Поступить в университет — значит навсегда забыть об учебе. Среди гуманитариев это убеждение разрослось словно сорняк. Экзамены здесь плевые, а за вовремя сданные задания исправно начисляют кредиты. Настоящий жизненный мораторий, иначе и не скажешь.

Как только объявляют списки зачисленных, вчерашние тени, добросовестно зубрившие до самого выпуска, решают начать жизнь с чистого листа: во что бы то ни стало скинуть шкуру невзрачных интровертов и с наступлением апреля отчаянно ринуться в ряды «успешных прожигателей жизни». Иными словами, апрель в университете — лучшее время для знакомств, независимо от пола. Будь перед тобой хоть зеленый первокурсник, хоть бывалый старшекурсник — роли это не играет.

К чему я клоню? В апреле невероятно просто обмениваться контактами. Красавицы и записные красавчики, чья оборона в обычное время неприступна и к которым даже подойти страшно, в апреле легко раздают свои соцсети — просто потому, что на дворе апрель. Для тех, кто до самого конца школы прозябал на обочине, это и правда кажется лучшей весной в жизни.

Вот только остается вопрос: дойдет ли дело до реального общения после того, как вы обменяетесь номерами? Сами подумайте. Смогут ли вчерашние забитые тихони непринужденно болтать с прирожденными «небожителями» и любимцами публики? И уж тем более — развить с ними какие-то отношения?

По-моему, это из области фантастики. Непопулярные люди, заполучив заветный контакт, тут же занимают выжидательную позицию: мол, «мне обязательно напишут первыми». Ждут, надеются… но в ответ — гробовая тишина. Оно и понятно: с какой стати писаным красавцам и красавицам связываться с замкнутыми неудачниками?

Они парят где-то в заоблачной вышине, общаясь исключительно с равными себе или с теми, кто стоит еще выше. В этом мире нет таких сумасбродов, которые добровольно спустятся с небес на землю, чтобы одарить милостью низы.

Единственное исключение — моя сестрица. Именно из-за нее парни вокруг наивно принимают желаемое за действительное: «О, у меня есть шанс!»

Вот только в итоге она низвергает их даже не в ад, а прямиком в чистилище… Зрелище, прямо скажем, неоднозначное.

Как бы то ни было, сегодня выходной. Сестра с самого утра упорхнула на встречу с университетскими однокашниками, так что я остался дома один. Вся прошедшая неделя была завязана на бесконечном общении, поэтому выдавшимся часам тишины и покоя я был искренне рад. Наконец-то смогу спокойно засесть за учебу и набросать задачки для Цуконо… Но моим надеждам не суждено было сбыться: телефон коротко пискнул, возвещая о входящих в LINE.

«Ты сегодня свободен? Может, развеемся где-нибудь?»

«Объясни мне тему. В математике вообще ни в зуб ногой».

Да вы издеваетесь?!

Янасэгава звала гулять. Асака умоляла о помощи, потому что тонула в математике. Сам я стоял на социальной лестнице куда ниже даже тех «псевдо-везунчиков», о которых думал раньше — на самом дне. Связываться с этими двумя небожительницами мне категорически не светило.

«Прости, сегодня занят. Позови лучше Арасияму».

Готово. Фраза «у меня сегодня дела» — идеальный способ пойти на попятную. Услышав ее, никто не станет лезть с расспросами. Полагаю, против нее даже премьер-министр был бы бессилен.

— Ну вот, теперь можно сполна насладиться гордым одиночеством.

Все препятствия устранены. Осталось провести драгоценное время с пользой. Я уселся за стол.

・

・

・

Спустя два часа:

— Фух, надо бы перевести дух.

Для начала я проанализировал решения, которые дал Цуконо, прикинул материалы к уроку и набросал план на будущее. У абитуриента время не резиновое, так что учиться нужно максимально эффективно, выжимая пользу из каждой свободной минуты.

— Надо бы еще разок обдумать…

Динь-дон.

— …Кого там принесло?

Неужели сестра опять что-то заказала в интернет-магазине? Смахнув с края стола бумаги, я поплелся в прихожую.

— Да-да, иду… Чего?!

— А в-вот и я! ♡

На пороге стояла Асака: задорно высунутый кончик языка и пальцы, сложенные в знак «V». В комплекте шла сияющая улыбка. Волосы до плеч были перехвачены резинкой-скранчем в высокий хвост. В этом образе не осталось и следа от ее привычной колючей заносчивости — сплошное обезоруживающее очарование на максималках.

Я молча захлопнул дверь.

— Ты с ума сошел?! Зачем закрыл?!

— Мне велели не открывать незнакомцам.

— Ты прекрасно понял, кто это!

— Та Асака, которую я знаю, ни за что не стала бы заискивать и строить такие милые рожицы! Решила меня инфарктом умиления прикончить, зараза?!

— ! Х-хм, вот оно что. Значит, я оказалась настолько милой, что у тебя дух перехватило? Хм-м-м?

В ее голосе проскользнуло явное замешательство, и напор, с которым она дергала ручку с той стороны, заметно ослаб.

— А то для кого-то секрет, что ты симпатичная?

— Д-да как ты смеешь!.. Быстро открой, бабник чертов!

— Ладно-ладно…

Не хватало еще, чтобы соседи сбежались на шум и накатали жалобу. Я с неохотой отпер дверь.

И никакой я не бабник.

— Здрасьте…

Передо мной стояла Асака с кислой, надутой миной. Лишь увидев ее привычное выражение лица, я наконец смог выдохнуть.

— Глядя на тебя сейчас, в жизнь не поверишь, что две секунды назад ты выдавала «А вот и я! ♡»…

— Тц… Это было помутнение рассудка! Забудь!

— Не хочу-у ♡

— Мерзость.

— Виноват, исправлюсь…

Я ведь всего лишь спародировал ее жест, а меня окатили таким холодным и убийственно серьезным презрением.

В конце концов я впустил ее в квартиру. Гостиная была завалена вещами сестры, поэтому я повел гостью к себе в комнату. Визит хоть и свалился как снег на голову, но выставлять человека, даже не предложив чаю, было бы совсем свинством. Впрочем, особых разносолов для гостей у меня не водилось, так что я просто заварил кофе.

— …Ты чего творишь?

— Ик!

Асака развалилась прямо на моей кровати. Мало того — уткнулась лицом в подушку. Теперь она судорожно подрагивала, заливаясь пунцовой краской до самых кончиков ушей.

— А… кипяток?..

— В электрочайнике был, он температуру держит.

— Понятно. До чего техника дошла…

— Так ты чего улеглась?

— Я… я просто не выспалась! И вовсе мне не хотелось валяться именно на твоей кровати, ясно тебе?!

— Ну допустим.

Вряд ли за этим крылось что-то еще. И все же заваливаться в постель едва переступив порог чужой комнаты — это верх беспечности. Надо бы ее предостеречь, чисто для проформы.

— Слушай, у тебя вообще-то парень есть. Не стоит вот так запросто ложиться в постель к другому парню.

— …При чем тут парень?.. Нет у меня никакого парня.

— Вот как. Тогда прошу прощения.

Я уже хотел было спросить: «А как же тот семпай?», но Асака неловко прижала руки к груди, всем своим видом показывая, что развивать эту тему не намерена. Что ж, не буду лезть в душу.

— Ну и что тебе непонятно?

— А?

— Что «а»? Ты же ради математики проделала весь этот путь до моего дома? Я сам еще задание не доделал, так что давай разбираться вместе.

— А, ну… да.

Она полезла в сумку, выудила методичку и протянула мне.

— Вот прямо отсюда — вообще темный лес.

— Да это же самое начало… Признавайся, продрыхла всю пару?

— Н-ну а что мне оставалось делать?! Я гуманитарий, с математикой у меня всегда было туго… Честно говоря, я вообще не врубалась, о чем он вещает!

— Ну да, голос у лектора и правда убаюкивающий.

В школе и на подготовительных курсах учителя из кожи вон лезут, чтобы разжевать материал, а вот университетским профессорам на это плевать. Для них наука на первом месте, а преподавание студентам — так, досадная повинность. Сестра предупреждала меня, что доступных объяснений от них ждать не стоит.

— Ладно, давай разбирать по пунктам. И хватит сидеть на полу, пересаживайся сюда.

— У-гу.

Если усадить ее в рабочее кресло, мне самому сесть будет некуда. Заниматься стоя — то еще удовольствие.

— Я сейчас стул из гостиной притащу.

— Эй, Хёма.

— М?

— Ну… спасибо тебе. В твой законный выходной ко мне приставился…

Она наполовину спрятала лицо за методичкой и робко посмотрела на меня снизу вверх.

— …Мы же друзья детства. Друзья должны выручать друг друга, разве нет?

— …Угу.

━━━

После этого мы всерьез взялись за дело. Вопреки ее жалобам на то, что она «ничего не понимает», базовые знания у нее имелись. Университетская математика, естественно, опирается на школьную программу. Я думал, без твердой школьной базы дело будет дрянь, но все оказалось не так уж безнадежно.

— Закончили-и-и!

— Отличная работа.

Ушло на все про все часа три. Теперь за домашку можно не переживать. Осталось только вбить ответы на университетском портале Сюбуин и отправить. Правда, глядя на это, я невольно подумал: если один толковый студент решит все задания и раздаст ответы остальным, то все поголовно смогут получить высший балл, разве нет?

Впрочем, какая разница…

Скоро вернется сестра, пора готовить ужин. Неловко, конечно, но Асаку пора выпроваживать.

— Асака, извини, но время поджимает.

— …

— Асака?

— Не хочу… — едва слышно пробормотала она.

— Чего?

— Не хочу уходить домой…

— Давай без детских капризов…

И все же силой вытолкать ее за дверь я не мог. Пока я лихорадочно соображал, что делать, она оторвала взгляд от стола, медленно повернулась ко мне и тихонько, словно пушинка, уронила голову мне на плечо.

— Слушай… мы не можем начать все сначала?.. Ну… снова стать парой?..

Тук. Сердце гулко ударило в ребра.

Начать сначала? Снова стать парой? О чем она вообще говорит? Ха… Понятно. Очередная порция ее фирменного черного юмора.

— Ха-ха, ну ты даешь, не шути так. Тяжелый был день, ты просто переутомилась.

— Тц…

Асака оторвала голову от моего плеча и крепко вцепилась обеими руками в мои плечи.

— Я не шучу! Я правда хочу все вернуть! Начать с тобой заново, Хёма!

Тук.

В ее глазах блеснули слезы. При виде этого лица счастливые воспоминания, которые нас связывали, пронеслись перед глазами, как в калейдоскопе. Чувства смешались в безумный коктейль, затягивая мысли в мутный водоворот.

— Послушай моего совета: иди домой. Пока не поздно.

— Пожалуйста… выслушай меня… умоляю…

Тук.

Она плакала навзрыд, пытаясь достучаться до меня, вымолить прощение. И глядя на эти слезы, я почувствовал, как внутри меня все стремительно леденеет. Вся гамма чувств, бушевавшая секунду назад, затянулась глухой черной пеленой.

Я перехватил ее за плечи и резко оттолкнул от себя.

— Хёма?..

Я смотрел на ее заплаканное, опухшее лицо. Со средней школы она повзрослела. Похорошела. Но сейчас ее черты исказились от слез.

— Ты сама меня бросила. Какое право ты имеешь теперь заикаться о том, чтобы начать сначала?!

Ах… Зачем я это сказал?..

Я не совладал с нахлынувшей яростью и выплеснул на нее то, чему во мне не должно было быть места.

Она бросила меня, предпочла другого лишь потому, что я оказался ни на что не годен.

И тем не менее прямо сейчас я переложил всю вину на нее: «Это во всем виновата ты…»

Я настоящий подонок. И признаю это от всего сердца.