц, не говоря ни слова, просто крепко взял её за ладонь и самым естественным образом повёл за собой вдоль Королевского тракта.
Так они и прибыли сюда — в ресторан «Бомон».
Обычно это заведение гудело от огромного наплыва посетителей, но сегодня «Бомон» встретил их абсолютной, первозданной пустотой. Точно так же, как и во время их прошлого визита, их почтительно проводили на третий этаж и усадили за столик у окна. И снова на всём этаже не было ни единой души, кроме них двоих.
Как и прежде, официанты не стали приносить меню.
Словно они заранее знали о прибытии Грейсона и всё шло строго по плану, они споро и бесшумно расставили на столе изысканные закуски и вино.
Всё ещё пребывая в крайнем замешательстве, Эдит приподняла свой бокал, позволяя слуге наполнить его. И лишь когда официант, поймав на себе короткий взгляд Грейсона, почтительно удалился обратно вниз, она слегка подалась вперёд и спросила тихим голосом:
— Герцог, почему мы здесь?
— А ты как думаешь?
— Ну, откуда мне знать. Я была уверена, что мы направляемся в резиденцию графа Мейсона. Вы ведь лично пообещали Белите Мейсон в прошлый раз, разве нет?
— Пообещал.
Эдит забеспокоилась, не перепутала ли она часы приёма, и принялась оглядываться по сторонам в поисках настенных часов, но в зале ресторана их нигде не было видно.
— Неужели я ошиблась со временем?
Грейсон неторопливо достал свои карманные часы и продемонстрировал их ей. Стрелки замерли на отметке 5:10 вечера.
С момента запланированного начала празднества в семействе Мейсон пролетело уже десять минут, а Эдит слишком хорошо помнила, с какой маниакальной, пугающей точностью Грейсон всегда относился к регламенту времени.
— Тогда... быть может, я перепутала саму дату?
Ещё сегодня утром Джулия только и делала, что без умолку трещала о грядущем приёме в семействе Мейсон, так что ошибка в дне была абсолютно исключена. Но мысль о том, что Грейсон — человек, который лично пообещал присутствовать, — мог столь бесцеремонно нарушить своё слово, казалась ещё более невероятной.
— Дата правильная. Сегодня, — спокойно ответил Грейсон, беря с тарелки печенье, украшенное мелко нарезанными фруктами.
Эдит поймала себя на мысли, что пальцы, держащие десерт, были поразительно длинными и красивыми, но тут же поспешно тряхнула головой, прогоняя наваждение, и спросила:
— Но тогда почему мы не едем на приём? Зачем вместо этого мы приехали сюда?
— Просто потому что.
Грейсон отправил маленькое печенье в рот и перевёл взор на окно.
— У меня просто нет ни малейшего желания туда идти. И мне захотелось полюбоваться отсюда видом в этот предвечерний час.
Эдит проследила за его взглядом и тоже посмотрела в окно. С высоты третьего этажа ресторана «Бомон» вдалеке раскинулась река Теван, чьи воды медленно окрашивались в глубокие багровые тона, ловя на себе угасающие лучи заходящего солнца.
Это было неописуемо красиво.
Она оторвала взгляд от реки и украдкой покосилась на него.
Его светлые, платиновые волосы отливали тем же мягким багровым золотом от света, струившегося сквозь оконное стекло. Глубокие тени, которые закат отбрасывал на его лицо, делали Грейсона ещё более похожим на безупречное изваяние, чем обычно.
Эдит снова перевела взор на окно и тихо произнесла:
— Вас ведь все там ждут, герцог.
— Скорее всего, так и есть.
— И тем не менее вы демонстративно приехали сюда... Это просто безумие.
— Пожалуй. Я подумал, почему бы мне хоть раз в жизни не совершить какое-нибудь безумство.
Эдит плотно сжала губы, затем расслабила их и посмотрела прямо на него сквозь вуаль:
— Это из-за меня?
— Из-за тебя?
— Вы ведь вспомнили мои слова о том, что я не хочу идти на этот приём, и именно поэтому привезли меня сюда?
Он оторвал взор от окна и медленно перевёл его на Эдит.
Как и всегда, на его лице застыло выражение, которое не выдавало абсолютно никаких мыслей.
— Если я скажу «да», это тебя растрогает?
— Ещё как.
— Ну, тогда давай остановимся на этом варианте.
И снова её сердце бешено заколотилось в груди. Эдит принялась медленно выравнивать дыхание, отчаянно пытаясь усмирить бег своего пульса, который мчался с безумной скоростью.
Пока она пыталась совладать с собой, подошёл официант и расставил на столе основные блюда. Грейсон негромко шепнул ему пару слов, после чего слуга почтительно кивнул и удалился обратно вниз.
Спустя мгновение на этаж поднялся небольшой музыкальный ансамбль. Музыканты скромно заняли места в стороне и заиграли неторопливую, тягучую мелодию.
Заходящее солнце, медленно погружавшиеся в сумерки пейзажи за окном, тихие переливы музыки и восхитительные блюда перед ними...
Это был поистине безупречный вечер.
Она ожидала, что Уайетт устроит ей жестокую головомойку за то, что они так и не явились на приём к семейству графа Мейсона, но, к счастью, всё обошлось без лишних неурядиц.
Напротив, семейство Рейнольдс выглядело на редкость довольным тем, что спесь с обычно невыносимых Мейсонов наконец-то знатно сбили.
Лишь значительно позже Эдит узнала, что после той выходки Белита Мейсон окончательно закрепила за собой в высшем свете позорную славу бесстыжей лгуньи.
Тем временем сама Эдит была по уши погружена в дела.
Поскольку венчание сдвинули вперёд целым месяцем ранее, ей предстояло продумать и подготовить колоссальное количество вещей. Все необходимые свадебные атрибуты — от подбора подвенечного платья до букета невесты — изначально должен был оплачивать и собирать маркизат, однако герцогский дом Myers решил направить к ней своего личного, знаменитого на всю столицу модельера.
Маркиз Уайетт остался крайне доволен этим решением, радуясь, что это сбережёт его собственные средства, но вот Джулия была вне себя от бешенства из-за того, что столь прославленный кутюрье станет шить свадебное платье для какой-то Эдит.
Вдобавок ко всему Грейсон лично прислал ювелирные украшения, которые Эдит должна была надеть в день свадьбы.
Роскошное ожерелье, серьги, браслеты и даже изящные шпильки для волос.
Ни одна из этих вещиц не была дешёвой, и на сей раз ни Джулия, ни Лилиан не посмели даже пальцем к ним прикоснуться. Ведь если бы Эдит не появилась в них на церемонии, Грейсон совершенно точно счёл бы это как минимум странным.
Все свадебные приглашения были спешно перепечатаны и разосланы заново с изменённой датой. И хотя среди приглашённой знати, которая планировала свой визит на май, поползли недовольные жалобы, ни одна из этих претензий так и не долетела до ушей Эдит.
И вот наконец наступила последняя неделя марта.
Эдит сидела в роскошной герцогской карете, которая держала путь прямиком к Королевскому тракту.
Если честно, в том, что она надумала совершить сегодня, не было какой-то жесткой, жизненно важной необходимости. Однако перед тем, как навсегда и безвозвратно покинуть поместье Рейнольдс, она твёрдо решила позволить себе небольшое, совершенно невинное развлечение.
«Но для этого мне обязательно понадобится помощь герцога».
Пока они ехали к Королевскому тракту, где вовсю гремел весенний фестиваль цветов, Грейсон, судя по всему, даже близко не понимал, почему Эдит так упрямо настояла на свидании в столь многолюдном и шумном месте.
Она подумывала было раскрыть ему свои мотивы, но вовремя осеклась, рассудив, что со стороны это прозвучит излишне мелочно.
«Ну да ладно. Даже если герцог поведёт себя совсем не так, как я рассчитываю, это не имеет значения. По крайней мере, Лилиан эта выходка совершенно точно заставит изрядно понервничать».
Весенний фестиваль цветов традиционно гремел всю последнюю неделю марта. Эдит слишком хорошо помнила, как сильно Лилиан обожала эту пору, ведь именно в эти дни её кожа всегда выглядела особенно сияющей и безупречной. Начиная с самого детства и по сей день, Лилиан не пропустила ни единого дня празднеств на Королевском тракте.
«Лилиан абсолютно точно явится туда, нацепив на себя все те дары, что она у меня нагло отобрала».
Насколько Эдит было известно, Грейсон за всю жизнь ни разу не показывался на улицах города в разгар этого фестиваля. И если дело обстоит именно так, то Лилиан — которая знала Грейсона куда лучше, чем Эдит, — никак не могла не быть осведомлена об этой его привычке.
«Раз уж он никогда прежде не приходил, она будет свято уверена, что он не явится и в этот раз».
Украшения, продававшиеся эксклюзивно в универмаге «Арго».
Разумеется, Лилиан могла бы купить их и на свои собственные средства, но она абсолютно точно принялась бы вовсю бахвалиться перед всеми, будто получила их в дар от самого Грейсона.
Ещё задолго до того, как вообще поползли первые разговоры о возможном союзе между Эдит и Грейсоном, Лилиан без умолку трещала о нём на каждом углу. О том, насколько близко они общаются, о том, какими неформальными и доверительными были их отношения, о том, как невероятно добр он был к ней, и как он самолично подошёл поприветствовать её на прошлом балу, заставив абсолютно всех исходить от жгучей зависти...
И только теперь, лично узнав человека по имени Грейсон, Эдит окончательно осознала, что все те упоительные истории были не более чем тщеславным, бессовестным враньем.
Эта её спесивая привычка никуда не могла испариться лишь потому, что Лилиан выскочила замуж.
«Она ведь вечно выставляла меня воровкой с липкими пальцами».
До своего замужества Лилиан обожала прятать дорогие вещицы, а затем сваливать всю вину на Эдит, получая извращённое наслаждение от возможности ядовито критиковать воспитание и происхождение её покойной матери Элианы.
«Что ж, сегодня ты на собственной шкуре прочувствуешь всё то, что мне довелось пережить тогда».
Грейсон сидел напротив неё, чувствуя лёгкое, смутное беспокойство, однако он никак не мог взять в толк, откуда вообще взялась эта накатившая на него тревога.
Вуаль, скрывавшая лицо Эдит, раздражала его до безумия.
В последнее время Эдит прятала лицо под этой плотной тканью решительно каждый божий день. Единственный раз, когда ему довелось во всех деталях увидеть её черты, случился во время их визита в театр «Лев», когда она прямо при нём обновляла свой жуткий грим.
Но то мгновение пролетело абсурдно, болезненно быстро. И стоило этой мимолётной вспышке растаять, как плотная ткань вуали вновь надёжно укрыла её лицо от его взора.
Нельзя сказать, что мир вокруг него рухнет лишь от того, что он не может видеть лица Эдит, и тем не менее Грейсон искренне не понимал, почему этот пустяк вызывает в его душе столь сильное, упрямое раздражение.