Пусть в приглашении и было чётко указано, что приём начинается ровно в пять часов вечера, время прибытия аристократов сильно разнилось.

Дворяне из семей равного или более низкого сословия, как правило, являлись пораньше, в то время как семьи, чей титул превосходил ранг хозяина вечера, позволяли себе задержаться на десять-тридцать минут.

Однако Грейсон ещё ни разу в жизни никуда не опаздывал.

Он неизменно переступал порог места проведения торжества ровно в ту минуту, которая значилась в пригласительном билете. Именно поэтому, едва стрелки часов начали приближаться к пяти вечера, абсолютно все гости в поместье графа Мейсона столпились у окон и террас, то и дело бросая нетерпеливые взгляды на парадный въезд.

И тем не менее, когда часы торжественно пробили назначенную пору, Грейсон так и не появился.

Когда пролетело десять минут, затем двадцать, а принц всё ещё не соизволил явиться, графиня Мейсон лишь снисходительно улыбнулась и непринуждённо обронила:
— Похоже, леди Эдит слишком долго прихорашивалась и теперь они опаздывают.

Человеком, который тут же поспешил ей ответить, оказалась Джулия.
— Вряд ли дело в этом. Перед моим отъездом герцог уже лично приехал за Эдит, и они покинули поместье вместе.

Маркиза Джулия только что сама переступила порог приёма. Стоило ей озвучить это, как все присутствующие мгновенно повернули головы и уставились на Белиту. Замявшись в неловком замешательстве, Белита всё же выдавила из себя:
— Быть может, в дороге возникли непредвиденные обстоятельства? Всё-таки герцог — человек чрезвычайно занятой.

— Даже если и так, он не из тех, кто станет опаздывать... — пробормотал под нос один из аристократов, который был довольно близок к окружению Грейсона.

В этот миг Белиту захлестнуло неистовое желание с размаху влепить этому дворянину пощёчину прямо по его наглому рту, однако вместо этого она сдержанно произнесла:

— Он пообещал мне — лично, — что придёт, поэтому я абсолютно уверена, что он будет.

Ведь Грейсон был именно таким человеком. Знали они его близко или нет, но абсолютно все в высшем свете были прекрасно осведомлены о том, с какой маниакальной точностью он всегда держал своё слово.

Однако время неумолимо шло, все приглашённые гости уже давно собрались, а Грейсон так и не появлялся.

К этому моменту под льющуюся музыку пары уже должны были кружиться в танце, но никто из присутствующих не сдвинулся с места. Все застыли в томительном ожидании Грейсона, который обязан был явиться.

Белите казалось, что она сейчас задохнётся и упадёт в обморок от накатившей паники, но она через силу продолжала держать на лице сладкую улыбку, раз за разом бросая лихорадочные взгляды на парадные двери.

Было уже около шести часов вечера, когда несколько уставших знатных дам ненадолго отлучились в дамскую комнату и вскоре вернулись обратно. Они принесли с собой ошеломляющую новость, которую только что услышали от ожидавших снаружи служанок.

— Похоже, герцог Майерс сегодня вообще не приедет. Моя горничная говорит, что прямо сейчас герцог наслаждается ужином вместе с леди Эдит в ресторане «Бомон».

— О боже, я только что тоже об этом услышала!.. Рассказывают, будто он арендовал весь «Бомон» до последнего стула!

В ту же секунду взгляды абсолютно всех присутствующих скрестились на Белите. На неё уставились десятки глаз, безмолвно и сурово требуя ответа, что, чёрт возьми, здесь происходит. В этих взглядах читалась гремучая смесь из открытого обвинения и язвительной насмешки.

Часть из этих взоров принадлежала людям, которые изначально вообще не горели желанием тащиться на этот приём, а явились сюда исключительно ради того, чтобы лично засвидетельствовать присутствие Грейсона.

Белита ещё ни разу в жизни не оказывалась в столь унизительном положении, и она попросту не знала, как реагировать. Всё, что ей оставалось, — это беспомощно бегать глазами по сторонам.

Не в силах больше выносить этот позор, графиня Мейсон поспешила взять слово:
— Он, должно быть, просто перепутал дату.

— Да разве такое вообще возможно?

Лилиан, которая только и ждала подходящего момента, немедленно вклинилась в разговор:
— Я слышала, что за графиком герцога с маниакальной точностью следит его главный помощник. К тому же, по словам маркизы Джулии, Эдит сегодня тоже нарядилась, будучи свято уверена, что отправляется именно на этот приём...

— Ну, тогда герцог никак не мог не знать. Получается, он просто решил не приходить?

— Или, быть может, леди Белита нам соврала?

— Если подумать, всё это с самого начала выглядело странно. Герцог Майерс не из тех мужчин, кто станет сам подходить к даме и напрашиваться к ней на вечер.

— А как же подарки, о которых она трещала? Это тоже было чистой водой враньём?

Лицо графа Мейсона исказилось от злости и стыда, а графиня Мейсон так и не нашлась, что сказать в ответ.

В конце концов, все они знали о случившемся исключительно со слов Белиты; ни один из них не был свидетелем той встречи в парке.

Лицо Белиты стало мертвенно-бледным.

Она всего лишь самую малость приукрасила действительность. Явись Грейсон сегодня хоть на мгновение, всё это не имело бы ровным счётом никакого значения. Она действительно вплела в свой рассказ немного лжи, но была свято уверена, что эти подробности никогда не всплывут наружу прямо во время празднества. Да даже если бы и всплыли — она прекрасно знала, что Грейсон не из тех мужчин, кто станет утруждать себя тем, чтобы лично опровергать каждую глупую женскую сплетню.

Возможно, после этого Грейсон стал бы смотреть на неё с чуть меньшим уважением, но он в любом случае без пяти минут муж другой женщины. Так какая разница, что именно он о ней думает? Всё, чего Белита так страстно желала, — это лишь искупаться в восхищённых и завистливых взглядах знатных дам.

Но Грейсон не пришёл.

Хуже того, он у всех на виду отправился в «Бомон» вместе с Эдит. Каждое слово, произнесённое Белитой, в миг превратилось в бессовестное враньё. И поскольку её ещё ни разу в жизни не подвергали столь открытому и жестокому порицанию...

— Хнык...

Она наконец не выдержала и разрыдалась в голос.

Графиня Мейсон испуганно ахнула и поспешила утешить дочь, но Белита уже никак не могла остановить рыданния.

Пока графиня под руку уводила рыдающую Белиту прочь с приёма, Лилиан так и не смогла стереть торжествующей улыбки со своего лица.

Эдит и понятия не имела о том, что происходит.

Она была абсолютно уверена, что они отправляются на вечер к семейству графа Мейсона, а потому готовилась соответствующим образом. На сей раз она с помощью Ленни облачилась в роскошное платье и аккуратно расчесала волосы.

Причина, по которой она выбрала шляпку с тёмно-синей вуалью вместо привычной чёрной, крылась исключительно в уважении к положению Грейсона. Ей, как и всегда, хотелось надеть глухую чёрную ткань, чтобы выглядеть так, словно она направляется на похороны, но ей меньше всего хотелось ставить Грейсона в неловкое положение перед обществом — ведь им совсем скоро предстояло жить вместе.

Поэтому ради этого приёма она раз за разом твердила себе: даже если её лицо выглядит чудовищно, она не должна производить впечатление безумной, бьющейся в истерике сумасшедшей. А поскольку её облик в любом случае будет надёжно скрыт за плотной вуалью, в макияже не было никакой нужды, и все её сборы завершились на редкость быстро.

Когда Грейсон приехал за ней, она стояла у окна своей спальни, задумчиво и неторопливо разглядывая раскинувшееся внизу поместье маркиза, которое ей суждено было покинуть в самом близком будущем.

Едва до неё донеслось известие о прибытии Грейсона, она начала спускаться по парадной лестнице, как вдруг заметила Матео. Брат замер на полпути к первому этажу, сверля её тяжёлым, яростным взглядом.

— Не вздумай выкинуть какую-нибудь глупость, Эдит. Если ты опозоришь нашу семью ещё хоть раз, то даже если отец закроет на это глаза, я тебе этого не спущу.

«Ну ещё бы ты спустил. Словно твой паршивый характер вообще способен когда-нибудь измениться».

После женитьбы на Юлии Матео в какой-то мере научился держать себя в руках. Его издевательства больше не выливались в открытое, яростное насилие, став скорее скрытными, подлыми и извращёнными.

В сознании Эдит мгновенно всплыло отчётливое воспоминание — из тех времён, когда её мать была ещё жива, уехав на несколько дней вместе с маркизом по делам. В тот день Матео без спроса заявился в комнату к Эдит, пока она тихо сидела у себя, развалился на диване, завёл праздную болтовню, а затем демонстративно и намеренно выплеснул горячий чай себе на брюки. После чего приказным тоном бросил Эдит:

— Вытри это, Эдит. Своими руками.

В те дни она до безумия боялась гнева семейства Рейнольдс и была обязана постоянно оглядываться на хрупкое положение своей матери, а потому у неё не оставалось иного выбора, кроме как беспрекословно подчиниться. И пока она вытирала его бедро сухой тканью, его липкий, омерзительный взгляд ещё очень долго и сально блуждал по её телу.

«Если вспомнить, в тот самый раз...»

В комнату внезапно вошёл Фредерик.

Как раз в тот миг, когда Эдит начала до смерти пугаться всё более прерывистого и тяжёлого дыхания Матео, Фредерик резко распахнул дверь и переступил порог. Не явись он тогда, всё то, что назревало в покоях, совершенно точно зашло бы куда дальше.

Внезапный визит Фредерика в одно мгновение разрушил эту сальную, порочную атмосферу. Он бесцеремонно плюхнулся на диван прямо подле недовольного Матео и принялся без умолку болтать о всяких пустяках, пока наконец домой не вернулись маркиз и её покойная мать.

«Неужели он тогда пришёл ради того, чтобы спасти меня?.. Да нет, бред какой-то. Быть того не может».

Эдит решительно выкинула эту внезапную мысль из головы и, проигнорировав выпад Матео на лестнице, попыталась молча обойти его и спуститься вниз.

Однако Матео грубым движением перехватил её за руку.
— Отвечай, когда к тебе обращаются, Эдит.

Больше всего на свете Матео ненавидел, когда его мешали с пустотой и игнорировали. Эдит посмотрела сквозь вуаль прямо ему в глаза и отчеканила:

— Не вздумаю. И не делай глупостей. Герцог уже ждёт меня внизу, так что не соизволишь ли ты отпустить мою руку? Мне больно.

Матео явно был взбешён этой её дерзкой и высокомерной манерой общения, однако, понимая, что Грейсон действительно ждёт у входа, у него не оставалось иного выбора, кроме как выпустить её руку.

Спускаясь по лестнице, Эдит услышала, как Матео, яростно скрежеща зубами, процедил ей вслед:
— Распутная девка.

Эдит искренне не могла этого понять.

«Я ведь ни с кем не встречалась, ничего дурного не совершала. Если уж на то пошло, пошло и вульгарно ведёте себя как раз вы сами — так с чего ради вы вечно швыряете эти слова мне в лицо? Неужели только из-за того, что мой настоящий отец был родом из какой-то захудалой деревенской семьи?»

Подавив волну отвращения и глухой обиды, вскипевшую в груди, Эдит спустилась в просторный холл первого этажа и сразу увидела Грейсона, который ждал её в самом центре зала.

В ту же секунду, едва её взор упал на его статную, исполненную аристократического величия фигуру в лучах ослепительной люстры, вся тошнота, которую в ней растревожил Матео, бесследно испарилась.

Тук. Тук. Тук.
Сердце бешено пустилось вскачь.

У неё просто не нашлось душевных сил размышлять о том, почему её сердце колотится столь неистово, совершенно не так, как обычно. Эдит заворожённо шла прямо к нему, словно в оцепенении, а затем робко опустила свою ладонь на его протянутую руку.

Они вместе покинули особняк и поднялись в карету. И хотя экипаж ещё даже не успел выехать за пределы поместья, одно лишь присутствие Грейсона рядом в тишине кареты принесло ей такое облегчение, словно она наконец-то смогла вздохнуть полной грудью.