Однако Грейсон дал ответ, совсем не похожий на тот, на который надеялась Эдит.

— Хорошо.

Лицо Белиты заметно просияло:
— Я рада, герцог. Для всех гостей это будет незабываемое время.
— Да. Что ж, приятного вам отдыха, леди Мейсон.
— И вам, герцог.

Ей едва удалось отделаться от Белиты. Однако лицо Эдит было далеко не радостным.

Стоило им отойти на достаточное расстояние, как она наконец заговорила:
— Я не хотела идти на этот приём, герцог.
— На то есть причина?

Она не могла прямо сказать: «Потому что всё это неизменно заканчивается тем, что люди начинают считать меня сумасшедшей», а потому попыталась подыскать подходящее оправдание.
— ...Мне не нравится, когда на меня глазеют и перемывают мои кости.
— В статусе герцогини тебе ещё не раз придётся устраивать приёмы, даже если у тебя не будет ни малейшего желания. От всего на свете не укроешься, мисс Эдит.
— Разве это обязанность герцогини?
— Да.
— Но прямо сейчас я ещё не герцогиня.
— Мы ходим на свидания уже больше месяца, это наша пятая встреча. Самое время показаться на публике вместе. Приём у семейства Мейсон — вполне подходящее место, чтобы представить тебя свету.
— У вас всегда всё расписано по плану, герцог. Но прежде чем строить эти планы, разве не было бы славно хоть раз поинтересоваться моим мнением?

Губы Грейсона плотно сжались, и у Эдит внутри всё похолодело.
«Неужели я перегнула палку?»

Ей до безумия не хотелось идти на приём, устраиваемый Белитой, которая столь неприкрыто её игнорировала. В тот миг, когда Белита посмотрела на неё в упор и заявила, что ждёт их вместе, Эдит уже в мельчайших деталях видела, что именно произойдёт на этом вечере.

Пока мама была жива, она встречала эти нападки с улыбкой. После её смерти Эдит научилась давать отпор, выплёскивая эмоции без остатка. Но это вовсе не означало, что ей не было больно.

«Ведьма из Моулда». «Дочь ведьмы». «Паршивая кровь».

Этот ядовитый шёпот каждый божий раз превращался в острые шила, вонзавшиеся прямо в её сердце. Чтобы спастись от боли и не позволить себя растоптать, она раз за разом повторяла себе: «Это не обо мне. Мне не нужно это слушать. Они брызжут ядом просто от зависти».

Но раны, нанесённые глубоко в душу, так просто не заживали. И всё же, пока мама была жива, Эдит могла уткнуться в её объятия и хотя бы выплакать всё то, как сильно она это ненавидит и как её всё злит. Но теперь она осталась совсем одна. Ей нельзя было показывать никому свою хрупкую, готовую вот-вот рухнуть изнанку. Ведь она никогда не знала, кто именно решит использовать эту слабость, чтобы нанести ей сокрушительный удар.

Поэтому, несмотря на чёткое понимание того, что вплоть до самой свадьбы и обретения законной власти ей необходимо во всём подстраиваться под настроение Грейсона, она всё же не сдержалась и высказала ему всё в лицо.

Эдит опустила взгляд и сильно прикусила нижнюю губу.

Когда размеренный шаг Грейсона внезапно прекратился, Эдит тоже остановилась, но так и не нашла в себе смелости вскинуть голову и посмотреть на него. В этот миг его рука приподнялась, приближаясь к её лицу. Эдит хотела было отпрянуть, но лишь крепко зажмурилась, заставив себя выстоять.

Ей показалось, что сейчас последует пощёчина — точь-в-точь как от Уайетта или Матео, — но вместо этого он лишь едва ощутимо коснулся кончиком пальца её закушенной нижней губы.
— Ах...

Ошарашенная этим неожиданным прикосновением, Эдит резко вскинула голову. Она ожидала увидеть на его лице гнев или раздражение, которое обычно проступало у Уайетта, стоило пойти против его воли. Но Грейсон смотрел на неё сверху вниз всё теми же бесстрастными глазами, что и всегда.

— Если ты высказываешь пожелание, тебе следует дослушать и ответ, мисс Эдит.

Пока Эдит растерянно хлопала ресницами, он мягко провёл большим пальцем по её нижней губе. Это нежное, странно растекающееся тепло заставило её тело мгновенно напрячься.

— Когда ты вот так кусаешь губы и опускаешь голову, кажется, будто беседа на этом окончена, и я просто не знаю, как мне поступить.
— ...Неужели бывают моменты, когда и вы не знаете, как поступить, герцог?

На вопрос Эдит он слегка наклонил голову набок, затем снова выпрямился и произнёс:
— Пожалуй, да. По крайней мере, прямо сейчас.

В этот самый миг налетел резкий порыв ветра, сорвав шляпку с головы Эдит и унеся её прочь. Из-за этого шума она так и не смогла толком расслышать его тихий голос. Грейсон перехватил Эдит за руку, когда она пошагнула было за улетающим головным убором, удерживая её на месте, после чего сам зашагал следом за шляпкой.

Эдит в полном оцепенении осталась стоять, наблюдая, как он даже в такой момент двигался своей неизменно размеренной, исполненной аристократизма походкой. То, как он остановился перед упавшей шляпкой и изящно наклонился, чтобы поднять её, выглядело словно сцена из театральной пьесы.

Когда он вернулся, она протянула руку, чтобы забрать вещь, но он сам аккуратно водрузил шляпку обратно ей на голову, проговорив:
— Я прислушаюсь к мнению мисс Эдит.
— К моему мнению?

Из-за того, что он надел на неё шляпу так внезапно, Эдит настолько растерялась, что начисто позабыла собственные слова.

Поправив головной убор как надо, он нежно убрал за ухо выбившиеся пряди её волос и добавил:
— К тому, что мне следует поинтересоваться твоим мнением, прежде чем строить планы.
— Ах...

Она никак не ожидала, что он так легко примет её сторону. Но прежде чем Эдит успела в полной мере распробовать это щемящее чувство в груди, Грейсон снова двинулся вперёд.

— Однако на этот приём к семейству Мейсон нам всё же лучше отправиться вместе. Я уже дал своё слово.
— Да. Я пойду.

Один-единственный раз она уж как-нибудь вытерпит.

Они шли в тишине и вскоре добрались до самой окраины парка. Словно предупреждая о том, что отныне впереди раскинулся дикий, заброшенный лес, в конце аллеи высилась табличка:

[Опасно]

И всё же, поскольку этот лесной массив находился в черте города, он не казался слишком мрачным или пугающим. Деревья здесь высились густо и величаво, но сквозь их раскидистые кроны пробивалось предостаточно солнечного света.

— Ну что, повернём назад? — спросил Грейсон, остановившись перед предупреждающим знаком.
— Но ведь беличье семейство может быть где-то там, в чаще...

В ответ на слова Эдит Грейсон тихонько хмыкнул, опустил взгляд на плетёную сумочку в её руках и поинтересовался:
— Внутри припрятано угощение для семьи белок?
— Да, ну... что-то вроде того.
— Вот как. Что ж, тогда идём вперёд, пока не встретим это беличье семейство.

Тропинка, уходящая вглубь леса, разительно отличалась от мощёных аллей парка — это была обычная земляная стёжка, пролегавшая сквозь густые заросли кустарника. Шагать по ней в выходных туфлях было не слишком удобно, но поскольку двигались они не торопясь, опасным этот путь назвать было нельзя.

Эдит, которая во все глаза высматривала камни под ногами и украдкой озиралась по сторонам в поисках хоть каких-то следов цыган, даже не заметила пристального взора Грейсона, который изучал её с неослабевающим вниманием.

«Что именно она ищет? На поиски белок это мало похоже».

Пока они брели по земляной тропе, её обувь стремительно покрывалась грязью — зрелище, которое Грейсон в обычной жизни просто на дух не переносил. Однако его любопытство касательно того, что на самом деле затеяла Эдит, сейчас перевешивало всякое брезгливое чувство.

Эдит упрямо шла вперёд. Лес постепенно становился всё гуще, а тропика — всё уже. Высокая трава, вымахавшая уже выше пояса, вовсю наступала на тропу. Грейсон своей рукой раздвигал эти заросли, расчищая им путь, но Эдит в своём сильном волнении этого даже не замечала.

Внезапно Эдит сошла с тропинки и принялась продираться прямиком сквозь густую траву. Грейсон, стремительно последовавший за ней, обнаружил небольшую хижину, ютившуюся под сенью раскидистого дерева. То была лачуга, которую можно было запросто проглядеть, не приглядывайся ты в упор, настолько надёжно её укрывали высокие стебли.

Судя по всему, хозяин жилища следил за порядком: трава вокруг хижины была аккуратно скошена. Подле лачуги высилась грубо сбитая из веток стойка, на которой сушились пучки каких-то незнакомых растений.

«Так вот кого она искала — цыгана?»

Быть может, в глазах будущей герцогини цыгане выглядели столь же мило, как и беличьи семейства? Если так пойдёт и дальше, не закончится ли всё тем, что сад их герцогского поместья однажды окажется доверху заполнен цыганскими таборами?

Пока он мысленно развлекал себя подобными опасениями, Эдит внезапно резко развернулась к нему лицом, изобразив на лице крайнее изумление:
— Надо же, в таком месте стоит хижина.

Он едва сдержал смех от столь неприкрытой фальши. Грейсон плотно сжал губы и принялся молча созерцать Эдит, которой явственно не хватало актёрского таланта. Видя, что он продолжает буравить её взглядом, не произнося ни слова, Эдит отвела взор и пробормотала:
— Я и понятия не имела, что в такой глуши кто-то живёт.

Посчитав её потуги по-своему забавными и даже заслуживающими уважения, Грейсон решил подыграть этой необъяснимой пантомиме:
— Вот как.
— Как думаете, что за человек может здесь обитать?
— Ну... Что думаешь ты, мисс Эдит —

Договорить он не успел: из глуши зарослей донёсся отчётливый шорох, словно кто-то уверенно продирался сквозь траву прямо к ним.

Грейсон заметил старуху, которая как раз показалась из зарослей кустарника позади хижины.

Пожилая женщина попыталась было броситься наутёк, но Грейсон оказался быстрее. Он рванулся вперёд и преградил ей путь. При виде её растрёпанных пепельно-серых волос и засаленной одежды, которую, казалось, не стирали целую вечность, его брови инстинктивно сошлись у переносицы.

Опасаясь, как бы старуха к нему не прикоснулась, Грейсон неосознанно отступил на шаг назад и произнёс, обращаясь к Эдит:
— Похоже, здесь обитает вот такая особа.

Эдит, которая заметила женщину на мгновение позже Грейсона, поспешно подбежала и встала рядом с ней. К его полному шоку, она бережно взяла старуху за руку и ласково проговорила:
— Бабушка, вы, должно быть, очень испугались.

Когда ладонь Эдит коснулась обносков старой цыганки — настолько грязных, что невозможно было даже разобрать характер этих многолетних пятен, — Грейсона захлестнула волна острого отвращения. И всё же он из последних сил удержал лицо и продолжил молча наблюдать за действиями Эдит.