Стоит услышать словосочетание «друг детства», как воображение тут же рисует сладкую романтику. Каждое утро она будит тебя, вы вместе идете на уроки, в школе над вами беззлобно подшучивают, а вы смущаетесь от неловкой нежности… Бывает, впрочем, и наоборот: живете дверь в дверь, но из-за соседской фамильярности даже словом не перемолвитесь.

В этом смысле судьба мне благоволила. Моя подруга детства была милой, доброй и, главное, я всем сердцем чувствовал взаимность. Когда наша футбольная команда пробилась на чемпионат префектуры, я набрался смелости, признался ей в чувствах, и мы с Асакой начали встречаться. Летние фестивали, бассейны, походы в кино — мы обошли все каноничные места для свиданий.

Чтобы стать тем, кем она могла бы гордиться, я подтянул учебу, к которой всегда питал отвращение. То время было поистине бесценным. Мне казалось, оно продлится вечно.

Но потом Асака меня бросила. Впрочем, если сказать так, она выйдет злодейкой. На самом деле это я сделал неверный выбор. Я принес ей столько бед и до сих пор чувствую за собой вину. Ее презрение и наш разрыв были закономерны.

Именно поэтому происходящее сейчас повергало меня в полный ступор. Каким-то непостижимым образом в вагоне обратного поезда мы мирно стояли плечом к плечу, держась за поручни. По крайней мере со своей стороны я оборвал все связи еще в средней школе. Все три года старшей школы я старательно избегал ее, лишь бы не бередить старую неловкость, а тут — встретиться на ближайшей к университету станции! Судьба порой выкидывает странные коленца.

— Асака, что ты вообще там делала?

— …Фамилия.

— Асака?

Она слегка помрачнела, но тут же натянула привычную маску.

— Угу. Я тоже поступила в этот университет. Разве тетя тебе не говорила?

— А-а… кажется, упоминала что-то такое.

— И факультет у нас один и тот же.

— Серьезно?..

Как только стало известно о зачислении, я с головой ушел в сборы к переезду. Хлопот оказалось куда больше, чем ожидалось, поэтому слова матери я тогда пропустил мимо ушей. Теперь, вспоминая, я и правда смутно припоминал такой разговор.

Вот только та Асака, которую я помнил, мягко говоря, умом не блистала. Наш вуз по общепринятым меркам считался довольно престижным, и поверхностной зубрежкой туда было не пробиться. Видимо, за те три года, что мы не виделись, она вкалывала как проклятая.

— Ну, ты потрудилась на славу.

— Это еще что? Издеваешься?

— Вовсе нет. Искренне восхищаюсь.

— А… ну, спасибо.

Голос прозвучал сухо, но пальцы привычно потянулись заправить за ухо прядь волос. Она всегда так делала, когда смущалась. Не виделись столько лет, а повадки ничуть не изменились.

И все-таки атмосфера была донельзя неловкой. Мне абсолютно не о чем с ней говорить, но она сама идет на контакт. Замкнутое пространство вагона электрички, откуда не сбежать, лишь сгущало витающее между нами напряжение.

— Семинар…

— М?

— Ты какой семинар выбрал?

— А, я у профессора Ханадзоно. По экономической истории.

— И почему именно его? Потому что она молодая и красивая?

— Да брось, просто ради оценки Минами-сан. Она слезно умоляла пойти с ней за компанию.

— Хм-м… Ну ладно, сойдет.

С какой стати она вообще устраивает мне допрос о семинарах? Ничего дурного я не сделал, а чувство такое, словно в чем-то провинился.

— Раз ты у профессора Ханадзоно, я тоже к вам переведусь.

— Чего?

— Я прошла по собеседованию на самый популярный семинар, но там сплошная морока. Попойки эти бесконечные… терпеть не могу, когда на них таскают чуть ли не каждую неделю.

Станешь студентом — обязан пить. И плевать, что несовершеннолетний, ты ведь теперь студент! Кажется, именно так вещал кто-то из моих школьных одноклассников. Неудивительно, что у ребят, поступивших в сложные вузы, IQ моментально летит на дно. Если подумать, что они собственноручно топят в алкоголе отточенные мозги, становится даже грустно от того, насколько все встает на свои места.

— Да нет, я не об этом. Зачем ко мне-то переводиться?

— А что? Места, что ли, закончились?

— Да вроде нет, но…

— Ну вот и отлично. В чем проблема?

Почему они обе — сначала Янасэгава, а теперь еще и Асака — так упорно лезут ко мне? Я же для них пустое место, человек, без которого им только лучше.

— Ты ведь меня ненавидишь. Сама тогда четко дала понять.

— Э-э… это…!

— И после этого крутиться вокруг меня — совершенно бессмысленно. А-а, или тебя совесть мучает? Так можешь не переживать. Мы расстались, и ты от меня отвернулась — я сам во всем виноват, заслужил. Не взваливай это на себя. Ты проделала огромный путь, чтобы поступить сюда, так что забей на меня и живи нормальной студенческой жизнью.

— Хватит!

Ее отчаянный крик эхом раскатился по вагону. Мужик напротив, до этого притворявшийся спящим, вскочил как ошпаренный и поспешно ретировался в другой конец поезда. Остальные пассажиры хоть и делали вид, что их это не касается, но глазели на нас с неприкрытым обывательским любопытством.

— Это я… это я виновата!.. Не смей говорить так, будто виноват ты!..

— Асака?

Она зажала рот рукой и тихо разрыдалась. А мне как раз выходить на следующей. За окнами уже показалась платформа, медлить было нельзя. Пошарив по карманам, я вынул носовой платок и протянул его Асаке.

— Слушай, не знаю, что у тебя стряслось, но я зла не держу и лезть в твою жизнь не собираюсь. Ты просто увидела меня и не смогла пройти мимо из вежливости, да? А в итоге я еще и напомнил тебе о плохом… Прости.

— Н-нет, все не так! Я…!

Асака язвительна и упряма, но человек она хороший, за это я ручаюсь. То, что мы столкнулись — чистая случайность, но заговорила она со мной лишь из врожденной доброты.

— Платок можешь не возвращать. И слезы утри, а то в вагоне народ коситься будет. Бывай.

— Подожди!

— Адьос.

Створки платформенных дверей захлопнулись. Асака что-то кричала мне вслед через стекло, но слов было не разобрать. Подумать только: если бы я ездил на учебу из родного дома, этот филиал ада продолжался бы до самого порога. Спасибо сестре, что вытащила меня оттуда. Отдав напоследок шутливый салют, я проводил поезд взглядом, пока он не скрылся из виду.

Перед сестрой, конечно, неудобно, но с семинара придется уйти.

Если там будут и Янасэгава, и Асака, моей психике конец. А главное — им обеим от этого будет только хуже. Я просто хочу прожить жизнь, не создавая никому проблем и по возможности ни с кем не сближаясь. А перед ними я и так в неоплатном долгу. Если мое исчезновение избавит их от лишней душевной боли, так тому и быть.

Сестре я доставлю лишних хлопот, но тут можно откупиться. Деньги — универсальное решение. Женщинам ведь вечно их не хватает. Доходит до того, что некоторые продают собственное тело, лишь бы оплатить красивую жизнь и уход за собой — жуткое дело, если вдуматься.

Вот насколько женщины падки на деньги. Сестра едва ли исключение. Заплачу ей, и она закроет на все глаза — вопрос лишь в том, сколько потребуется. Надо срочно найти какую-нибудь подработку.

— Если одно мое существование — обуза для окружающих, то зачем я вообще топчу эту землю?..

Слова сорвались с губ сами собой, но в шуме станции их никто не услышал.

━━━

«С какой стати ты смеешь чувствовать себя виноватым?!»

Перед глазами до сих пор стояло лицо Хёмы. Тот взгляд, в котором читалось, что он вот-вот сломается под грузом бесконечного самобичевания… Именно тогда я в полной мере осознала тяжесть своего греха.

Единственная причина, по которой я зубами выгрызла поступление в этот университет — желание извиниться перед ним. И, если получится, вернуть то, что между нами было.

С учебой у меня всегда было туго. Все школьные контрольные я сдавала только благодаря тому, что Хёма часами сидел со мной и разжевывал материал. Когда он исчез из моей жизни, потолком моих возможностей оказалась школа рангом «ниже среднего». На бумаге она гордо именовалась подготовительной академией, но на деле это была жалкая фикция. Людей, которые хоть сколько-нибудь серьезно относились к урокам, там почти не водилось.

Все три года старшей школы я без остатка отдала учебе. Моя юность прошла в полнейшем одиночестве, без единого друга — но по сравнению с моим проступком это было сущей ерундой.

И все же на едином госэкзамене я срезалась на проходном балле и не смогла подать документы в государственный вуз, куда стремился Хёма. Что, впрочем, неудивительно. Базовый багаж знаний у нас был слишком разным. Человек, который не ударил палец о палец вплоть до конца средней школы, не способен с наскока пробиться в ведущий государственный университет. Именно поэтому то, что мы в итоге оказались в одном кампусе, показалось мне настоящим благословением свыше.

Упусти я этот шанс — и восстановить отношения с Хёмой уже не удастся никогда. Я крепко сжала в кулаке его платок. Той, что предала самого дорогого человека, нет дороги в рай. Мне причитается лишь билет в один конец до преисподней.

«Сколько бы боли мне это ни стоило, я решила, что встречусь с Хёмой лицом к лицу!.. Не время раскисать и реветь!»