Как выяснилось, сэмпай Юкидзака рисовала с раннего детства просто ради удовольствия.

Но в средней школе из-за волейбола на живопись почти не оставалось времени, поэтому в старшей она без сожалений бросила спорт и записалась в клуб изобразительных искусств. Сейчас она как раз искала подходящий образ для конкурсной работы.

Темой конкурса был «Гнев».

И вчера, случайно увидев, как я кричу у школьных ворот, сэмпай Юкидзака почувствовала творческий щелчок: она поняла, что хочет написать картину именно с меня.

— И ты взял и согласился?

После уроков. Стоило мне вкратце объяснить ситуацию Цубаки-сан, которая зачем-то пришла встретить меня прямо у кабинета, как она с необъяснимо обиженным лицом принялась шлёпать меня ладошкой по плечу.

— Ну да. Я, конечно, опешил от неожиданности, но причин отказывать вроде как не было… И вообще, ты чего дерёшься?

— Юкидзака-сэмпай, да? Говорят, она писаная красавица. …Итосуги-кун, а тебе что, нравятся девушки постарше?

— Даже не знаю. Скорее наоборот, я с ними неловко себя чувствую. С теми, кто старше, волей-неволей приходится держать дистанцию и подбирать слова. А уж если это сэмпай-красавица — тем более.

— …Хм-м.

С недовольным видом кивнув, Цубаки-сан наконец убрала руки. «У девчонок вечно портится настроение по какому-то неведомому поводу», — подумал я и на всякий случай сделал шаг назад.

— Кстати, Цубаки-сан, ты тоже идёшь?

— А что? Мне нельзя с тобой?

— Да нет, почему же…

— Ну вот и ладушки. Это же изостудия? Я как раз думала посмотреть здешние кружки, так что совпало идеально.

Стоило мне отступить, как она решительно сократила дистанцию и зашагала рядом. «А, просто присматривает клуб», — успокоился я, и мы вместе двинулись по коридору.

— Ты пришёл, Акихо-кун… Ой, а кто это с тобой?

Дверь распахнулась, и сэмпай Юкидзака, уже ожидавшая внутри, удивлённо склонила голову набок, разглядывая идущую рядом со мной Цубаки-сан.

— Я просто на экскурсию! — звонко отрапортовала Цубаки. Судя по тону, она всё ещё дулась.

— …А. Так ты та самая новенькая, о которой все говорят? Что ж, проходи, конечно. В нашем клубе всего трое человек вместе со мной, так что гостям мы всегда рады.

— Ух… Улыбка роковой красавицы… — почему-то испуганно пробормотала Цубаки-сан, пятясь назад.

По приглашению хозяйки я снова сел на стул напротив сэмпая Юкидзаки.

— Кстати, может, вопрос и запоздалый, но почему клуб искусств заседает не в кабинете рисования?

На этот пустяковый вопрос сэмпай Юкидзака ответила спокойной, мягкой улыбкой:

— На троих целый кабинет — непозволительная роскошь, он слишком просторный. Поэтому для обычных встреч нам разрешили занять пустующую комнатку в клубном корпусе. Но когда пишем маслом, мы, конечно, перебираемся в основной кабинет.

— Понятно.

— …………

— ………………

Повисла тишина. Сэмпай Юкидзака даже не брала в руки кисть — она просто молча разглядывала моё лицо… вернее, пристально препарировала его взглядом.

«Ужас. Как же не по себе…»

Она и так ослепительно красива, а когда на тебя в упор смотрят такими глазами, нервы натягиваются, как струны. Не выдержав пытки, я отвёл взгляд и заговорил первым:

— Сэмпай Юкидзака… А рисовать вы не будете?

— Сейчас мне нужно вдохновение. Я хочу запечатлеть не тебя самого, а ту эмоцию, которую ты вчера показал… гнев. Я хочу сквозь твою фигуру выразить твои чувства.

— …Звучит как-то чересчур пафосно, — тихо пробормотала сзади Цубаки-сан, но сэмпай даже бровью не повела.

— Кстати, ты ведь Цубаки-сан? — не отрывая от меня взгляда, обронила художница.

— …Что-то не так, сэмпай Юкидзака? — с привычной прохладцей отозвалась Цубаки.

— Да нет, возможно, я просто ошиблась… Но ты раньше не жила в этом городе? Фамилия Цубаки, да и этот разрез глаз… Мне кажется—

— Понятия не имею, о чём вы! Я переехала в этот город только на прошлой неделе! Вы точно меня с кем-то спутали! — резко оборвала её Цубаки-сан на полуслове.

— …Вот как. Значит, показалось.

Сэмпай Юкидзака едва заметно улыбнулась. Цубаки-сан осталась мрачнее тучи. Странно… Может, они просто органически не переваривают друг друга?

— К слову, Акихо-кун. У тебя самого сейчас всё в порядке?

— …В каком смысле?

— Помнится, в средней школе о тебе ходили неприятные слухи. Будто бы за тобой по пятам ходила какая-то безумная сталкерша, из-за которой у тебя было много проблем.

— …А. Было такое дело.

Воспоминания кольнули где-то глубоко внутри. В средней школе ко мне и правда привязалась одна ненормальная. В почтовом ящике чуть ли не каждый день появлялись записки со словами «я люблю тебя», а у порога дома находились какие-то жуткие самодельные плюшевые чучела.

Мои родители тогда решили, что надо мной издеваются в школе, в ярости пошли разбираться к директору, и поднялся страшный скандал. …А потом я лицом к лицу столкнулся с той девочкой.

«Я люблю тебя».

Эту улыбку я не забуду до конца дней. Именно тогда я впервые понял, что любовь и обожание тоже способны ранить человека до глубины души.

— Но это дела прошлых дней. Всякое случалось, но сейчас я живу вполне спокойно.

— …Правда? Ну и слава богу.

Сэмпай улыбнулась. Её улыбка была настолько лучезарной и притягательной, что я снова машинально отвернулся. Какая-то демоническая магия в этом есть, честное слово.

— Давайте сделаем небольшой перерыв. Я бы заварила кофе… но, как назло, зёрна закончились. Сбегаю к уличному автомату за баночным. Подождите меня здесь, ладно?

— Ой, да не стоит ради нас так утруждаться—

— Вы согласились потакать моему эгоистичному капризу, так что это меньшее, чем я могу вас отблагодарить.

Оставив эти слова за собой, сэмпай Юкидзака вышла за дверь. Глядя ей вслед, я тяжело выдохнул:

— …Всё-таки это выматывает.

Тебя просто сверлят взглядом, а сил уходит немерено. Да и когда тебя изучают с такого близкого расстояния, поневоле сам начинаешь подмечать лишнее.

И эту пышную грудь, и мягкие бёдра… Обычно я не обращаю на такое внимания, но сейчас… Может, мне и правда нравятся девушки постарше?

Пока я размышлял над этой теорией, Цубаки-сан, надув щёки, решительно подошла ко мне.

— И-то-су-ги-ку-у-ун!

И снова ладошка звонко опустилась на моё плечо. Шлёп-шлёп.

— Ну чего? Ты правда злишься, что ли?

— Ни капельки-и! Просто кой-кто растекается лужицей перед красивой старшей сестричкой!

— Да не растекаюсь я ни перед кем… Ну, признаю, что она красивая, и что с того?

— Вот! Про! Это! Я! И! Говорю! — с каждым словом Цубаки отвешивала мне по новому шлепку.

Больно не было, но почему она так взъелась, я решительно не понимал.

— Не знаю, из-за чего ты дуешься, но если на то пошло, ты ведь тоже красавица. Повода для обид вроде нет?

— Угх… Ну ты и фрукт, Итосуги-кун. Видимо, сказывается опыт отношений с первой красавицей, раз ты так запросто сыплешь девчонкам комплиментами направо и налево!

— Я вовсе не подкатываю. Разве назвать красивого человека красивым — это не обычная констатация факта?

— …Ах ты, бессовестный бабник!

— Ай!

Она ни с того ни с сего боднула меня лбом в лоб. Было… самую малость больновато.

— Прошу прощения за ожидание.

В комнату вернулась сэмпай Юкидзака. В руках у неё почему-то было четыре банки с кофе.

— Сэмпай, а почему четыре? Вы случайно ошиблись кнопкой?

На мой вполне закономерный вопрос она лишь озадаченно склонила голову:

— М? Тебе, мне, Цубаки-сан. И вот… тому, кто сидит там.

С этими словами сэмпай Юкидзака невозмутимо поставила четвёртую банку на стол перед совершенно пустым стулом.

— …Что?

— И-и-ик!..

Перепуганная Цубаки-сан в панике вцепилась в меня, и мы невольно оказались в объятиях друг друга. Что за чертовщина?! Что она там вообще видит?!

— Да шучу я, шучу! Просто в автомате сработала рулетка со счастливым билетом, вот и выпала лишняя баночка. …Фу-фу, а вы оба такие забавные, когда пугаетесь. Даже милые.

Глядя на наши ошарашенные лица, сэмпай Юкидзака весело рассмеялась. Похоже, в душе она куда больше ребёнок, чем кажется на первый взгляд. Поболтав ещё немного о всяких пустяках, мы решили разойтись по домам.

— Тогда до завтра.

Договорившись, что некоторое время я буду помогать ей после уроков, мы с Цубаки-сан пошли домой вместе. Как выяснилось ещё вчера, её дом находится неподалёку от моего, так что по дороге мы даже договорились как-нибудь сходить друг к другу в гости.

— Ну, до завтра-а!

К моменту прощания от её обиды не осталось и следа. «Девчонок мне вовек не понять», — в очередной раз философски заключил я.

— …Надо же, а дождь так и не пошёл.

И стоило мне это произнести, как с неба упали первые редкие капли.

— Успел тютелька в тютельку, повезло. …Интересно, а Цубаки-сан успела добежать?

Обернувшись на пустынную улицу, я мимоходом заглянул в свой почтовый ящик. Внутри лежал рекламный флаер пиццерии и… одинокий белый конверт.

«Я люблю тебя».

Тяжёлый вздох сам собой вырвался из груди: почему вокруг меня вечно творится какая-то чертовщина?