В голове стоял туман.

— …высо…

Казалось, совсем недавно я уже испытывал нечто подобное.

— …ваше высочество…

Сквозь полузабытье доносились обрывки фраз.

«Я же сколько раз повторял: если не высыпаться, мана не будет накапливаться как следует…»

— Ваше высочество!!!

Вдох—!

От крика, эхом прогремевшего в черепе, я рывком распахнул глаза.

— О боги, ваше высочество! Вы целы?!

— …?

— Я сейчас же позову жреца!

Передо мной стоял перепуганный до смерти Хаман.

— А-а…

Лишь в этот миг до меня дошло, что я потерял сознание.

«Киллиан Эвразия».

Я окончательно осознал реальность, которую на краткий миг принял за сон.

«А как же Сердце маны?…»

Не обращая внимания на суетящегося Хамана, я прикрыл веки.

Чуть правее сердца.

Я различил еще одно сердце — крошечное, почти незаметное, если не сосредоточиться до предела.

— Ваше высочество…

— Хаман, помолчи.

— Да как вы можете говорить такое в подобный момент?! Откуда взялась эта грязная жижа, и…

Почему комната, в которой при его уходе царил идеальный порядок, теперь выглядела так, словно здесь пронесся смерч, и отчего я валялся на полу?

Не давая мне вставить и слова, Хаман сыпал вопросами как из рога изобилия.

Его искренняя забота не вызывала у меня раздражения, но…

— Дворецкий Хаман, разве я тебе ничего не поручал?

Хаман замер на полуслове, его суетливые движения прекратились.

— …?

— Зелье маны.

— Ах!

Хаман метнулся в угол комнаты и подобрал склянку с отваром — зельем восстановления маны, которую в панике отшвырнул при входе.

От испуга он, должно быть, расплескал добрую половину.

— Вот оно… Простите меня…

Приняв его сбивчивые извинения, я осушил остатки зелья одним глотком.

В груди приятно защекотало.

Знакомое, щемяще-ностальгическое чувство: ощущение восполняющейся маны.

— Хм… хорошо.

— Что, простите?

— Весьма неплохо.

Пока Хаман недоуменно хлопал глазами, не понимая смысла моих слов…

— Прижилось на удивление прочно.

На лице Киллиана заиграла довольная улыбка: это был первый настоящий триумф с момента перерождения.

…

С момента гибели Эдана минуло две сотни лет.

В отдаленном крыле главного замка Эвразии, чей королевский род теперь низвергся до статуса пограничного дворянства.

Я сидел со скрещенными ногами, прикрыв глаза и выравнивая дыхание.

Тонкие крупицы маны, разлитые по спальне, ощущались настолько явственно, будто их можно было потрогать рукой.

Ш-ш-ш—!

Лазурная мана распустилась в груди, прокатилась по всему телу и, просочившись сквозь поры кожи, развеялась призрачным дымком.

Циркуляция энергии сквозь Сердце маны — самый элементарный способ повысить чувствительность и мастерство контроля.

Я повторил цикл еще пять раз, прежде чем разомкнуть веки.

— Фу-ух.

Вместе с неглубоким выдохом изо рта вырвалась характерная бодрящая свежесть маны.

Проведя пальцем по кончику носа, я стер крошечную крупицу вышедших шлаков.

С момента создания Сердца маны прошло две недели. Тело, приспособившись к новым потокам, само подавляло накопление скверны.

Выражаясь мягко — укрепление конституции тела; выражаясь возвышенно — метаморфоза, подобная перерождению костей и очищению плоти.

«И все же я лишь встал на одну стартовую черту со всеми остальными».

Подойдя к зеркалу, я развязал пояс шелкового халата.

Шорох—

Скрытое шелком исхудавшее, хрупкое тело предстало перед глазами.

Любой посторонний при взгляде на меня непременно решил бы, что я угасаю от тяжелого недуга.

— Сойдет.

Увиденное в зеркале меня вполне устраивало.

Мертвенно-серый цвет лица, вызванный побочным действием Эликсира, заметно посвежел.

И разве дело только в этом? Скелетоподобное тело, мягко говоря походившее на фигуру жертвы анорексии, окрепло настолько, что его было не узнать в сравнении с тем, что было «до».

Я не перебирал едой, а регулярный прием зелий восстановления маны и укрепляющих отваров дал ощутимые плоды.

«Что до внешности — стоит немного обрасти мясом, и будет вполне сносно…»

Мана свободно струилась по сосудам, прежде намертво забитым шлаками.

— Теперь я хотя бы смогу держать меч.

Настоящий боевой клинок был пока не под силу, но деревянный меч для базовых упражнений руки уже выдержат. Разумеется, с осторожностью: бездумный взмах даже тренировочной деревяшкой легко мог переломить хрупкие кости.

«Будем двигаться шаг за шагом».

Уж чего-чего, а терпения клинку, прожившему тысячи лет, было не занимать.

К тому же менять собственное тело оказалось занятием куда более увлекательным, нежели наблюдать за развитием очередного владельца со стороны.

— …

Взгляд зацепился за ветхий том, лежавший на кровати.

Эту книгу я попросил Хамана принести из библиотеки рода.

Я попытался найти сведения о Гротесках и Богах, однако по непонятной причине никаких вразумительных записей о них не сохранилось.

Подозрительных нестыковок хватало с избытком. Похоже, разгадку придется искать самостоятельно, когда смогу твердо встать на ноги.

«О возвращении Властей можно будет заикаться лишь по достижении хотя бы девятизвездного ранга… но сейчас это не более чем пустые мечты. Хаману уже пора бы явиться».

Дворецкий Хаман.

Единственный слуга во всем роду, приставленный ко мне.

— И как только его угораздило связаться с таким бездарем, как Киллиан…

Другие дворецкие наверняка купались в роскоши и почете, прикрываясь авторитетом своих принцев, а вот на долю Хамана выпала незавидная участь.

Вскоре раздался знакомый стук.

Тук— Тук—

— Ваше высочество, это Хаман.

— Входи.

К тому моменту, как я запахнул халат, в комнату вошел Хаман с дымящейся чашей в руках.

Принимать зелье восстановления сил трижды в день — еще один неизменный пункт моего распорядка.

Я осушил отвар одним махом. Вкус был сносным.

— Твое лекарское ремесло заметно растет.

— Я уже и сам не понимаю, кто я: дворецкий или аптекарь.

— Слишком много гонора для человека, под началом которого нет ни одного подчиненного.

— Умоляю, не разбивайте мне сердце с таким невозмутимым лицом.

— …

— …

Наши взгляды на миг пересеклись.

И, словно сговорившись, мы одновременно рассмеялись.

Еще недавно перемены в моем поведении пугали его до дрожи, но теперь мы сблизились настолько, что подобные подколы звучали совершенно естественно.

— Затворничество главы рода завершится ровно через неделю.

«Уже?»

Я успел напрочь забыть об этом.

Окончание затвора главы рода, Саймона Эвразии, означало и завершение домашнего ареста Киллиана.

«Не вечно же мне сидеть взаперти и гонять ману по кругу. Полагаю, настала пора встретиться с этим человеком».

— Хаман.

— Слушаю вас.

Дворецкий, не подозревавший о грандиозности момента, безмятежно уставился на меня.

И тогда я раскрыл тайну, которую берег все это время.

— В-вы сформировали Сердце маны?!!

Признание оказалось настолько ошеломляющим, что опешивший Хаман буквально выкрикнул эти слова.

— Да.

— Но как?…

— Говорят же: перешагнув порог смерти, обретаешь просветление.

— …

Прозвучало так буднично, словно стать рыцарем или магом мог любой встречный, стоило лишь немного постараться.

— … Вы ведь шутите?

Перед ним стоял Киллиан Эвразия — бездарность, прочно вписавшая свое имя в верхушку позорного списка клана.

Пусть даже после комы он вел себя совершенно иначе.

«Но Сердце маны — это уж слишком…»

Поверить в такое на слово было невозможно.

В глазах Хамана мелькнуло неприкрытое недоверие.

— Если вы решили подшутить надо мной… Ик—!

Хаман осекся, челюсть его с глухим стуком поползла вниз.

Киллиан молча поднял исхудавший указательный палец.

То, что струилось с его кончика полупрозрачным маревом, было чистейшей, неоспоримой маной.

— Э-это правда!…

— Да. Вернувшись с того света, я увидел мир в ином свете.

Хаман ошарашенно закивал, не отводя восторженного взгляда.

«Хаман, пока тебе достаточно знать лишь это».

Я раскрыл ему правду лишь по одной причине: отныне нам предстояло действовать сообща.

Наблюдая за ним почти целый год, я убедился, что старик полезен и, главное, предан.

— Принятый мной Эликсир сослужил добрую службу.

Я на ходу состряпал байку о том, что запоздало усвоившийся Эликсир излечил врожденную невосприимчивость к мане, благодаря чему мне и удалось недавно вырастить Сердце.

— Но жрец из храма утверждал, что ваши кровеносные каналы намертво осквернены побочным действием?…

— Значит, тот жрец — шарлатан.

«Не мог жрец, которого с таким трудом привезли из самого храма Пантеры, быть шарлатаном…»

Лицо Хамана вновь перекосило от сомнений.

— Не хочешь — не верь.

— …

— …

— Что ж… Раз вы так говорите, ваше высочество, значит, так оно и есть. Но куда важнее другое: каковы ваши дальнейшие планы?

— В каком смысле?

— Вы ведь… не собираетесь вступать в борьбу за наследие рода?

— А почему бы и нет?

От столь легкомысленного вопроса Хаман тяжело вздохнул.

— Ваше высочество, создание Сердца маны — великое благословение, спору нет, но… битва за место главы — совсем другое дело.

— …?

— Вы правда спрашиваете, потому что не понимаете?

Поняв по моему лицу, что я жду продолжения, дворецкий скороговоркой выпалил:

— За вашей спиной нет клана матери, ваше высочество! И это еще не все. Первый принц, признанный гений, уже пятизвездный рыцарь; второй принц — четырехзвездный; и даже третий принц, которого считают заурядностью, достиг двух звезд. Сейчас они попросту не видят в вас соперника и потому не трогают. Но стоит вам заявить права на место наследника — и вас раздавят в лепешку!

Киллиан, спокойно выслушав тираду, провел ладонью по подбородку.

Никаких сюрпризов: картина в точности соответствовала его ожиданиям.

— Не вижу в этом большой проблемы.

— Ваше высочество!

Лицо Хамана помрачнело от ответа, разбившего все его надежды на благоразумие господина.

«Не мог же он забыть, чем закончилась стычка с третьим принцем…»

Очнувшись от комы, Киллиан словно переродился в другого человека, однако провалов в памяти у него не наблюдалось.

Он шаг за шагом вспоминал даже то, что поначалу стерлось из головы.

И оттого его легкомыслие казалось еще более диким.

«На что он рассчитывает, бросаясь в пекло наследной распри только-только с зародившимся Сердцем маны…»

Борьба за власть была делом смертельным. Следовало во что бы то ни стало удержать его от гибельного шага.

— Ваше высочество, почему бы вам вместо этого не поговорить с сэром Эскардо?

— С командующим рыцарями? О чем?

— Пусть не во внутренних делах семьи, но для вас найдется достойное занятие. Например, заслужить славу в карательном отряде сэра Эскардо, истребляющем монстров.

— Звучит не так уж плохо.

— В таком случае…

— Но прежде чем решать, раз уж я восстал из мертвых, не следует ли мне засвидетельствовать почтение нашему великому главе рода?

— Да вы вообще слушали, что я вам говорил?!.

Киллиан усмехнулся и покачал головой:

— Хаман. Чтобы прочесть будущее, нужно смотреть в самый его центр.

Привычка сразу же поучать стоящего рядом.

Сам того не замечая, я вновь заговорил как меч-наставник.

«Надо поскорее избавляться от этой замашки».

Впрочем, даже с этой мыслью я продолжил экзаменовать дворецкого:

— Как думаешь, почему глава рода стравливает сыновей в борьбе за наследство сейчас, когда сам находится в самом расцвете сил?

— Чтобы… заранее определить преемника?

— Мыслишь верно. А теперь скажи: кто главная военная мощь нашего рода?

— Без сомнения, сам глава рода, достигший сферы семи звезд, и сэр Эскардо.

— А какова конечная цель рода Эвразия?

— Возродить былое величие и провозгласить королевство? Если точнее, основать независимое от Империи государство, но…

Эвразия, стратегически породнившаяся с влиятельнейшими кланами, державшими в кулаке армию, политику и торговлю через матерей старших принцев.

Хоть я и не мог утверждать наверняка, подготовка к отделению и объявлению королевства внутри клана шла полным ходом.

И в такой момент глава рода ушел в глухой затвор, чтобы взять новую ступень силы.

— Сколько, по-твоему, восьмизвездных рыцарей сейчас насчитывается на всем континенте?

Имена Сверхлюдей, прогремевшие на весь континент, особенно тех, кто покорил восемь звезд, знали почти все.

Эти крупицы знаний легко отыскались даже в скудной памяти бездарного Киллиана.

— Если брать только рыцарей… меньше десяти. Э-э?… Неужели…

Хаман, почуяв неладное, осекся на полуслове.

На губах Киллиана мелькнула многозначительная улыбка.

— Именно. Если мои расчеты верны, наш великий глава рода намерен самолично шагнуть в сферу восьми звезд, а затем развязать полномасштабную войну.

— В-войну?!!

Тот факт, что полный сил глава стравливал сыновей за трон уже сейчас, означал лишь одно: в скором времени величайшие клинки рода — сам глава и его правая рука — покинут родовое гнездо ради фронта.

Разумеется, пока это было лишь теорией.

«Выйду наружу — узнаю наверняка».

Оставалась неделя до дня, когда должен был выйти из затвора Саймон Эвразия.

«К тому моменту сфера одной звезды станет моей».

Учитывая стабильное состояние тела, задача не казалась невыполнимой.

…

Ровно через неделю затворничество главы рода, Саймона Эвразии, подошло к концу.

А вместе с ним…

Был снят и приказ о заточении, тяготевший над Киллианом Эвразией.

Глава 5