— И это всё то самое зелье?

— Так точно, господин. Всё до единого флакона.

Спустя несколько часов Робин возвратился с отрядом стражников, волоча за собой тяжело нагруженную телегу, доверху забитую деревянными ящиками. Одного беглого взгляда хватало, чтобы понять: конфискованного дурмана с лихвой хватило бы на открытие целой аптекарской лавки. Я вскрыл крышку верхнего ящика и придирчиво изучил содержимое.

[Афродизиак низшего качества]

[Многократно усиливает чувственность во время полового акта.]

[Ввиду кустарного способа изготовления быстро теряет силу и портится после вскрытия печати.]

Судя по описанию, отравой это зелье не являлось и тяжелых побочных эффектов не несло. Улучив миг, пока Робин раздавал указания подчиненным, я ловким движением смахнул три стеклянных пузырька из открытого ящика и спрятал в карман. Затем я невозмутимо захлопнул крышку и обратился к слуге:

— Робин, я составлю сопроводительное послание, а ты распорядись отправить эти ящики королевской дворцовой почтой. И благодарю за образцовую службу.

— Ч-что вы, господин! Без вашей поразительной проницательности я бы ни за что не отыскал тайник.

Робин подобострастно зарделся от похвалы. Благосклонно приняв его комплименты, я поднялся к себе в кабинет. Там меня уже поджидала Айра. Стоило мне перешагнуть порог, как плутовка с радостным писком повисла у меня на шее:

— Господин! Я так истосковалась по вам! Эта присланная наместница была такой невыносимо занудной... и жуткой...

— Жуткой?

— Ну да! Она за всё время и словом со мной не обмолвилась, а когда я робко поинтересовалась, чем могу помочь, лишь ледяным тоном велела мне сидеть тихо и не путаться под ногами... Жуть берет от этой дамочки!

Судя по рассказу, Карин вела себя как образцово-показательный начальник, так что паники Айры я решительно не разделял. Вряд ли дева-рыцарь потащила бы девчонку в подземелья свежевать душегубов. Быть может, здесь сработал инстинкт бродячей шавки, чующей опытного живодера? Айра ведь промышляла мошенничеством, а потому нутром ощущала смертоносную ауру столичного карателя.

— Понимаю. Тебе пришлось несладко.

Поглаживая флакончик с возбуждающей настойкой в кармане, я смерил Айру оценивающим взором. Впрочем, в постели она и без того заводилась с пол-оборота, так что тратить на неё редкое зелье не имело ни малейшего смысла. Опустившись в кресло, я набросал отчет для столичной канцелярии, ласково потрепал плутовку по макушке и спустился во внутренний двор.

Передав депешу Робину, я вновь направился в банные покои. На сей раз я скинул сутану, прихватил один из заветных флакончиков и шагнул в парное тепло купальни. Селлу блаженно отмокала в купели, тихо напевая под нос. Завидев мою наготу, русалка игриво осклабилась:

— Хи-хи... Это что же получается? Ты и впрямь явился заломать морскую деву?

Признаться честно, с той самой секунды, как я впервые услышал о русалках, меня неотступно грызло любопытство: возможно ли в принципе сойтись с ними плотски? Во-первых, нижняя половина их туловища — чистая рыба. Во-вторых, всю жизнь они проводят в пучине вод, так что шанса на близкое знакомство смертному человеку практически не выпадает. И в-третьих, сан священнослужителя строжайше запрещал мне покупать чешуйчатых рабынь на невольничьих рынках.

Но коль скоро русалка наивысшей пробы сама угодила в мои руки, грех было упускать такую возможность. В лучших традициях эротических фэнтези-новелл, анатомически Селлу оказалась укомплектована безупречно. Человеческое тело продолжалось ровно до самых интимных мест, а уж ниже начинался гибкий чешуйчатый хвост — словно девичьи бедра плавно срослись воедино, образовав лазурный плавник.

Личиком русалка вышла на диво хороша, а мокрые алые пряди, прилипшие к высокой груди, придавали её облику невыразимо порочный вид. При мысли о том, как я подминаю эту дикую бестию под себя, кровь мощной волной прилила к низу живота. Заметив, как наливается силой мое мужское достоинство, Селлу с неподдельным восторгом высунулась из купели:

— Ого... Какая махина. Впервые вижу, чтобы эта штуковина вырастала до таких размеров.

— Ты видела?.. Ах да, вы ведь повидали немало.

Я запоздало вспомнил, что эти чокнутые девы промышляли поголовным оскоплением захваченных моряков. Её искреннее восхищение размерами моего орудия отдавало легким холодком по спине. Селлу грациозно припала к влажному кафелю, заглядывая мне в глаза снизу вверх. Я легонько провел ладонью по разгоряченной плоти:

— Ты не станешь брыкаться?

— С чего бы? Я проиграла схватку, ты уберег меня от участи вечной окаменелой статуи, пощадил мою девочку, пусть даже она сидит в железе, да еще и целую лохань с чистой водой выделил. Сказать по совести, ты самый сердобольный человек из всех, кого я встречала. Да и самой до жути любопытно, каково это — делить ложе со смертным.

— Кстати, а как размножается ваш народ?

Сколько я ни вспоминал, в оригинальной игре не фигурировало ни единого русала мужского пола. Похоже, их не существовало вовсе. Селлу беззаботно пожала плечами:

— Икру мечем.

— Икру?

— В пору течки копим жирок и откладываем икринки. Но мы что, всерьез будем тратить время на эту скуку? М-м? Меня куда больше интригует вот это сокровище...

Селлу приоткрыла ротик и провела гибким раздвоенным язычком по головке моего члена. Мелькнувшие в полумраке острейшие акульи зубки заставили меня вздрогнуть. Я вовремя уперся ладонью ей в щеку, мягко отодвигая девичье лицо назад:

— Э-э, погоди. Совать его промеж таких клыков... как-то боязно.

— А-а... понятно...

Селлу задумчиво провела языком по острию зубов и понимающе кивнула. Поскольку эта порода с пеленок рвала сырую рыбу живьем, челюсти у них были смертоносными. Стоило поместить плоть внутрь, и вздумай русалка сжать зубы — мое достоинство разлетелось бы на лоскуты, словно омлет на сковороде.

— Если не брать в рот целиком, ты ведь не против?

Она отвела мою руку и уверенно обхватила твердый ствол прохладными пальцами. От прикосновения нежной влажной кожи из моей груди невольно вырвался хриплый стон. Язык у морской обитательницы оказался удивительно длинным и тонким. Обвившись вокруг венчика головки, он принялся выписывать искусные круги, щекоча чувствительную уздечку.

Сохранять невозмутимость под таким натиском было решительно невозможно. Мастерство русалки поражало воображение — можно подумать, она годами набивала руку в морских глубинах. Сделав пару неуверенных шагов, я опустился на край бортика. Селлу тут же приподнялась, ускоряя размеренные движения ладони.

— Х-ха... фу-у-ух...

Я тяжело перевел дух, глядя на её манящие губы. Русалка победоносно сощурилась, прибавив темп. Тонкий кончик языка, безостановочно жалящий самую верхушку члена, взвинчивал похоть до предела.

Вдоволь подразнив меня снаружи, Селлу вдруг чуть раздвинула губками уретру и дерзко протолкнула острие языка прямо внутрь отверстия.

— Ах ты ж!..

Словно от удара молнии, мощная волна оргазма разорвала плотину — и белесое семя бурным потоком брызнуло русалке на лицо. Я судорожно согнулся пополам, хватая ртом воздух. Селлу с упоением слизала горячие капли с подбородка, лукаво сверкнув глазами, будто насмехаясь над моей минутной слабостью:

— Хи-хи...

Перехватив русалку за хрупкие плечи, я с легкостью оторвал её от пола и вместе с ней шагнул в теплую воду просторного бассейна. Селлу послушно обмякла в моих руках, плавно покачиваясь на волнах. Погладив бархатистую чешуйчатую полосу на её боках, я дотянулся до оставленного на бортике пузырька. Морская дева с любопытством вытянула шею:

— А это что за водица?

— Афродизиак. Изъял у тех самых подпольных зельеваров.

— Хе-хе... На нас подобные снадобья не действуют. Я же говорила: в русалочьей крови и без того бурлит природный дурман.

Не дожидаясь ответа, Селлу зубами сорвала пробку и опрокинула склянку в горло. Тут же сморщив носик, она недовольно фыркнула:

— Гадость какая.

— И что, совсем никакого эффекта?

— Да ну, чепуха. Слабое пойло. Разве что в висках слегка потеплело.

Я принялся разминать её упругую грудь, продолжая выпытывать подробности действия зелья. Однако даже когда я стал настойчиво теребить набухшие соски, лицо русалки выражало лишь скучающее равнодушие. Снадобье не работало. Ласки груди не вызывали отклика. Неужели в постели от этой чешуйчатой прелестницы толку как от бревна?

— Ты так и будешь мять мои бугорки? Если это весь твой предел, я, пожалуй, вздремну, — зевая, бросила Селлу.

Дерзкая фраза больно резанула по мужской гордости. Скользнув ладонью вниз вдоль чешуйчатого пояса, я нащупал заветную девичью щель. Коснувшись влажных, гладких лепестков, я без лишних прелюдий вогнал пальцы глубоко внутрь.

Учитывая, что эта бестия годами забавлялась резиновыми игрушками, церемониться с ней не имело смысла.

— Ах-х...

Опешив от столь внезапного вторжения, Селлу судорожно вздрогнула, зажмурилась и всем телом прильнула ко мне. Влажная, прохладная плоть дарила совершенно неизведанные ощущения. От каждого движения моих пальцев в воде раздавались чавкающие звуки.

— Хе-х... ах... о-о-ох... славно... да... еще... глубже... ах-х...

Словно растворившись в волнах наслаждения, русалка судорожно вцепилась мне в плечи. Внутри её естество оказалось невероятно податливым, но при этом сжимало пальцы тугой горячей хваткой. Убедившись, что в её лоно свободно проходят три пальца, я выдернул руку, крепко перехватил девичью талию и приподнял её над водой.

— А-ах?..

Не успела Селлу опомниться от неожиданности, как я наставил пылающий багровый ствол прямо в раскрытую влажную расщелину. В лазурных глазах русалки вспыхнуло дикое предвкушение. Прерывисто дыша, она обвила мою шею руками — и в то же мгновение я одним мощным толчком вогнал член до самого основания.

— А-а-а-ах-х-х!..

Хвост Селлу яростно взметнулся, взбивая мыльную пену. Глядя на бушующие фонтаны брызг, я невольно вспомнил бьющуюся на прилавке живую рыбу с портового базара. Внутреннее трение доставляло фантастическое удовольствие, но этот хлопающий по бортам хвост дико сбивал боевой настрой.

«Блять, неужели среди людей и впрямь находятся маньяки, балдеющие от соития с рыбой? Или они потом оттяпывают хвост на сашими ради пущего кайфа?» — мелькнула бредовая мысль.

Ухватившись за упругие округлости, служившие русалке ягодицами, я заработал бедрами в бешеном темпе. Селлу намертво впилась в меня ноготками, срываясь на отчаянный, прерывистый стон:

— Х-ха... ах... а-а-ат... боги... как хорошо... еще...

Вода с шумом выплескивалась через края купели при каждом ударе тел. Хлопающий лазурный плавник то и дело окатывал мое лицо пеной. Селлу жадно слизывала капли с моих губ, пьяно улыбаясь безумной улыбкой. Завороженный её оскалом, я окончательно потерял контроль, вбивая плоть с дикой, животной страстью.

Я уподобился неутомимому гидравлическому насосу. Мышцы русалочьего лона феноменально облегали каждый миллиметр моего естества, одновременно увлажняя и стимулируя возвратно-поступательный ход. Внутри было невероятно тесно, но при этом глубина казалась бездонной.

Если не брать в расчет легкий запах морской тины и этот чертов чешуйчатый хвост, хлещущий по воде, Селлу можно было смело назвать первоклассной любовницей. Правда, оба минуса оставались весьма существенными.

— Х-ха-а... а-а-ах... чудесно... как же сладко... у-у-ух...

Лицо Селлу залилось пунцовой краской, и она уткнулась разгоряченным лбом мне в грудь. Чувствуя, что нахожусь на грани, я вложил в завершающие толчки всю оставшуюся мощь. Бедра двигались всё яростнее, а русалка лишь беспомощно всхлипывала в экстазе.

— А-а-а-а-а-а-ах-х-х-х-х-х!..

Горячая струя семени с силой ударила в самую глубину её естества. Тело Селлу выгнулось крутой дугой, забившись в сладких конвульсиях, после чего она бессильно уронила голову в воду. Морская дева безвольно покачивалась на поверхности, словно утопленница, а из её приоткрытого лона в прозрачную воду лениво струились белесые нити.

Перетащив обмякшую партнершу обратно в её персональную кадку, я открыл сливной клапан большого бассейна.

«Твою мать, каждый раз спускать и наливать тонну воды после одной палки — это же форменное издевательство при уборке». Впрочем, сладострастие искупало любые труды.

Селлу, свесив мокрую голову через край бочонка, томно прошептала:

— ...Великолепно. Это было лучшее соитие в моей жизни... хи-хи...

— Взаимно, Селлу.

Потрепав её по влажным волосам, я вышел в предбанник. Натягивая штаны, я ощутил странное покалывание на коже. Опустив взгляд на бедро, я обнаружил несколько намертво прилипших блестящих чешуек.

— Сука...

Похоже, плотские утехи с полурыбами всё же опережали мое время.