Итан смотрел на маленький городок сверху. Никакой защиты, ничего, что говорило бы о его важности. Найти его удалось лишь благодаря слабым огонькам вдали: Итан постепенно сужал область поиска, пока городок не показался.

Это была незнакомая территория, и потому он решил действовать осторожно.

Он знал, что теперь, с возросшим уровнем и развитой культивацией, превосходит среднего обитателя этого уровня. Но средняя планка была низкой. Большинство выбирало небоевые классы, а значит, было слабее. Не обязательно ниже уровнем — просто в целом слабее. И всё же здесь хватало людей, способных его разгромить. Людей, подходивших к пятидесятому уровню и второй эволюции класса. Против такого у него не было бы шансов, если только всё не сложится идеально. Уже одна разница в характеристиках подавляла бы.

Впрочем, ему было интересно, не сравнялся ли он теперь с Алексом.

Алекс начинал с редкого класса, и культивация у него, вероятно, была такой же или выше. Итан не знал, на чьей стороне перевес. Возможно, при следующей встрече он это проверит.

Почти вся злость из-за того, что его не поставили в известность, уже улеглась. Причины он вполне понимал. Поменяйся они местами, он принял бы такое же решение.

Но хотя бы это место наконец нашлось. Ночь была уже глубокая, и он сомневался, стоит ли сразу спускаться. Если тот член Валькирий говорил правду, в Эрроутауне творится неладное. Поэтому, хоть время и душило его, он решил подождать и понаблюдать.

К сожалению, ждать он никогда не умел. И всё же попробует.

Несмотря на изнеможение, он решил не спать. Уселся на дюне, снял рюкзак и откинулся на него, устраиваясь на ночь. Наблюдая за поселением в поисках чего-нибудь необычного, он направил внимание внутрь, к культивации. На первом уровне достичь второй стадии было почти невозможно, но собирать ману и очищать ядро, подводя его как можно ближе к порогу, он всё ещё мог.

Этим и занялся.

Он погрузился в размеренный ритм медитации, удерживая часть внимания на городке. На деле это оказалось довольно трудно. Итан сомневался, что многие сумеют так разделить внимание. Он научился этому, разрабатывая собственную технику культивации. Но он знал, что его метод далеко не самый сильный. И это собирался изменить.

Уже не впервые он проклял гильдии, прятавшие техники культивации.

Он всегда считал вступление в гильдию бессмысленным. В первый раз, проходя Испытания, он был наёмным клинком. Независимым. Свободным. Но когда наконец выяснил, насколько всё меняет правильная техника культивации, было уже поздно. Он проложил собственный путь и миновал вторую стадию культивации. После этого человек оказывался навсегда привязан к избранному способу.

Теперь он понимал, зачем люди вступают в гильдии.

Так он и сидел, наполовину погружённый в медитацию, наполовину следя за происходящим внизу. Прошёл остаток ночи, а за ним и утро.

Часть времени Итан посвятил формированию ядра, ровно втягивая ману и сжимая её в расплавленной массе внутри себя. Но большую часть просто ждал и наблюдал. Время от времени менял место, чтобы его не заметили снизу.

Пока что он не увидел ровным счётом ничего.

С виду Эрроутаун был обычным поселением. Поменьше. Победнее. Без развитого хозяйства. Но в остальном нормальным. Люди ходили по своим делам. Одни брали оружие и выходили из городка, видимо, на охоту. Другие торговали в маленьких лавках или таскали припасы, занимаясь привычными делами в этом сломанном мире.

Всё это казалось пустой тратой времени.

Поэтому Итан встал.

Издали он ничего не узнает. Возможно, если ждать неделями, что-нибудь и всплывёт, но на такое он не готов. И так прождал слишком долго. Надо было входить сразу. Теперь казалось, что он лишь потратил ещё немного драгоценного времени.

Он стряхнул песок с одежды, поправил бронежилет под рубахой и начал спускаться по дюнам к поселению.

[Обострённое чутьё] вспыхнуло с предельной силой. Врасплох его никто не застанет.

Он прошёл между первыми зданиями. В него хлынули сведения. Звуки накладывались на запахи. Тонкие перемены в движениях. Напряжение мышц. Ритм дыхания. Пот. Волнение. Спокойствие. Не буквальное чтение чувств, а телесные признаки, выдававшие куда больше, чем подозревало большинство.

Он ничего не упускал. Но упускать было нечего.

Если только каждый житель Эрроутауна не был великим актёром, непосредственной угрозы не ощущалось. Встречные выглядели усталыми, рассеянными, занятыми собственной жизнью. Никто не следил за ним с необычной пристальностью. Никто не тянулся к спрятанному оружию.

И всё же он держал расслабленные руки вдоль тела, готовый в любой миг выхватить меч.

Итан неторопливо шёл по Эрроутауну, давая себе время осмотреться.

У центра городка на перевёрнутых ящиках сидело несколько человек, открыто наблюдавших за ним. Они и не пытались скрываться. Взгляды следовали за ним. Конечно, Итан это заметил, но прошёл мимо так, словно ничего не видел. Похоже, они просто разглядывали нового гостя.

Он направился к прилавку, за которым стоял мальчишка. На грубом деревянном столе были разложены сушёное мясо, бурдюки и простые инструменты. Парнишке вряд ли было больше пятнадцати. Опустив голову, он перекладывал шампуры над маленькой угольной жаровней.

Итан сделал вид, что рассматривает товар.

Краем глаза он заметил движение на другой стороне площади. Мужчины и женщины затягивали ремни, проверяли клинки, поправляли рюкзаки. Собирались небольшими группами и расходились к окраине, уходя в пустыню, — точно так же, как другие накануне.

— Утро выдалось оживлённое, — небрежно заметил Итан, взяв шампур и разглядывая его.

Мальчишка пожал плечами. — Ага.

— Много народу уходит.

— Угу.

Итан поднял на него глаза. — Почему?

Мальчишка немного удивился тому, что приходится объяснять. — Они идут в Оазис.

Итан чуть опустил шампур. — Пройти его хотят?

— Ага, — ответил мальчишка, словно это было очевидно. — Большинство. Отсюда недалеко. Три дня, если поторопиться. Народ приходит отдохнуть перед дорогой. — Он выразительно посмотрел на шампур в руке Итана. — Покупать будешь?

— Конечно, — ответил Итан, обдумывая услышанное.

В теории всё сходилось. И всё же он пристальнее присмотрелся к уходящим группам. По манере держаться, тяжести шагов и расслабленным позам особенно сильными они не казались. Это, конечно, не точное мерило. Оазис можно пройти и на низком уровне. Но если ты сосредоточен на бою, обычно выгоднее подняться как можно выше, прежде чем пробовать.

Эти люди не выглядели готовыми.

Он отдал монету и забрал шампур. Мальчишка слегка прикусил медяк, сунул в карман и вернулся к работе, отгородившись от Итана.

Итан пожал плечами, отвернулся и задумчиво зажевал.

Значит, Эрроутаун — место сбора. Промежуточная остановка перед Оазисом.

А значит, через него постоянно идут люди. Люди с боевым опытом. Значит, местные привычны к опасности, особенно если учесть, что у поселения не видно никакой защиты. Ни стен. Ни укреплённых ворот.

Он продолжал идти и есть на ходу. Ещё кое-что казалось странным. Стражи не было.

В большинстве поселений правящая гильдия держала на улицах хотя бы символический патруль. Даже в маленьких. К нему бы уже подошли. Узнали имя. Спросили, по какому делу прибыл. Он вооружён и явно чужой. Обычно уже этого хватало для разговора.

Но его никто не остановил.

Он доел мясо и бросил палочку в маленькую урну у обветшалого здания. Изнутри доносился смех, скрежет стульев и стук кружек о дерево.

Над дверью криво висела вывеска.

Бар.

По опыту он знал: лучшее место для сбора сведений — бар. Особенно сомнительный.

Он слегка растянул [Обострённое чутьё], едва коснувшись внутреннего помещения. Ничего важного не всплыло. Просто мужчины пропивают утро.

В каком-то смысле это было грустно.

Люди попадали на Испытания и теряли всё. Семью. Стабильность. Прежнюю жизнь. Для многих следующим логичным шагом было утопить утрату в спиртном. Итан видел такое бесчисленное множество раз. Возможно, именно поэтому система так заботливо давала по таверне каждому поселению первого уровня. Ещё одна проверка: хватит ли человеку сил добраться до следующего уровня или он впадёт в отчаяние.

Эти люди, скорее всего, провалят Оазис.

А когда уровень начнёт разрушаться, останутся позади.

Итан толкнул дверь.

Запах спиртного ударил сразу. Кислый. Застоявшийся. Несмотря на утро, внутри было сумрачно. Свет слабо сочился сквозь грязные окна, освещая пыль в воздухе. Несколько подозрительных личностей сидели, сгорбившись над лавками, с кружками в руках и полуприкрытыми глазами.

Когда он вошёл, несколько голов повернулись.

Не обращая на них внимания, он пошёл к стойке.

Он ещё не дошёл до неё, когда барменша подняла глаза.

У неё был острый ястребиный нос и тонкие губы, навеки сложенные в недовольную гримасу. Руки скрещены на груди, а выражение лица ясно говорило: она уже решила, что он ей не нравится.

— Отвали, мелкий.

Итан остановился.

И долго смотрел на неё.

— Прошу прощения, — ровно произнёс он. — Что вы сказали?

Барменша и бровью не повела.

— Ты слышал, — отрезала она. — Убирайся отсюда. Мал ещё.

Прежде чем Итан успел ответить, от одного из дальних столов донёсся голос.

— Да оставь его, Мара, — невнятно протянул мужчина. — У пацана кишка не тонка, раз сюда припёрся. Пусть выпьет.

Несколько человек хохотнули.

— Ага, — подхватил другой. — Присаживайся, парень. Мы тебя не обидим.

Итан почувствовал, как в груди сворачивается что-то горячее.

Они начали препираться между собой и с барменшей. По залу прокатился смех — мерзкий и пустой.

Недели.

Недели песка. Чудовищ. Политики, лжи и едва избегнутой смерти. Он так близок к цели — и всё никак не достигнет её.

А теперь это.

Эти идиоты.

Эти отбросы, нашедшие полумёртвое поселение и решившие в нём сгнить.

— Завалите ебало.

Он не повысил голоса. Не требовалось. Слова чётко рассекли воздух в зале. Смех стих. Стук кружек оборвался, и все повернулись к нему.

Мужчина, окликнувший его первым, уставился так, будто у Итана выросла вторая голова.

— Что ты сейчас сказал?

Итан не отвёл взгляда.

— Ты слышал. — Голос был спокойным, но сталь в нём не заметить было невозможно. — Мне надоело вести себя вежливо. Всё это дерьмо надоело.

Он снова посмотрел на барменшу.

— Здесь пропадают Валькирии. Если что-нибудь знаешь, говори сейчас.

Полсекунды ничего не происходило. Потом мужчина за столом расхохотался.

— Вы только гляньте, какие у парня яйца! — завопил он, хлопая по столу. — Вот это я понимаю!

Ещё несколько человек подхватили смех, хотя теперь уже не так уверенно. Итан их полностью игнорировал и смотрел на женщину. Выражение её лица не изменилось, но плечи напряглись.

— Не знаю, о чём ты, мальчик, — ответила она. — И ты создаёшь неприятности. Если Валькирии здесь и проходили, то шли в Оазис. Как любой другой идиот, решивший, что готов. Тебе пора уходить.

Итан медленно выдохнул через нос.

— Послушайте, — начал он ровным голосом, но, откровенно говоря, терпение кончилось. — Я чувствую, что кто-то здесь прекрасно знает, о чём я говорю. И я не уйду, пока не получу ответы.

По полу заскребли стулья. Смеявшийся мужчина поднялся и, слегка покачиваясь, выпрямился во весь рост. Особенно крупным он не был, но теперь в глазах появился злой блеск.

— И как же, блядь, — спросил он с тонкой, неприятной улыбкой, — ты их получишь?

Итан опустил сумку на пол и задвинул под стойку.

— Любыми средствами.