Почувствовав тяжесть на своём плече, Грейсон покосился на её макушку и тихонько рассмеялся.

— Похоже, твои объяснения и впрямь оказались смертной скукой.

Эдвард, который продолжал вещать, даже не заметив, что Эдит уснула, округлил глаза:
— Исключено! Я весьма популярный профессор.
— Но только не у леди Эдит, судя по всему.
— Как же так? Неужели для леди это было слишком сложно?

Пока Эдвард размышлял над своими методами преподавания, Грейсон перевёл взгляд на рыжие волосы, рассыпавшиеся по его плечу. Во время их первого свидания он этого не заметил, так как они были уложены наверх, но сейчас её волосы казались невероятно мягкими и густыми.

Почти не думая, он аккуратно перехватил самый кончик её пряди — но тут же выпустил его из рук.

Эдит резко вздрогнула, её тело судорожно дёрнулось, и она внезапно вскинула голову.

Бум!

Затылок девушки со всего размаху врезался Грейсону прямо в челюсть.
— Ах! — Эдит коротко вскрикнула и ухватилась за затылок.

Эдвард, что-то бормотавший до этого, так и застыл с полуоткрытым ртом перед лицом внезапной катастрофы. Грейсон тоже замер, чувствуя, как от резкой боли у него едва не содрогнулся мозг.

Затем Эдит, осознав, что произошло, вспыхнула до корней волос, став под цвет собственной причёски, — и это зрелище Грейсон нашёл неожиданно восхитительным.

— П-простите меня, пожалуйста! — она вскочила на ноги и низко поклонилась, согнувшись в талии. — Мне так жаль, Ваша Светлость! Я, должно быть, задремала на мгновение...

Затем она заметила обиженное выражение лица Эдварда и поспешно замахала головой:
— Н-нет, я уснула вовсе не потому, что ваша лекция была скучной, профессор! О нет... Простите меня!

— Со мной всё в порядке, леди Эдит, — произнёс Грейсон, потирая челюсть.

На самом деле всё было далеко не в порядке — голова у девушки оказалась на редкость твёрдой, и его челюсть теперь отчаянно ныла в месте удара. Однако её пунцовое, растерянное лицо выглядело настолько очаровательно, что он рассудил: ради этого зрелища можно было и потерпеть.

— А вот по той стороне и не скажешь, что всё в порядке, — заметила Эдит, поворачиваясь к Эдварду с выражением глубокой вины на лице.

Профессор замахал обеими руками:
— Нет-нет, со мной тоже всё хорошо, миледи. Думаю, я просто начал объяснения не с того конца. В таких делах нужно сперва заходить с самых опасных вещей, затем переходить к менее опасным, а после снова возвращаться к смертоносным. Только так можно удержать внимание слушателя. Мне следовало начать со знаменитого пларина.

— Пларин...

Вся вина мгновенно испарилась с лица Эдит, уступив место отчаянной решимости, но ни один из мужчин этого не заметил.

— Похоже, вы очень устали. Давайте на этом закончим.
— Нет, профессор! Я правда в полном порядке, — Эдит снова села, выпрямила спину, аккуратно сложила руки на коленях и посмотрела на Эдварда сияющими глазами. — Я хочу послушать ещё, профессор.

Когда она входила в кабинет Эдварда, на улице было светло, но к моменту её выхода солнце уже зашло за горизонт.

Она провела в стенах академии куда больше времени, чем рассчитывала, но зато раздобыла то, что ей требовалось.

«Я могу нейтрализовать этот яд».

Яд пларин изготавливали из плодов одноимённого растения. Это был токсин, который заставлял человека харкать кровью и приводил к почти мгновенной смерти. Противоядие существовало, но из-за того, что жертву непрерывно рвало кровью, влить его внутрь становилось практически невозможно — что делало этот яд ещё опаснее.

Метод, который она узнала, не давал полной нейтрализации, но, по крайней мере, мог выиграть достаточно времени, чтобы успеть выпить антидот. Способ этот был мало кому известен: если корень пларина и траву потентаны сварить вместе и выпить, то токсичность яда пларин можно в значительной степени снизить.

Проблема заключалась в добыче материалов.
«Траву потентаны достать не так уж трудно, но корень пларина... где, черт возьми, мне его искать?»

Поскольку пларин являлся смертельным ядом, его оборот происходил исключительно в теневом мире. Цыгане могли им промышлять, но... Стоит людям узнать, что она встречалась с цыганами, как на неё тут же обрушится шквал осуждения.

«Впрочем, меня ведь и так считают сумасшедшей. Какая разница?»

Даже если ей удастся выйти на цыган, не было никаких гарантий, что они отдадут ей корень. Подобную опасную вещь первому встречному не доверят.
«Одно лишь знание рецепта ещё ничего не решает».

Ситуация складывалась удручающая, но она силой заставила себя сосредоточиться на главном: способ выжить существует. Если она позволит себе утонуть в отчаянии, то никогда не выберется из этой тьмы. Если впереди брезжит хотя бы крошечный лучик света, нужно тянуться к нему.

— Леди Эдит.

Только когда прозвучало её имя, она вспомнила, что находится наедине с Грейсоном. Она настолько погрузилась в думы о поисках пларина, что совершенно позабыла о мужчине, который всё это время шёл с ней бок о бок.

Когда она повернула голову, он стоял прямо перед ней, а за его спиной догорали лучи закатного солнца. Всякий раз при взгляде на него в её голове проносилась одна и та же мысль: до чего же красивый мужчина. Будь то при дневном свете, в сумерках или во тьме — его красота меняла свои оттенки, но всегда казалась безупречной.

Внезапно в её уме зародился праздный вопрос:
«Если бы я выросла, не зная бед, и встретила его... Если бы я росла, подобно Лилиан, окружённая заботой и роскошью... влюбилась бы я в него так же, как и все остальные женщины? Была бы я ослеплена этим сияющим лицом и сходила бы с ума от восторга перед нашей свадьбой? Даже не зная его нрава, достоинств или изъянов — полюбила бы я его просто за красивую внешность?»

Осознав, что предаётся глупым фантазиям, она горько усмехнулась. К чему воображать то, чего никогда не было и не будет? Реальность оставалась суровым адом, и ей всё ещё требовалось найти способ выжить на собственной свадьбе. Ей предстояло в полном одиночестве нести бремя грядущей смерти, не имея возможности никому открыться.

Эдит отогнала лишние мысли и вежливо ответила:
— Да, Ваша Светлость.
— Позволите мне довезти вас до дома?

Карета дома Майерс уже ожидала их у входа. Вспомнив удушающую атмосферу внутри этого экипажа, Эдит качнула головой:
— Нет, всё в порядке. Я доберусь сама.
— Что ж, в таком случае — доброго пути.
— Да, и вам тоже, Ваша Светлость.

Сделав мягкий, исполненный грации поклон, Эдит отступила назад.

Проводив её взглядом, Грейсон поднялся в карету и со вздохом сверился с карманными часами. Из-за унылой лекции Эдварда он начисто потерял всё своё дневное расписание. С чего вдруг он вообще решил вклиниться в их разговор? Ему следовало покинуть академию, как и планировалось, и отправиться к следующему пункту назначения. Несмотря на то что он действовал по собственному наитию, Грейсон не мог логически объяснить свой поступок, но не стал долго забивать этим голову. Дело было сделано, и теперь следовало подумать, как сгладить углы со своим вторым братом, Леопольдом, чью встречу он отменил без предупреждения.

К счастью или к несчастью, эта проблема разрешилась сама собой. Будучи человеком нетерпеливым, Леопольд уже лично явился в поместье Майерс и поджидал его там. Стоило Грейсону переступить порог особняка и увидеть побледневшее лицо управляющего, Дуэйна, как он сразу понял: брат здесь.

— Его Светлость герцог Лашан дожидается вас вот уже два часа.

Грейсон едва заметно кивнул и направился в сторону гостиной. Стоило ему отворить дверь, как Леопольд разразился громом:
— Грейсон! Ты хоть знаешь, сколько я тебя прождал?!
— Два часа.

Бах! Леопольд со всей силы хлопнул ладонями по столу.
— Я не прошу тебя угадывать правильный ответ! Где тебя носило? Ты встречался с нашим дражайшим старшим братом?

Несмотря на то что место кронпринца уже давно было закреплено за их старшим братом Кассиусом, Леопольд по-прежнему вскипал при одном лишь его упоминании.

— У меня возникли неотложные дела. Поскольку я отнял твоё время, я предложу тебе достойную компенсацию.
— Оставь свою компенсацию. Лучше расскажи мне про Эдит Рейнольдс. Я слышал, вчера вы ходили на свидание. Она правда не в своём уме?

Его глаза лихорадочно блестели, словно он отчаянно надеялся услышать утвердительный ответ. Грейсон мог бы выдать ему ту полуправду, которую тот так жаждал услышать, но вместо этого просто открыл портсигар, затягивая время.

— Ну же, колись. Люди судачат, будто покойная маркиза околдовала маркиза, а что насчёт Эдит Рейнольдс? Она пошла в свою мать?
— Это звучит грубо, брат. Она скоро станет моей женой.
— Ах, ну да. Конечно, твоя будущая жена.

Леопольд раскатисто расхохотался, явно довольный тем, что Грейсон безропотно принял этот брак.
— Отец, конечно, палку перегнул. Из всех женщин подсунуть тебе именно эту девку. Если уж он так хотел привязать нас к семье Рейнольдс, ему следовало сделать это ещё в прошлом году через Лилиан. Не согласен?

Грейсон раскурил сигару, оставив вопрос без ответа. Неверно истолковав его молчание, Леопольд заговорил примирительным тоном:
— Ладно, ты сильно-то отца не вини. Уверен, у него были свои соображения. К тому же, надо признать, эта Эдит Рейнольдс чертовски хороша собой, не так ли?

Грейсона раздосадовало то, с какой легкостью Леопольд рассуждал о внешности Эдит, но ответом брату стала лишь медленно выпущенная струя дыма.

Леопольд достал из коробки сигару, неторопливо понюхал её и продолжил:
— Грейсон, я планирую построить приют для бедняков. Что думаешь? Не хочешь вложиться?

Грейсон с трудом сдержал тяжелый вздох.