— Принц Киллиан в опасности.

— Дворецкий Хаман, объясните подробнее.

От ледяного тона рыцаря Хаман вздрогнул и втянул голову в плечи.

Эскардо Штенберг.

Командующий рыцарями рода Эвразия, семизвездный воин и крестный отец принцев, некогда принесший клятву побратимства с главой рода.

Если в семье и был хоть кто-то, у кого можно было просить заступничества для Киллиана, так это Эскардо, ныне исполнявший обязанности главы рода.

«Неужели этот случай разочаровал его?»

И все же иного выхода не оставалось.

Хаман с трудом сглотнул вязкую слюну и заговорил:

— Т-третий принц… принц Юлиан поклялся, что не оставит принца Киллиана в покое. Он заявил, что переломает ему руки и ноги еще до того, как глава рода выйдет из затворничества…

При упоминании имени Юлиана вздох Эскардо стал лишь тяжелее.

Юлиан Эвразия. Третий принц и главный возмутитель спокойствия в семье, за чьей спиной стояла влиятельная торговая гильдия Сепия — клан его матери.

По сравнению с первым и вторым принцами он не блистал выдающимся врожденным талантом, но был достаточно хитер, чтобы вовсю пользоваться ореолом своего происхождения.

Впрочем, теперь, когда парню перевалило за двадцать три, называть его ребенком было даже как-то неловко.

«Как все дошло до такого…»

Не смея перечить старшим братьям, Юлиан вымещал всю злобу на Киллиане, за которым никто не стоял.

Глава рода, свято веривший в закон выживания сильнейшего, прекрасно знал о происходящем, но предпочитал закрывать на это глаза.

— Ходят слухи, что и в этот раз все произошло из-за Юлиана. Это правда?

— Н-ну… дело в том, что…

— Если намерены лгать, можете уйти.

— Э-это правда! Во всем виноват только я!…

Киллиан, доведенный постоянными издевательствами до предела, решился принять Эликсир, чтобы стать сильнее.

Хаман, зажмурившись, выложил всю горькую правду.

— Должно быть, он совсем отчаялся… но все же пойти на такую глупость… Чем Киллиан занят сейчас?

— Некоторое время назад он выпил целебный отвар и отдыхает.

— Вы оставили его одного?

— Он сказал, что желает побыть в одиночестве…

— …

Парень только что выкарабкался с того света; никто не мог поручиться за то, что он способен выкинуть.

— Нечего тянуть время. Ведите.

— С-спасибо…

Эскардо тихо цокнул языком и последовал за Хаманом.

В отличие от остальных принцев, у Киллиана не было за спиной влиятельного материнского клана, как не было и самой матери, которая окружила бы его слепой любовью.

Отвернись от него еще и он — и мягкосердечный мальчишка мог в любой момент снова решиться на отчаянный шаг.

Ему, прирожденному рыцарю, приходилось заменять парню мать.

«Знал бы обо всем глава рода…»

Тяжело вздохнув, Эскардо покачал головой.

…

«Неужели сформировать Сердце маны сразу не выйдет?»

Я сконцентрировался, пытаясь нащупать ману в этом бездарном теле.

В нем не нашлось ни единого уголка, свободного от застарелых шлаков.

То ли из-за последствий приема Эликсира, то ли от природы, но даже кровеносные сосуды и внутренние органы оказались причудливо перекручены.

«С таким же успехом можно было выпить яду, а не Эликсир».

И едва эта мысль промелькнула у меня в голове…

Тук— Тук—

— Ваше высочество, это Хаман.

Вслед за голосом дворецкого отворилась дверь.

Следом за ним вошел коротко стриженный темноволосый рыцарь средних лет. Его лицо тут же всплыло в моей памяти.

«Этот человек — командующий рыцарями рода, Эскардо Штенберг».

Опора семьи, стоявшая плечом к плечу с главой рода.

Воин, прозванный в миру Демоном Меча.

«Ого. А он неплох».

Крепкое тело, проглядывающее сквозь сочленения доспехов, и монолитная, устойчивая аура.

С одного взгляда стало ясно: этот рыцарь преодолел барьер смертного предела. Достойное восхищения свершение, даже с учетом возраста под пятьдесят.

Впрочем, удивился не один лишь Киллиан.

Веки Эскардо едва заметно дрогнули.

— …

Осунувшееся лицо, темные круги под глазами и истощенное до костей тело — все оставалось таким же, как и в его воспоминаниях.

Изменился лишь взгляд.

Этот взор походил на тот, каким он сам оценивал рыцарей рода, или каким глава семьи проверял его собственные достижения.

«Неужели… пройдя через смерть, он обрел боевой дух?»

Если так, это к лучшему.

Жизнь среди членов рода Эвразия требовала куда большего, чем заурядное упрямство.

— Киллиан, я все услышал от дворецкого Хамана. Ты безрассудно проглотил Эликсир…

Договорить он не успел.

Кап— Кап—

Нечто темное тонкой струйкой потекло из ноздрей Киллиана.

Лишь мгновение спустя Киллиан сообразил, что это наружу выходили скопившиеся в теле нечистоты.

— Чем ты занимался? — холодно спросил Эскардо.

— Медитировал. Нет лучшего способа понять состояние собственного тела.

— Кажется, ты превратно истолковал мой вопрос. Знаешь ли ты вообще, что означают эти выделения? Для того, кто не обладает Сердцем маны…

— Шлаки притупляют чувствительность к мане, являясь токсинами, которые необходимо вывести наружу для формирования Сердца маны. Разумеется, я занимался подготовительной работой для создания Сердца.

— …

Эскардо на миг потерял дар речи: мальчишка не просто бесцеремонно оборвал его, но и выдал объяснение с абсолютным, невозмутимым спокойствием.

В голосе юноши звенела непреклонная уверенность.

«Неужели передо мной действительно Киллиан?»

Глядя в серебристые глаза, направленные прямо на него, рыцарь на мгновение ощутил мороз по коже, словно перед ним стоял сам глава рода.

— Похоже, Хаман доставил вам лишнее беспокойство, дядя. Но вам больше незачем тревожиться.

От этого сухого, делового тона взгляд Эскардо потяжелел.

Юноша был прав.

Эскардо приходился принцам дядей, но в то же время оставался сторонним наблюдателем, обязанным беспристрастно следить за междоусобной борьбой за наследие рода.

Вот только подобную твердость сейчас проявлял не первый и не второй, а всеми списанный со счетов четвертый принц.

Внезапная догадка озарила разум рыцаря.

«Неужели на перепутье жизни и смерти он познал просветление?»

Эликсир, созданный из очищенной и загущенной крови дрейка.

Слабое тело Киллиана действительно не сумело совладать с такой мощью, и парень балансировал на краю могилы.

«В итоге он выкарабкался чудом. Физической силы не прибавилось, но разум совершил качественный скачок».

Обретение озарения после смертельной схватки с небытием.

Через это проходили многие легендарные герои прошлого; то же самое в молодые годы довелось испытать и ему самому, и главе рода.

Уголки рта Эскардо тронула скупая улыбка.

— Да. Ты тоже носишь в себе кровь главы рода.

У него не было ни малейшего желания принижать итог ставки, сделанной ценой собственной жизни.

Просветление служило лишь искрой. Подлинный рост начинался только тогда, когда за ним следовали упорные, до скрежета зубовного, труды.

— Я слышал, в ближайшее время тебе предписан строгий покой. Не вздумай перенапрягаться лишь потому, что поймал крупицу озарения.

— …

— Я понимаю твое желание сформировать Сердце маны, но тело еще не окрепло. Переусердствуешь — и случится рецидив.

Создание Сердца маны требовало основательной подготовки.

Следовало закалить плоть, выгнать токсины и примеси, приведя организм к первозданной чистоте.

«На это уйдет как минимум год».

Киллиан послушно наклонил голову:

— Я учту это.

— До окончания затворничества главы рода остался ровно год. Я запрещу кому-либо беспокоить тебя.

— …?

Что это еще за жест?

— До тех пор сосредоточься на восстановлении и попытайся достичь намеченной цели.

Года вполне хватит, чтобы очистить организм от шлаков и взрастить Сердце маны.

Киллиан понял: стоявший перед ним командующий рыцарями давал ему спасительный шанс.

— Понял.

— Поздравляю со вступлением на стезю меча.

Бросив эти слова, Эскардо вышел из покоев.

Хаман, до этого не смевший вздохнуть, осторожно приблизился.

На его лице, покрытом синяками, читалась непритворная тревога.

— Ваше высочество, вы в порядке?

— Дворецкий Хаман. Похоже, я заставил и вас лишний раз поволноваться.

— …?

Услышав непривычный тон, Хаман недоуменно склонил голову.

Откуда вдруг такая церемонность?

«Как я и думал… последствия еще дают о себе знать».

— Мне нужно отдохнуть. Позовите, когда подадут еду, а пока ступайте.

— Отдыхайте…

Хаман так и не смог скрыть тревоги, но тихо удалился.

Щелк—

Дверь закрылась.

Бух—

Киллиан тут же опустился на пол и скрестил ноги.

И вновь принялся развивать чувствительность к мане.

…

Те, кого принято звать гениями, создают Сердце маны годам к пятнадцати.

Обычные люди формируют его ближе к двадцати годам: вырастить внутри новое сердце вовсе не так просто, как кажется со стороны.

Говорят, одаренные от природы способны ощутить дыхание маны всего за несколько дней глубокой концентрации.

У Киллиана же на одну только попытку почувствовать ману ушло почти полгода.

Сегодня я точно так же сидел со скрещенными ногами, выравнивая дыхание. Привычный распорядок не менялся.

«Неужели пролетело уже одиннадцать месяцев?»

Все это время я без остатка посвятил поиску маны, не отвлекаясь ни на секунду.

По мере того как шлаки покидали тело, чувствительность к потокам маны заметно возросла.

«Пожалуй, пора попробовать».

Оставалось разобраться с мутной энергией.

Она выйдет сама в процессе зарождения Сердца маны.

— …

Я взглянул на свое отражение в зеркале.

По сравнению с днем первого пробуждения я изрядно прибавил в весе. Настолько, что выпиравшие сквозь кожу ребра слегка скрылись под слоем плоти.

Сказались бесчисленные повторения одного и того же цикла на протяжении одиннадцати месяцев: медитация, сытная здоровая пища, умеренные физические нагрузки и отвары, повышающие чувствительность к мане.

Тук— Тук—

— Это Хаман.

— Войди.

Я до последней капли осушил принесенный Хаманом целебный отвар, поданный точно по расписанию.

— Хаман.

— Да, ваше высочество. Принести еще чашу?

— С отваром закончили. Ступай и раздобудь мне зелье восстановления маны, сваренное на корне мандрагоры. Если получится, добавь туда и других хороших ингредиентов.

— Зелье… восстановления маны? Не жизненных сил?

— Именно, зелье восстановления маны. Найди аптекаря, который приготовит все без лишнего шума, даже если придется дать ему на лапу. Ты ведь понимаешь, о чем я?

В роду хватало тех, кто не питал ко мне теплых чувств. Поэтому действовать следовало с предельной осторожностью.

— Нет, с этим проблем не возникнет, но… зачем оно вам, ваше высочество?…

Зелье маны для того, кто из-за отсутствия таланта даже не способен сформировать Сердце маны?

Для человека, не умеющего обращаться с маной, это снадобье ничем не отличалось от обычной пресной воды.

«Укрепляющий отвар принес бы куда больше пользы…»

— Я прямо отсюда слышу твои мысли.

— Ваше высочество, сколько бы я ни размышлял, я просто не могу понять…

— Просто пойди и достань.

— …

Я обратился к мнущемуся дворецкому тоном, не терпящим возражений:

— На правильное приготовление уйдет часов десять. До тех пор даже не думай возвращаться в мои покои.

— Что? Но, ваше высочество…

— Еды мне тоже не нужно. Обязательно передай это гвардейцам у дверей, когда будешь уходить.

— Но я…

— Отвечай.

В противоположность худощавому телу, во взгляде моих глаз полыхнуло убийственное давление.

— Д-да, слушаюсь.

Подавленный этой аурой, Хаман поспешно выскочил за дверь.

Щелк—

На всякий случай я запер замок.

Обычно для зарождения Сердца маны требовалась помощь двоих опытных наставников.

Но кем был я?

Создатель самой концепции Сердца маны, прозванный светом человечества; наставник, воспитавший бесчисленных Мастеров меча, и волшебный клинок, творивший мифы рука об руку с великими героями.

С учетом состояния моего тела на формирование Сердца уйдет около девяти часов.

«Успею как раз к возвращению Хамана. Выпить принесенное им зелье сразу после завершения будет идеальным решением».

Я шумно выдохнул, прогоняя прочь посторонние мысли.

— Фу-у-ух…

Рваное дыхание мало-помалу выровнялось.

Киллиан… нет, Адамас вспомнил этот процесс, свидетелем которого становился бессчетное число раз.

Среди тех, кто держал его в руках, встречались уникумы, обладавшие Сердцем с самого начала, однако большинство оставалось простыми людьми, до встречи с ним ни разу не сжимавшими рукоять меча.

Как же они вели себя, когда формировали Сердце маны?

«Орали так, словно с них живьем сдирали кожу».

Рождение нового органа всегда давалось такой ценой.

Ощущая размеренные удары в груди, я воскресил в памяти ту невыносимую муку.

И мысленно очертил контуры сердца, сотканного из чистой маны.

— Фу-у-ух…

Успокоив ровное дыхание, я принялся выталкивать застоявшуюся в теле мутную энергию.

Чувства обострились до предела. Короткие вдохи сменялись глубокими выдохами.

Спустя пять часов непрерывной дыхательной практики мне удалось окончательно исторгнуть мутную энергию.

«Вот теперь начинается самое главное».

Место для Сердца маны находилось в груди, чуть правее центра, вплотную к настоящему сердцу.

«Это тело пока даже тренированным назвать язык не повернется».

Малейший перекос в балансе — и зарождающееся ядро маны разорвет живое сердце в клочья.

Шууух—!

Все началось со свиста ветра.

В груди противно защекотало.

«Мягче».

Шу-у-ух—!

По грудине разлился спасительный холод.

«Вот так. Хорошо».

В таком сосредоточении прошел еще час. Ощущать ману удавалось все отчетливее — быть может, благодаря тому, что плоть обрела естественную гармонию, отклик шел куда быстрее ожидаемого.

Я окончательно отрешился от внешнего мира, погружаясь в состояние глубокого самозабвения.

Вокруг меня незаметно натекла темная лужица исторгнутой мутной энергии.

Когда минуло около семи часов…

Шу-у-у-ух—!

Быстрее, чем предполагалось, первый осколок Сердца маны начал обретать очертания.

Глава 4