Тусклый свет на миг озарил пространство, и все увидели: на Ван Шаньшань верхом сидел младенец с синевато-чёрным телом, а его угольно-чёрные глаза разглядывали окружающих. В этот миг у всех внутри будто что-то оборвалось от ужаса.

— А-а-а!

Все завопили, страх вырвался наружу, и люди инстинктивно шарахнулись от Ван Шаньшань.

«Проклятье, на меня эта тварь не нападает — переключилась на других?» — Ян Цзянь до боли сжал кулаки, чувствуя полное бессилие.

Он хотел её спасти, но подойти не решался.

Глаз на его теле мог лишь различать тьму внутри территории призрака — даже собственную шкуру он спасал неосознанно, а средств против призрачного младенца у него не было.

— Уходим.

Стиснув зубы, он почти машинально рванул прочь.

— Хр... хрх... спаси... спаси меня...

Щаньшань исказилась от боли. Как рыба, выброшенная на берег, она раскрывала рот, с трудом потянула руку к Ян Цзяню — словно в ней была последняя надежда — и хрипло позвала на помощь.

Ян Цзянь не обернулся, но глаз у него на затылке видел всё это.

Увидев страдальческое лицо одноклассницы, молящей о помощи, он невольно замедлил шаг.

Картина была до боли знакомой — совсем как тогда, когда Фан Цзин толкнул его в туалет.

Ван Шаньшань ещё не потеряла сознание. В душе её был животный страх, но в отчаянный миг она до безумия хотела, чтобы кто-нибудь помог.

«Если я сейчас уйду, чем я лучше Фан Цзина? Прикрыть свою шкуру жизнью одноклассницы?»

Ян Цзянь боролся с собой: «Шаньшань — не Дуань Пэн и не Чжэн Фэй. Те двое получили по заслугам — кто велел им ради спасения губить меня?»

«К тому же я теперь, считай, укротитель призраков, владею силой свирепого призрака и уже не обычный человек. Если спасу — не обязательно умру».

За одно мгновение в голове пронеслось множество мыслей.

Глаз на затылке неотрывно смотрел на Ван Шаньшань — на её искажённое болью лицо, на руку, медленно опускающуюся вниз.

Если не спасти сейчас — призрачный младенец точно задушит её насмерть.

— Твою мать.

Ян Цзянь выругался, развернулся и бросился обратно. Не раздумывая, он врезал кулаком по голове призрачного младенца, душившего Шаньшань.

Попади это видео в сеть — за такое зверское избиение младенца его бы точно растерзали интернет-критиканы.

Младенец получил удар — в голове образовалась вмятина, но вреда ему это не причинило. Угольно-чёрные глаза странно уставились на Ян Цзяня.

— Уа-га-га...

С диким воплем призрачный младенец, похоже, разъярился, выпустил Ван Шаньшань и метнулся к Ян Цзяню. Щёки треснули, рот разинулся шире человеческого предела — и он разом заглотил его руку до половины.

Ледяная, вязкая — будто его затянуло в чёрную дыру. Руку не выдернуть, а всё тело неумолимо втягивало в эту чёрную пасть.

— Кх... кх-кх.

Ван Шаньшань почти сползла на пол, жадно хватая ртом воздух.

«Меня сейчас съедят?»

Ян Цзян чувствовал, как тело будто плавится — плоть и кровь будто вливались в ту пасть, и ещё немного — и его сожрут заживо.

Но.

Резкая боль пронзила руку.

Словно с живого сдирали кожу, словно дробили душу.

Призрачный младенец с воплем боли выплюнул руку Ян Цзяня, затем, будто разом лишившись сил, шлёпнулся на пол и проворно пополз назад — похоже, удирал прочь. Вскоре он исчез на лестнице.

— Проклятье, опять это ощущение.

Ян Цзянь обливался холодным потом, дрожал от боли и не выдержал — вскрикнул.

И тут стало видно: на той половине руки, что побывала в пасти младенца, заструился красный свет, плоть будто разодрало изнутри, и из раны полезли алые глазные яблоки.

Раньше на тыльной стороне ладони был всего один глаз, а после нападения призрачного младенца за затылком появился второй.

Но теперь одного укуса хватило, чтобы разом вылезли ещё четыре глаза.

Число красных глаз стремительно росло.

Может, именно поэтому призрачный младенец и отступил.

— Ян… Ян Цзянь, ты как? Ты цел?

Ван Шаньшань вырвалась из лап смерти. Она всё ещё не отошла от пережитого, лицо было перекошено от страха, но в душе она понимала: только что её спас Ян Цзянь.

Глядя, как он корчится на полу от боли, она с тревогой спросила и потянулась рукой, чтобы помочь ему подняться.

И вдруг.

Судороги Ян Цзяня прекратились, и одна рука с неестественно вывернутым суставом внезапно выбросилась вперёд и вцепилась в ладонь Ван Шаньшань. Такой выверт нормальный человек сделать не смог бы.

На руке — целых пять глаз. Они вращались и все разом уставились на неё.

— А-а-а!

Ван Шаньшань рухнула на пол и не удержалась от вопля.

Но вскоре пять глаз на руке снова закрылись.

Тут раздался голос Ян Цзяня: — Я в порядке. Верно говорят: не хочешь проблем — не будь добряком. Чуть не отдал концы, спасая тебя. Так и не научился быть таким же безжалостным, как Фан Цзин.

Боль быстро отступила. Бледный как полотно, он поднялся и прислонился к стене; все мышцы сводило.

Такую боль — будто душу растирают в порошок — он не хотел бы испытать ещё раз.

— Один укус этой твари — и кажется, будто тебя целиком съедают. Это и есть сила того призрачного младенца из живота Чжоу Чжэна? Жуть… И ведь эта штука, похоже, ещё и растёт.

Ян Цзянь взглянул на свою руку: под кожей что-то шевелилось, готовое в любой миг прорваться наружу.

Присутствие глаз становилось всё ощутимее.

Да, они действительно пробуждались.

— П-прости… это я тебя подвела, — тихо проговорила Ван Шаньшань.

— Ничего. Спасать тебя — мой личный выбор. Я просто не хочу превращаться в такого, как Фан Цзин, который ради спасения своей шкуры готов на всё. К тому же с того мига, как меня столкнули в туалет, я уже мёртв. Сейчас я лишь тяну существование на силе свирепого призрака — каждая лишняя минута в радость. Даже если бы тебя не спасал, долго бы не протянул, — сказал Ян Цзянь.

После всего пережитого он уже ясно понимал своё положение.

— Хватит тут рассиживаться, идём за мной. Если эта тварь вернётся, мы все здесь подохнем, — сдерживая боль, сказал Ян Цзянь.

Ван Шаньшань, чуть не плача, ответила: — Я… у меня совсем нет сил, не могу идти.

— В кино всё правильно показывают: в момент опасности женщины только тормозят дело и губят людей. — Ян Цзянь говорил своё, но при этом заметил на её шее, сзади, два сине-чёрных отпечатка ладоней.

Это оставил призрачный младенец — словно татуировка, они выделялись на её коже особенно ярко.

И сине-чёрный цвет уже расползался вокруг, как при острой инфекции.

У него внутри всё сжалось, но он не стал говорить ей об этом — сейчас было не время.

Призрачного младенца он лишь временно отогнал; тот вполне мог вернуться.

Ещё пара таких нападений — и Ян Цзянь, чувствовал он, пойдёт по стопам Чжоу Чжэна и погибнет от пробуждения свирепого призрака.

— Я тебя поддержу, идти сможешь? — Он помог Ван Шаньшань подняться и почувствовал, что её всю трясёт.

Это был чрезмерный страх.

На словах одно, а тело выдавало другое.

— М-могу… могу идти.

Ван Шаньшань невольно прижалась к Ян Цзяню; её мягкая грудь почти тёрлась о его грудь. Она ничуть не стеснялась — наоборот, держалась так, будто они близки.

Она вовсе не пыталась его соблазнять — просто под страхом женский инстинкт заставлял её искать защиты сильного мужчины.

И сейчас Ян Цзянь, несомненно, под это подходил.