Почти каждый, поступив в университет, начинает подрабатывать. Общепит, заправки, выкладка товара, работа за кассой или репетиторство на курсах — самые ходовые варианты. Бывают уникумы, которые открывают собственный бизнес или пробуют себя в модельном бизнесе, но подобная статусная работа — удел избранных.

Я же выбрал частное репетиторство. Учиться мне не в тягость, скорее даже наоборот — учеба мне всегда давалась легко.

Почему среди всех вариантов в сфере образования я не пошел на курсы? Все упиралось в контингент. Прозвучит, может, и цинично, но семьи, нанимающие частного репетитора, куда обеспеченнее тех, чьи дети ходят на групповые курсы. Это очевидно даже по почасовой ставке. А значит, рассудил я, и дети там с большей вероятностью окажутся благовоспитанными и без закидонов.

Ну а если все-таки наткнусь на проблемного ребенка — что ж, судьба такая. Спишу на то, что просто не повезло, доведу дело до ума и под благовидным предлогом сделаю ноги при первой же возможности.

— И вот я на месте…

Элитная высотка.

Я несколько раз сверился с навигатором, но тот упрямо указывал именно сюда. Самый высокий небоскреб в одном из фешенебельных районов Токио. Мне уже безумно захотелось развернуться и уйти, но сливаться в первый же день было нельзя. Зайдя в холл, я набрал на домофоне номер квартиры, который мне дали заранее.

Подумать только: нервничать от одного лишь нажатия на кнопку…

— Да-а?

— Здравствуйте. Я ваш новый репетитор, Косака Хёма.

— Ой! Учитель! Поднимайтесь, пожалуйста.

— Хорошо.

Я вошел в лифт; кнопку этажа нажимать не пришлось — кабина сама тронулась в нужном направлении. Я тупо уставился на табло с цифрами, но где-то после двадцатого этажа бросил считать. Выйдя из лифта и подойдя к квартире, я увидел перед собой потрясающую зеленоглазую блондинку-иностранку. Ее волосы были собраны в кокетливый боковой хвост, а на лице играла лучезарная улыбка.

— Приятно познакомиться, я Айла Эванс.

— А… здравствуйте, взаимно. Я Косака Хёма. Рассчитываю на плодотворное сотрудничество.

Я так опешил от того, насколько бегло эта стопроцентная иностранка заговорила по-японски, что запнулся. И, чисто по-японски засуетившись, принялся отвешивать поклоны, как заправский офисный клерк, — спишем это на национальную привычку. Но меня терзала одна деталь.

— Простите, можно один вопрос?

— Да, конечно, спрашивайте.

От ее открытой, обезоруживающей улыбки я слегка смутился и покраснел.

— Вы сказали, что вас зовут Айла? Но мне казалось, фамилия ученицы — «Цукино»…

— Ну да, Цукино!

— Э-э? Но вы же только что представились Айлой?

— Я?

— Ну да.

Мне говорили, что ученица — метиска. И что она собирается поступать в японский университет, но с японским языком и литературой у нее не клеится, поэтому ей и ищут репетитора по этому предмету.

Но я и представить не мог, что она окажется настолько явной иностранкой…

Айла удивленно захлопала ресницами, затем прикрыла рот ладонью и тихонько прыснула со смеху.

— Хи-хи, учитель, да вы все перепутали!

— В смысле?

— Я мама Цукино.

— Что?!

Мама? Ма-ма?!

— Хи-хи-хи, какой вы забавный! Неужели я похожа на школьницу?

— Э-э… да. Честно говоря, я в шоке от того, что вы старше меня.

Для старшеклассницы она, конечно, выглядела довольно зрелой, но сомнений у меня и в мыслях не возникло.

— Ой, ну учитель, ну и льстец! Зачем же подкатывать к замужней женщине? Лучше к Цукино-тян подкатите, хи-хи!

— Вовсе я не подкатываю…

Да и не собирался. Приударить за ученицей — это мгновенный вылет с волчьим билетом. Такие сценарии случаются только в хентае и романах.

Хоть и вышло неловко, радовало одно: я произвел на госпожу Айлу приятное впечатление. Если невзлюбят родители, работать станет в разы тяжелее, а проблем не оберешься.

Она пригласила меня внутрь. Квартира выглядела именно так, как и подобает жилью истинных богачей. Подойдя к двери с милой табличкой «Цукино», госпожа Айла постучала.

— Мам? Чего тебе?

— Пришел твой репетитор!

— А-а… Точно, забыла.

Даже сквозь закрытую дверь было слышно, как она тяжело вздохнула. Кажется — хотя какое там «кажется», совершенно точно — мне здесь были не рады. Планка сложности подскочила с порога. В таких ситуациях, если облажаться с первым впечатлением, пиши пропало. А если влепят плохой отзыв в профиле, моей репетиторской карьере конец.

Дверь отворилась, и передо мной предстала невероятная красавица. Настоящее сокровище с серебристыми волосами и сапфировыми глазами. Казалось, она вобрала в себя все самое прекрасное от японцев и англичан. Скажи мне кто, что она айдол, я бы поверил не задумываясь. И этой неземной девушке шел выпускной класс школы. Мы с ней были ровесниками с разницей всего в один год, но я чувствовал себя существом из совершенно другого биологического вида.

Вот только, увы и ах. Глядя на то, как она с недовольной миной накручивает на палец прядь великолепных серебряных волос, я с тоской понял: планка сложности взлетела еще выше.

— Здравствуйте. Я Косака Хёма. Надеюсь на плодотворное сотрудничество, госпожа Эванс.

— Ага, здрасьте. Я Цукино Эванс. Хоть это и ненадолго, но типа приятно познакомиться-а.

Мою самую искреннюю и дружелюбную улыбку попросту проигнорировали. Янагава мне как-то сказала: «Не смотри на меня так, глаза б мои не видели», — так что улыбка у меня, видать, то еще зрелище. Обидно.

— Цукино-тян, разве так здороваются? Учитель, вы уж простите ее, ради бога. Она у меня вечно…

— Да ничего страшного…

Госпожа Айла попыталась ее урезонить, но я уже всем сердцем мечтал оказаться дома. Ну почему мне так не везет?

— Я же сказала, что мне не нужен никакой репети… А?

Пока я здоровался, она демонстративно смотрела в потолок. Сначала нужно было выстроить доверие, иначе пиши пропало. Вряд ли кто-то станет с охотой учиться у человека, который ему противен.

Но если девчонка вообще считает, что репетитор ей без надобности — это меняло дело. Меня могли уволить прямо сегодня.

Я-то надеялся на хорошую ученицу, а в итоге вытащил самый несчастливый билет. Черт, ну за что мне такое невезение?

— Слушай… учитель…

— М? Да, прошу прощения. Что такое?

Когда наши взгляды встретились, в ее глазах читался неподдельный шок. Будто она призрака увидела. А затем…

— Я так скучала!..

— Ч-что?..

— Ой?

Она с разбегу ласточкой влетела мне в грудь. Девушка яростно зарылась лицом в мою рубашку, отчего я по инерции отлетел спиной к противоположной стене. Лишь богатый жизненный опыт помог мне в этой патовой ситуации сохранить остатки хладнокровия. Я задрал обе руки вверх, всем видом демонстрируя алиби: «Я ни до чего не дотрагиваюсь!». Она сама налетела. Моей вины тут нет!

И вообще… Что, черт возьми, здесь происходит?!

━━━

— Госпожа Эванс…

— Учитель Хёма, ну хватит обращаться ко мне как к чужой-й! Зовите меня просто «Цукино»!

— В таком случае, Цукино-сан… — Цукино! — …Цукино.

— Да-а, чего изволите?

Какого лешего она с такой невинной мордашкой строит из себя паиньку после того, как силой заставила называть себя по имени? Когда она на меня набросилась, я уже мысленно попрощался с работой, но меня тут же бесцеремонно уволокли в ее комнату. Госпожа Айла лишь напутствовала вслед: «Позаботьтесь о нашей Цукино-тян!».

Я подивился такой реакции, но раз уж худшего расклада удалось избежать, решил сосредоточиться на своих прямых обязанностях.

…Только вот:

— Тебе не кажется, что ты сидишь слишком близко?

Чтобы оценить ее реальный уровень, я дал ей составленный мной проверочный тест. Мы сидели плечом к плечу. Стоило мне отодвинуться, как она тут же придвигалась следом, и после череды таких маневров мы описали целый круг вокруг круглого стола и вернулись на исходную.

— Вам кажется-а. Лучше скажите, ну как там?

Фигурой она явно пошла в маму, поэтому от такого контакта коленками и плечами мне становилось не на шутку не по себе.

— С тестом ты справилась… блестяще, слов нет.

— Ура-а! Это все благодаря учителю Хёме!

— Я тебя вообще-то еще ничему не учил…

Мне говорили, что у нее проблемы с японским, но база оказалась твердой. Правда, видимо, из-за долгой жизни за границей, при анализе текстов она допускала странные ошибки. Если их исправить, оценки взлетят моментально.

— Мы уже закончили на сегодня?

— Моей целью было оценить твои знания. Теперь на основе этих результатов я проанализирую материал и подберу методику, которая подойдет именно… Эй, ты чего?

Посмотрев на Цукино, я опешил: она зажала щеки ладонями и вся как-то томно извивалась.

— Да просто… от мысли о том, что вы собираетесь изучить меня до мельчайших деталей и вскрыть все мои слабости, у меня прямо мурашки по коже… Учитель Хёма, а вы, оказывается, скрытый извращенец!

— Что ты несешь?..

— Но раз такое дело, вам нужно узнать обо мне куда больше! Начиная с обстоятельств моего рождения, вкусов, хобби и мечтаний о будущем… и заканчивая параметрами фигуры, да?

— Нет уж, обойдусь…

— Чего?! Это же мои параметры! Да любой парень душу бы продал за такую информацию!

— …А мне вот не интересно.

— …А вы, учитель, прямо сама непосредственность.

Глядя на ее самодовольную ухмылку, я невольно задумался: куда подевалась та неприступная надменная аристократка, открывшая мне дверь? Теперь она превратилась в раздражающе-милую занозу, чья единственная цель — свести меня с ума.

— Слушай…

— Все-таки заинтересовались параметрами?

— Да нет же! Ты меня ни с кем не перепутала?

— Ась?

— Я никогда с тобой раньше не встречался и уж точно не припомню, чтобы давал повод так ко мне липнуть.

Среди моих знакомых отродясь не водилось таких юных красавиц-метисок. Будь это иначе, я бы ни за что ее не забыл. Вывод напрашивался сам собой: Цукино приняла меня за кого-то другого.

— Не-а, учитель Хёма. Наша встреча была предначертана судьбой! И случилась она в этом году!

— Да ладно…

«В этом году»? От этого понятнее не стало. Сейчас середина апреля, то есть мы должны были пересечься за последние четыре месяца. Я в принципе мало с кем общаюсь и людей вижу в разы реже среднестатистического человека. Как я мог такое напрочь забыть?

— Я думала, вы прикалываетесь, а вы правда меня не помните… Ну вот, опять!

— Прости, но ты переигрываешь.

— В смысле «переигрываю»?!

Она надула губки и сердито уставилась на меня исподлобья. Выглядело это до невозможности мило, но в голове крутилось лишь искреннее чувство вины.

— Да прости, говорю же. Только не злись так сильно, ладно? А то такое красивое личико испортишь.

— А?..

Она удивленно приоткрыла рот, ошарашенно посмотрела на меня, затем резко отвела взгляд в сторону и принялась нервно накручивать прядь волос на палец.

— С-спасибо… Учитель, вы просто бессовестный бабник. Причем прирожденный.

— Пожалуйста. И кто это тут, интересно, бабник?

— Это предупреждение: если продолжите так обращаться с девушками, вас однажды кто-нибудь пырнет ножом.

— Что за бред…

Кажется, сестра и Токива говорили мне нечто похожее, но я категорически отрицаю подобные обвинения. Я никогда в жизни ни к кому не подкатывал! Это чудовищная клевета.

— Что ж, учитель Хёма, извольте вспомнить меня сами. Больше никаких подсказок вы от меня не получите!

— Эх… Ну раз так, я не стану забивать себе голову и просто…

— Вы. Обязательно. Вспомните. Понятно?

— …Да…

Одарив меня напоследок улыбкой, от которой мороз пошел по коже, она поставила точку в моем первом рабочем дне.

Уже на пороге Цукино что-то шепнула на ухо Айле, отчего у той округлились глаза. Затем госпожа Айла посмотрела на меня и с чувством произнесла:

— Пожалуйста, позаботьтесь о моей дочери… до конца своих дней.

…В каком еще смысле «до конца дней»?!