После того как я распрощался с Хаконом, мне пришлось просидеть в коридоре ещё около часа, прежде чем я наконец смог пробраться в караульную.
Всего пару минут назад последний стражник, остававшийся на ногах, наконец-то покинул пост. Мой долгожданный путь к свободе был открыт.
Оказавшись внутри, я очутился в царстве беспробудного пьяного сна. Стражники дрыхли кто во что горазд: один откинулся на стуле, другой валялся прямо на полу, третий мирно сопел, уткнувшись лицом в столешницу.
К моему несчастью, связка ключей лежала в самом дальнем углу комнаты — прямо на краю стола, за которым посапывал грузный мужчина.
Судя по всему, именно на этого бедолагу сегодня свалили ответственность за ночной караул.
«Я и не подозревал, что у вас тут бывает настолько весело... хотя подобная безответственность отчасти даже удручает», — укоризненно проворчал Фальтес.
Я был искренне благодарен магу за то, что в по-настоящему напряжённые моменты он предпочитал не лезть под руку и по большей части молчал.
Пожалуй, всё-таки сказывались прожитые им годы, одарившие его какой-никакой мудростью.
Бесшумно скользя между храпящими телами, я наконец добрался до злосчастных ключей. Аккуратно, чтобы не звякнуло ни единое кольцо, я сгрёб связку в ладонь и уже собирался двинуться к выходу, но тут...
Мой взгляд зацепился за лежащий на столе громоздкий нож. Такие выдают каждому стражнику: это не столько оружие, сколько универсальный инструмент для мелкой работы.
Однако в моей ситуации... Помедлив лишь секунду, я прихватил его с собой.
«Эй, это ещё что за номер?»
[А нам разве помешает оружие во время побега? Да и для всякой мелкой работы сгодится].
«Помешать не помешает. Но мне почему-то казалось, что ты слишком миролюбив для того, чтобы добровольно браться за клинок», — с ноткой подозрения протянул некромант.
[С чего ты это взял?]
Тем временем я благополучно выскользнул из караульной.
Приоткрыв левый глаз ровно настолько, чтобы убедиться в отсутствии движения со стороны лестницы, я направился к провиантскому узлу.
«Помнишь тот момент, когда ты размышлял об Адо и вспоминал какого-то забитого до смерти сокамерника?» — не дожидаясь ответа, он резко продолжил:
«Даже будучи переполненным ненавистью и презрением к нему, ты не излучал ни малейшего, даже мимолётного желания его убить. Отсюда и мой вывод».
[Хех, ясно. Твоя правда, я действительно против убийств. В своё время я даже основал группу воришек, главным негласным правилом которой было «не убивать». К нам прибивались те, кто хотел просто выжить, не причиняя при этом лишних страданий другим].
«Именно из-за этого мнимого благородства ты и оказался в нынешнем положении. Вынужденный спасаться бегством, словно загнанный зверь».
[Хах, я, вообще-то, именно из-за тебя сейчас нахожусь в этой ситуации. Не забыл?]
«Ой, посмотрите-ка! У нашего травоядного акулёнка проклюнулись зубки!» — фыркнул Фальтес, не упуская случая меня поддеть.
Обогнув угол, я оказался в длинном коридоре с множеством одинаковых дверей. Если память меня не подводила, мне нужны были именно первые две.
За первой скрывался склад с провиантом, так что выбор цели был очевиден. Сняв со стены ближайший факел, я бесшумно проскользнул внутрь.
«А разве располагать склад со съестным так близко к выходу — не промах в безопасности?»
[Фальтес, мы под королевским дворцом. Он находится в центре столицы, где живёт больше двухсот тысяч человек. Никто в здравом уме не полезет воровать провизию в самую защищённую крепость страны, когда на окраинах полно слабоохраняемых ферм].
«И отсюда ты собирался сбежать одними лишь своими силами?.. Безумец!»
Как ни странно, в его голосе сквозило неподдельное восхищение.
Пройдя мимо бочек с солониной, я прихватил первый попавшийся пустой мешок и направился вглубь помещения, где прямо с потолка свисали аппетитные куски копчёного мяса.
От дурманящего аромата рот моментально наполнился слюной.
Отхватив от ближайшей туши внушительный кусок мяса, я тут же затолкнул его в рот — челюсти заныли с такой силой, что сдерживаться не было мочи.
Пока я торопливо жевал, едва не давясь, пальцы уже сами орудовали ножом. Мешок оказался небольшим и быстро заполнился под завязку.
«О-о-о, после такой наглости тебя точно будут искать по всему королевству!»
И тут с ним не поспоришь.
Побег из дворцовой темницы сам по себе тянет на изощрённую казнь, а кража продовольствия из личных запасов цитадели...
Об этом лучше пока не думать.
Уже у самого выхода я прихватил ещё один мешок, вдвое больше предыдущего, и сунул в него свою новообретённую провизию.
Перед тем как распахнуть дверь в коридор, я сдвинул повязку, чтобы проверить, не изменились ли обстоятельства не в мою пользу.
На удивление, вспышка боли оказалась вполне терпимой: голова лишь глухо заныла.
Либо я интуитивно научился лучше контролировать кристалл, либо банально привык к перманентной мигрени. В любом случае, это играло мне на руку.
Убедившись, что путь свободен, я выскользнул со склада и бесшумно приблизился к соседней двери.
За ней располагалась контора писарей — вотчина канцелярских крыс, где велась опись поступлений, расходов, выдачи пайков и прочей бумажной волокиты.
Стоило мне переступить порог, как в голове раздался ехидный голос:
«Неужели наш беглец решил податься в писари? Никогда бы не подумал, что в разгар побега ты решишь заглянуть за новеньким пером и чернилами», — саркастически хмыкнул некромант.
[Долго объяснять, так что... Пожалуй, отвечу словами отца: «Вор берёт кинжал, а писарь — перо. Но крадут они из одного кармана»].
«И как прикажешь это понимать?»
[Просто молчи и смотри], — с удовольствием вернул я ему его былую фразочку.
На самом деле у меня имелся целый ряд веских причин для визита в эту обитель бюрократии. Как минимум, мне требовалось раздобыть хоть какие-то отмычки. И места лучше было попросту не сыскать.
Левую половину просторного зала занимали двенадцать наклонных конторок, выстроенных в три строгих ряда, а вдоль стен громоздились массивные архивные шкафы.
К сожалению, времени на то, чтобы как следует потрясти это место, у меня не было. Придётся действовать быстро и точечно.
Подойдя к столам, я пробежался взглядом по оставленным принадлежностям. Моим уловом стали тонкий нож для зачистки перьев и металлическая гладилка для бумаги.
Серьёзный замок таким хламом не вскроешь, но для моих текущих нужд сгодится.
На каждом рабочем месте, будь то прямо на конторке или внизу под ней, покоился небольшой сундучок.
Это были личные тайники местных служащих, куда стекалась доля от взяток, левые доходы и прочие ценности, не предназначенные для чужих глаз.
Пусть сами ящички и были сколочены из крепкого дуба да обиты металлом, замки на них стояли до смешного примитивные: на каждый ушло бы буквально пару секунд.
Сложнее всего было не вскрыть их, а решить, что именно забирать. Чтобы не терять драгоценные минуты на осмотр каждой мелочи, я решил потратить время только на первые два-три тайника, а в остальных — сгребать то же самое уже не глядя.
Для взлома требовалось всего ничего: протолкнуть плоский конец гладилки в скважину и упереть его в массивный засов, создавая натяжение. Следом в ход пошло узкое лезвие ножа — им я отжал тугую стальную пружину, удерживавшую механизм.
Стоило пружине податься, как засов под натиском гладилки мягко сдвинулся с приятным, тихим щелчком.
«Ого-го-го! Так у тебя, оказывается, тоже припрятаны козыри в рукаве! Неплохо, пацан, весьма неплохо!» — ликующе воскликнул маг.
Тоже? Даже не знаю, что мне сейчас больше хотелось: обрадоваться тому, что у него припасены спасительные секреты на чёрный день, или начать серьёзно по этому поводу переживать.
Потроша сундучки один за другим, я во всех красках осознавал правоту отцовских слов.
В моих руках оказалось несколько скопированных вручную карт. На них были скрупулёзно отмечены маршруты и графики столичных патрулей, а также проставлены неприметные символы рядом с тавернами и переулками.
Я не мог знать личный код писаря, но частью из них наверняка были безопасные точки для сбыта контрабанды.
Именно продажа подобной информации обеспечивала писарям безбедное существование.
Держа в руках эти бумажки, невольно задумываешься: почему в то время, как они спокойно попивают вино в королевском дворце, такие воры, как я, гниют в подземельях?
Я воровал, чтобы банально не умереть с голоду. Они же крадут в промышленных масштабах, уже имея статус, тёплое жильё и достойное жалованье.
Отчего вынужденное злодеяние сурово карается, а алчное и добровольное — процветает?
Отогнав философские мысли, я прикарманил пару увесистых кошелей с монетами. Напоследок, повинуясь какому-то внутреннему чутью, я прихватил игральные кости, которые заприметил в одном из вскрытых мной сундучков.
Судя по внешнему виду, они были сделаны на заказ из весьма дорогого материала. Хватило пары секунд покатать их на ладони, чтобы понять суть: кости оказались шулерскими, с крохотными свинцовыми утяжелителями для выпадения нужных граней.
«Ладно карты местности, ладно деньги. Но кости-то тебе зачем? Неужели собрался по пути на свободу переброситься партейкой со стражей?» — искренне недоумевал Фальтес.
Маг всё больше терял нить происходящего, но у меня не было ни времени, ни малейшего желания разжёвывать ему такие мелочи.
[А... так, для перестраховки], — буднично бросил я.
«Какой ещё, к дьяволу, перестр...»
Но я его уже не слушал — на повестке стояла проблема поважнее.
Несмотря на все мои успехи, я до сих пор не раздобыл нормальной одежды. Попытка затеряться в городе в тюремных лохмотьях обернётся неминуемым провалом. Любой случайный патруль скрутит меня в ту же секунду, как заметит.
Так что выбор у меня оставался только один...
Покинув контору писарей, я бесшумно направился к последней, самой отдалённой двери в коридоре. За ней находилась каморка дежурного кладовщика.
Чем ближе я подходил, тем тяжелее становились шаги, словно ноги наливались свинцом. Сердце глухо колотилось о рёбра, а по спине стекал липкий, ледяной пот. Я пытался убедить себя, что это просто естественный мандраж перед возможной встречей со стражей, но глубоко внутри зрело нечто иное — мрачное и леденящее душу.
Ещё тогда, когда я прощупывал караульную мана-зрением, мой взгляд зацепился за тусклую, размеренную пульсацию, доносящуюся из этого помещения. Превозмогая нарастающую дрожь, я осторожно прижался ухом к дубовой створке.
Оттуда доносился раскатистый, глубокий храп.
Мои опасения подтвердились. В отличие от остальных гуляк, кладовщик предпочёл остаться в своих покоях и сейчас крепко спал.
С одной стороны — это идеальная возможность. Внутри наверняка найдётся выходной наряд или хотя бы приличная одежда, без которой затеряться в городе будет просто невозможно.
Но с другой... Рыскать по тесной каморке в поисках вещей, когда в двух шагах от тебя спит их владелец — риск колоссальный. Одно неверное движение, один предательский скрип или шорох, и стоит ему только открыть глаза...
Разум всё ещё лихорадочно взвешивал варианты, но тело — тело уже всё решило за меня.
Моя правая рука, словно обладая собственной волей, медленно опустилась к поясу. Пальцы с пугающей, механической точностью легли на холодную ребристую рукоять ножа, прихваченного мной в караульной. Я сжал её так крепко, что побелели костяшки.
И в это мгновение меня прошиб настоящий ужас.
Дыхание перехватило. Я уставился на свою руку, намертво вцепившуюся в нож, и иллюзия, которую я так старательно выстраивал, разлетелась вдребезги.
Взял просто на всякий случай, — лгал я сам себе всё это время. Для мелкой работы, — ага, как же.
Какая жалкая, лицемерная чушь.
Я — человек, воспитанный в вере, что убийство — тягчайший грех. Основатель воровской группы, главным правилом которой было не отнимать чужие жизни.
Я так кичился своими принципами... Но сейчас, стоя перед дверью спящего кладовщика, я сжимал клинок не для того, чтобы вскрывать замки. Подсознательно я уже был готов перерезать ему глотку, если он проснётся. Я готовился к убийству.
От этого омерзительного осознания колени предательски подогнулись. Первобытный, сковывающий страх парализовал каждую клеточку тела.
Это был страх не перед возможной схваткой. Это был ужас перед тем чудовищем, которое, как оказалось, всё это время дремало внутри меня и только ждало подходящего момента, чтобы сорваться с цепи.
Губы сами собой искривились в горькой, надломленной усмешке.
Теперь я понимал. Боже, как же ясно я теперь понимал, почему Фальтес с такой издёвкой усомнился в моём миролюбии. Его пронзительный взгляд с самого начала видел мою гнилую суть — без всяких прикрас и иллюзий. .
Я тяжело сглотнул, отчаянно пытаясь унять лихорадочную дрожь в руках. Последний раз оглянувшись, я погасил факел и осторожно нажал на дверную ручку. Дверь бесшумно поддалась — не заперта. Шагнув внутрь, я замер от неожиданности: на прикроватном комоде теплилась наполовину сгоревшая свеча. Кажется, этот человек боялся спать в кромешной тьме.
Закрывая за собой створку, я всё-таки допустил оплошность. В самый последний момент дверные петли жалобно заскрипели, словно изо всех сил пытаясь предупредить хозяина о незваном госте.
Я резко обернулся, устремив напряженный взгляд на койку...
К счастью, кладовщик лишь недовольно поворочался. Этого шума не хватило, чтобы вырвать его из объятий сна.
Оглядевшись, я приметил две важные вещи: громоздкий шкаф в противоположном конце комнаты и прикроватный сундук, где наверняка хранился выходной наряд.
Одного взгляда на рассохшийся шкаф было достаточно, чтобы понять: эта старая развалина своим скрипом гарантирует мне ту самую петлю, которой ранее не смогла добиться входная дверь.
Пригнувшись, я подобрался к сундуку. Замок на первый взгляд казался примитивным — если повезёт, я вскрою его без лишнего шума, не потревожив при этом спящего кладовщика.
Моё сердце не переставало бешено колотиться с того самого мгновения, как я переступил порог каморки.
Все эти страхи — лишь бред отчаявшегося, до смерти напуганного человека. На убийство способен этот ублюдок Фальтес. Он хладнокровно прикончил собственного отца, пусть и чужими руками. Но я... Я ни за что не опущусь до такого. Никогда.
Стараясь не издать ни звука, я приступил к взлому. На подобный механизм у меня ушла бы пара секунд, как и в случае с сундучками писарей. Но стоило мне взяться за дело, как я понял, насколько сильно заблуждался.
Примитивный? Как бы не так. Замок приготовил неприятный сюрприз — хитрый двойной фиксатор и тугую обратную пружину. Стоило мне чуть сильнее надавить лезвием ножа, как внутри механизма с противным, резким щелчком соскочила стальная пластина, заклинив засов.
[Нет, я не стану убивать. Я просто не смогу... Я опытный вор, такой замок для меня — пара пустяков].
Холодный пот прошиб спину. На койке тяжело заворочался кладовщик. Я замер, не смея даже дышать, и отмер лишь тогда, когда тишину вновь разорвал ровный храп.
[Гораздо безопаснее просто перерезать ему глотку и... Чёрт, нет-нет-нет! О чём я вообще думаю? Заткнись!]
Чтобы продолжить, пришлось сбрасывать механизм — замок отозвался сдавленным лязгом.
Снова шорох, снова слепая, ювелирная работа металлической гладилкой и лезвием ножа... Скрежет металла в мёртвой тишине комнаты казался оглушительным.
[Ну же! Поддавайся, проклятая железка!]
Пальцы дрожали от напряжения. Гладилка вновь соскользнула, с силой звякнув о край замочной скважины.
[ЧЁРТ ВОЗЬМИ! Нет, пожалуйста... Только не это. Умоляю!]
Кладовщик резко втянул воздух и перестал храпеть. Времени больше не оставалось.
[Не-е-ет!] — мысленно взвыл я, но тело будто перестало мне подчиняться.
Медленно, стараясь не звенеть сталью, я вытащил нож из замка. Пальцы сами перехватили рукоять обратным хватом, а взгляд устремился в беззащитную шею просыпающегося человека.
Пока он не успел открыть глаза, я рывком бросился к койке. В то самое мгновение, когда его веки дрогнули, моя левая рука намертво впилась ему в лицо, наглухо зажимая рот и нос.
Расширенные от первобытного ужаса глаза уставились на меня. Прежде чем из его груди вырвался хоть какой-то звук, моя правая рука взметнулась вверх и в одно неуловимое движение вспорола ему глотку.
Я никогда прежде не отнимал человеческую жизнь. Воровал, обманывал — да, но не нападал. И всё же годы юношеских тренировок с кинжалом взяли своё: рука действовала на одних лишь заученных рефлексах.
Лезвие вошло глубоко, распоров артерию. Жить ему оставалось считанные мгновения...
Мужчина задёргался. Из-под моей ладони вырвалось глухое, надрывное мычание, отдаваясь мелкой дрожью в руке. Он барахтался в постели не как человек с перерезанным горлом, а как утопающий, которого неумолимо тянет на дно пучина — бессильный что-либо изменить, судорожно ищущий кислород там, где его уже нет. А из вскрытой глотки с каждым его рывком доносилось жуткое клокотание и хлюпанье крови.
В отчаянной попытке освободить рот и позвать на помощь, он вцепился в мою левую руку. Пальцы сжались с нечеловеческой, предсмертной силой.
Его глаза, полные слёз и животного страха, смотрели мне прямо в душу, не отпуская ни на секунду — пока хватка его рук слабела, а мычание не сорвалось на тихий предсмертный хрип.
Всё это продолжалось пять бесконечно долгих, душераздирающих секунд, после чего его руки безжизненно упали на окровавленные простыни. Глаза остекленели, навсегда лишившись последней искры жизни.
[Нет... Боже, нет...]
Губы тряслись. Всё тело охватила мелкая, неунимаемая дрожь, пробирающая до самых костей. Я прерывисто выдохнул, опустив голову и уставившись на свои ладони. Они были по локоть в горячей крови, а с лезвия ножа на пол тяжело падали густые багровые капли.
В панике я схватил край чистой простыни и начал исступлённо тереть руки. Я тёр кожу до красноты, до боли, но бурые разводы въелись намертво, словно клеймо.
Рухнув на колени, я в отчаянии обхватил голову руками. Внутри бушевал ураган из ужаса, вины и отвращения к самому себе, который я с трудом мог подавить.
«Это было тяжёлое решение, но ты справился. Признаться, я до последнего полагал, что ты поддашься жалкой сентиментальности и позволишь себя схватить. Но ты переборол слабость и сделал правильный выбор... Хвалю».
Как бы сильно я ни хотел сейчас убежать от самого себя — от того чудовища, которым только что стал, — это было невозможно.
Я отнял жизнь. Хладнокровно. И дьявольская правота Фальтеса вновь с размаху ударила меня под дых. Если бы этот человек закричал, сюда сбежалась бы стража. В таком случае был ли у меня вообще выбор?
Выбирая между чужой жизнью ценой своей смерти и собственным спасением ценой чужой крови... Разве здесь есть из чего выбирать? Разве кто-то в здравом уме поступил бы иначе?
Нет. У меня просто не было иного пути.
Это единственно верное решение ради выживания. Здесь не о чем сожалеть. Сохрани я ему жизнь, он бы ни на секунду не задумался о моей. Он бы сдал меня палачам. Так с какой стати я должен был печься о его благе? Всё верно. Я всё сделал правильно.
[Спасибо, Фальтес].
Отдав магу должное за эту холодную, отрезвляющую логику, я заставил себя подняться и вновь принялся за взлом сундука.
...Лишь на мгновение, но я вновь отчётливо слышал его мысли. Значит, его подавляющая воля не так уж и непреклонна, как мне показалось вначале.
Юнец и вправду занятный. Пожалуй, даже особенный... Познакомься мы при иных обстоятельствах, он вполне мог бы стать моим первым состоявшимся учеником.
Я бы открыл ему истинное устройство этого мира. Вероятно, он бы достиг того, в чём потерпели крах Кретон и Ноа... Но к чему эти праздные размышления?..
Справившись с дрожью в руках, я потратил ещё добрую пару минут на возню с замочной скважиной, пока механизм наконец не поддался. Крышка с тихим скрипом откинулась. Внутри, как я и рассчитывал, лежал выходной наряд.
[Собственная каморка, ночевка на службе из-за чувства ответственности, да ещё и столь добротное сукно... Держу пари, убитый был главным смотрителем складов или даже старшим помощником интенданта].
«Ты это к чему?» — озадачился Фальтес.
[О-о, ты услышал... Что ж. Убийство королевского служащего такого ранга приравнивается к измене короне. Просто затеряться в толпе и тихо переждать теперь не выйдет].
«Вот как? Ну, мы ведь обязательно что-нибудь придумаем, не так ли?» — вкрадчиво протянул чародей.
[Да. Как же иначе...]
На дне сундука покоились изысканные вещи, от которых исходил тонкий аромат лаванды и камфоры — верное средство от моли.
Нечто подобное когда-то носил мой отец.
Здесь лежал длинный суконный плащ глубокого винного оттенка с широким воротом. Под ним — плотный стёганый дублет цвета вороненой стали с серебряными пуговицами.
Нашёлся и тёмный шаперон с длинным хвостом из ткани, который идеально подойдёт, чтобы скрыть в тени и лицо, и силуэт. Помимо этого, там лежали добротные штаны из мягкой шерсти и высокие кожаные сапоги.
На моё счастье, покойник не страдал от полноты. Сильно исхудав за время заключения, я вполне мог влезть в его гардероб. Разве что сапоги оказались немного тесноваты, но с этим можно было мириться.
«Гляди-ка. Мода в вашем мире, конечно, отстаёт, но в этом тряпье ты будешь выглядеть хотя бы как мелкий купец».
[Я надену это, но позже. Наш путь лежит через дренажный туннель. Если я не хочу, чтобы наряд впитал в себя зловоние сточных вод и покрылся нечистотами, придётся туго свернуть его и спрятать в мешок].
«Разумный довод», — удовлетворенно хмыкнул маг.
На пороге комнаты, ставшей склепом, мир передо мной внезапно покачнулся.
Ноги едва держали тело. Дикое желание обернуться и в последний раз взглянуть на то, что я совершил, буквально жгло затылок. Но я знал: стоит мне увидеть, во что я превратил эту каморку, как остатки рассудка покинут меня.
Я сделал свой шаг во тьму, и возврата для меня уже не будет.
Стиснув зубы до скрежета, я подавил подступающую тошноту. Покрепче перехватив мешок за спиной, я шагнул во мрак коридора — туда, где меня в скором времени ждала свобода.