Леопольд всё ещё грезил местом кронпринца.

И виной всему была его супруга Каролина. Должно быть, он поддался её уговорам, когда та предложила завоевать благосклонность народа строительством этого приюта.

Король, боготворивший первенца от своей истинно любимой женщины, совершил роковую ошибку, женив своего второго сына Леопольда на дочери герцога Кортеса. Каролина, урождённая аристократка из могущественного и баснословно богатого дома Кортес, вовсе не желала довольствоваться скромной ролью супруги второго принца и титулом герцогини Лашан. Ошибка короля заключалась в том, что он вовремя не разглядел амбиций своей невестки.

И теперь Грейсон был тем самым человеком, кому приходилось расплачиваться за этот промах.

— Инвестиции, значит.

Откажись он сейчас, и Леопольд тут же заподозрит Грейсона в том, что тот принял сторону кронпринца, и ещё долго не оставит его в покое.
— Какая сумма тебе необходима?

— Не слишком много и не слишком мало — ровно тысяча золотых. Само собой, твоё имя будет вписано в число почётных основателей.

Тысяча золотых не была пустяковой суммой. Грейсону было тошно от одной мысли, что приходится вкладывать деньги в предприятие, которое очевидно ни к чему не приведёт, но он согласно кивнул:
— Моё имя можешь не вписывать.

— Ладно, ладно. Ты всегда отличался подобным великодушием. И всё же... до чего же обидно, что ты женишься на дочери этой ведьмы, Эдит Рейнольдс. Хотелось бы мне, чтобы для тебя подыскали партию получше.

Грейсон ничего не ответил. Вместо этого он подозвал управляющего и велел достать деньги. Приняв увесистый кошель, Леопольд похлопал Грейсона по плечу и весело рассмеялся:
— Ну да ладно, со временем ты, глядишь, и отыщешь в ней какие-то плюсы. Любовь, опять же, взрастишь. А уж когда дети пойдут — всё станет ещё краше.

«В самом деле?» Грейсон издал короткий сухой смешок, глядя на закрывшуюся за Леопольдом дверь.

Он слишком хорошо знал, чем заканчиваются браки без любви. Прошло уже двадцать пять лет с тех пор, как король потерял свою обожаемую первую жену и сочетался браком со второй — нынешней королевой, но государь до сих пор тосковал по прежней супруге. Его сердце никогда по-настоящему не принадлежало нынешней королеве. Разумеется, это не означало, что он совсем обделял лаской детей от второго брака, но глубина этой привязанности была несопоставима. Грейсон уже перерос тот возраст, когда явное фаворитизм отца мог нанести ему рану, но Розалин, самая младшая, — нет. Она всё ещё отчаянно жаждала отцовской любви, и Грейсону было больно на неё смотреть.

Именно поэтому сам Грейсон гроша ломаного не ставил на такое понятие, как любовь. Любовь затуманивала рассудок, ослепляла разум и приводила к несправедливости — в ней никогда не было ничего хорошего.

В этом смысле брак с Эдит был в некотором роде даже желанным. Эдит не смотрела на Грейсона теми преданными и выжидающими глазами, какими смотрели другие женщины. Она, казалось, и сама не искала его нежности.

«Я сделаю всё возможное, чтобы исполнить свой долг, Ваша Светлость. Но, пожалуйста, не забывайте и о своём обещании гарантировать мои права».

Это ему нравилось. Не было ничего более элегантного, чем союз, в котором каждый безупречно исполняет свои обязанности и свято оберегает чужие права.

— Ты бы только видела, как высоко она задирает нос! Бесит меня до смерти!

Лилиан поставила чашку и молча наблюдала за Джулией, которая без предупреждения ворвалась в поместье Тидо и принялась изливать желчь в адрес Эдит, даже не успев присесть.

В последнее время у самой Лилиан внутри всё кипело по той же причине: из-за постоянных новостей о Грейсоне и Эдит.

[Свидание принца и ведьмы в библиотеке]

[Принца и ведьму заметили на улице Алка]

[Неужели перед нами пара века?]

Сентард, должно быть, действительно процветающее и мирное королевство, раз уж каждое свидание третьего принца с якобы умалишённой девицей становилось главной новостью. От этого у Лилиан внутренности завязывались узлом.

Как бы она ни думала, она никак не могла взять в толк, почему эти двое вообще женятся. С чего вдруг Грейсон принял предложение о браке с кем-то вроде Эдит? И зачем её собственный отец сосватал Эдит в королевскую семью? Если устроить брак с Грейсоном было настолько просто...

«На месте невесты Грейсона должна была быть я!»

Уайетт прекрасно знал, как долго Лилиан чахла по принцу. Так почему же? Она слышала, что инициатором помолвки выступил сам король. А ещё знала, что взамен налоги на торговлю солью будут снижены до минимума.

«Но с чего вдруг Его Величеству захотелось видеть своей невесткой именно Эдит? Будь это Белита Мейсон, я бы ещё поняла...»

Белита Мейсон из графского рода Мейсон — как и Лилиан, она годами была безответно влюблена в Грейсона. Красивая, умная, добрая, всеобщая любимица. Белита. Будучи соперницами, Лилиан её терпеть не могла. Но теперь, когда Грейсона прибирала к рукам Эдит, Белита внезапно показалась куда более приемлемым вариантом.

Более десяти лет назад, после кончины матери Лилиан, Уайетт, почти не раздумывая, привёл в поместье Элиану и её дочь Эдит. С самого первого мгновения Лилиан возненавидела их. Эту провинциальную аристократку, которая выглядела так, словно соблазнила её отца и заняла место покойной матери. Женщину с ребёнком, променявшую мужа на деньги и власть.

— Леди Эдит такая красавица, правда?
— Когда я впервые её увидела, подумала, что это кукла.
— Ну так ведь и сама госпожа ослепительна...

Даже когда Эдит лишь испуганно жалась к матери, прислуга обожала её. Лилиан это бесило. Ей казалось, будто этот приблудный камень явился, чтобы занять её законное место. Поэтому всякий раз, когда она издевалась над Эдит, Элиана возникала словно призрак, сгребала дочь в охапку и сверкала глазами:

«Не смей трогать мою дочь, Лилиан Рейнольдс».

Чем сильнее Элиана защищала Эдит, тем изощрённее становилась жестокость Лилиан. Стоило всем отвернуться, как она била её, щипала, пинала. А однажды она даже заставила слугу наловить насекомых и засунуть их Эдит прямо в рот. Каким же наслаждением было смотреть, как Эдит плачет, зовёт маму и беспомощно дрожит.

«Славный был денёк...»

С годами она уже не могла издеваться над ней так опрометчиво, как раньше, но способов отравить ей жизнь всё равно оставалось предостаточно. К тому же к тому времени интерес Уайетта к Элиане угас, оставив её маркизой лишь на бумаге. Стоило настрою хозяина измениться, как прислуга мгновенно последовала его примеру, начав относиться к Элиане и Эдит с пренебрежением.

— Она ведёт себя так, словно уже герцогиня. Мерзость... Настоящая мерзость. Лилиан, тебе повезло, что ты больше не живёшь в поместье. Тебе не приходится видеть её физиономию каждый божий день.

Джулия продолжала изливать тирады в адрес Эдит. Лилиан саму Джулию тоже недолюбливала. Как вообще можно любить мачеху, которая годится тебе в ровесницы? Но принять Джулию было совсем не то же самое, что смириться с Элианой. Уайетт расширял свой бизнес, и золотые слитки, которые Джулия принесла в качестве приданого, пришлись как нельзя кстати. Её семья владела огромным рудником, обеспечивая Рейнольдсам надёжный источник дохода на будущее. Да и внешне Джулия не была настолько красива, чтобы представлять угрозу.

«Отец выжмет её семью досуха, а потом выбросит за ненадобностью».

Поскольку финал был очевиден, Лилиан могла терпеть Джулию.

Заметив, что Лилиан молчит и лишь неспешно потягивает чай, Джулия занервничала, после чего добавила:
— Сегодня маркиз Майерс снова приезжал за Эдит. Они шли, держась за руки, от самого дома и до кареты. Разве это не странно? Я думала, эта девка окончательно лишилась рассудка после смерти матери, но перед маркизом она строит из себя саму скромность и благовоспитанность. И они продолжают ходить на свидания. Я была уверена, что после первой же встречи он почувствует к ней отвращение и больше знать её не пожелает.

Лицо Лилиан окаменело. Она уже видела газетные отчёты о том, как Грейсон и Эдит прогуливались под руку по набережной, но слышать это напрямую от очевидца было совсем другим делом. Лилиан поставила чашку и посмотрела на Джулию. Ей не нравилось, как у той лихорадочно блестят глаза, словно она только и ждала возможности всё это вывалить, но приходилось признать: на данный момент Джулия была единственным человеком на её стороне.

— До свадьбы осталось всего около двух месяцев. Если так пойдёт и дальше, они в итоге станут парой, получившей всеобщее благословение.
— У меня есть кое-что, что могло бы помочь, маркиза.
— Кое-что, что могло бы помочь?

Джулия подалась вперёд, и Лилиан последовала её примеру, понизив голос:
— Это мазь. Если нанести её на лицо, она вызывает сильный отёк и фурункулы. Достаточно всего трёх применений, и гной накопится настолько сильно, что его придётся вскрывать ножом, чтобы выпустить наружу.

— О боже. Ведь от этого всё её лицо покроется шрамами.
— Вот именно. Будущей невесте совсем не с руки портить лицо прямо перед венчанием. Ей придётся быть очень осторожной.

— Но ведь комнату Эдит никто не охраняет...
— Если подмешать это средство в лосьон с сильной отдушкой, никто ничего не заподозрит, если только не станет специально принюхиваться.

— Какая жалость.

Наблюдая за тем, как хихикает Джулия, Лилиан тоже рассмеялась.

Она искренне верила, что если просто оставить всё как есть, Грейсону со временем наскучит Эдит, и он сам расторгнет помолвку. Но поскольку дни шли, а никаких проблем не возникало, им не оставалось ничего другого, кроме как создать эту проблему своими руками.

«Ты сама в этом виновата, Эдит».

Она возненавидела Эдит с самого первого мгновения, как только её увидела.