Сидя у пылающего костра в окружении соплеменников, Ся То не стал напускать на себя важность. Племя было слишком малочисленным и слабым, чтобы красоваться перед своими.

— Под взором великого тотема ответьте мне: неужели вы и вправду хотите вечно прозябать в этой глухой расселине?

Ся То обвёл каждого присутствующего пристальным, горящим взглядом. Он не сомневался, что у каждого в глубине души таятся собственные чаяния. Прежде им просто не выпадало возможности, но стоило появиться подходящей почве, как ростки амбиций неизбежно пускали корни и тянулись вверх.

— Не хотим!

— Я не хочу!

Поймав на себе взгляд главы клана, Ли сжал кулак и выкрикнул:

— Я тоже хочу выйти отсюда и посмотреть, каков мир за пределами гор, но раньше даже ступить в глубь хребта боялся!

— И я не желаю торчать в этом забытом богами углу.

Ся То хлопнул широкой ладонью по колену и продолжил:

— Выбраться отсюда несложно. Сложнее вывести за собой всё племя, уйти из гор в изобильные края, чтобы наши дети не терпели вечный голод и страх с самого рождения, как когда-то пришлось нам с вами!

В этих словах крылось известное лукавство. Даже ранговые низшие или средние племена не имели надёжной защиты на этих просторах: древние Дикие земли таили в себе слишком много смертельных опасностей. Но это ничуть не мешало ему распалять боевой дух соплеменников. К тому же его речи безотказно действовали на тотемных воинов: прямота и обещание лучшей доли задевали их за живое.

Ся То вновь посмотрел на Ли. Тот на миг опешил, а затем решительно выпалил:

— Глава клана, я пойду за тобой!

— Глава, мы тоже за тебя!

— Глава, только скажи, что делать!

Едва Ли подал голос, как Цзюй, Кун и Лу тут же опомнились и заговорили один за другим. Какой прекрасный глава! Он не только не стал наказывать их за прошлую оплошность, но и воззвал к священному тотемному столбу, позволив им стать тотемными воинами. Такой долг благодарности было трудно искупить.

Все четверо воинов, возвысившихся благодаря пробуждённому священному тотемному столбу, прониклись к молодому главе клана искренней преданностью. Что же до Хуна, то и его старания последних дней не пропали даром. Впрочем, в малых племенах имелись свои преимущества: отсутствие внутренних интриг и борьбы за власть позволяло куда быстрее завоевать доверие людей. Своими поступками Ся То уже заслужил их признание и трепетное уважение.

— Хорошо, — видя, как зажглись сердца соплеменников, Ся То не стал медлить. — Пусть сейчас наше племя невелико, но мы больше не можем жить как придётся, изо дня в день влача беспорядочное существование.

Прежде охотничий отряд лишь бродил по окрестным перелескам близ долины, полагаясь исключительно на удачу. К счастью, в лесу Цинлинь рос земляной клубень: хоть он и был отвратителен на вкус, но худо-бедно спасал сородичей от голодной смерти.

— Но племя должно быть настоящим племенем!

Голос Ся То вмиг стал твёрдым и непреклонным.

В этот момент заговорил шаман:

— В былые годы на горе Вангу я случайно наткнулся на наследие одного шамана и с тех пор встал на путь постижения таинств. Однако истинное Дао шаманизма так и не открылось мне, и я с горечью вернулся в горы. Теперь, когда бразды правления племенем взял в свои руки То, я могу со спокойной душой посвятить себя постижению шаманских искусств.

«Вот уж истинный благодетель, поклон вам до земли», — мысленно усмехнулся Ся То.

Слова старика несказанно обрадовали юношу: шаман с каждым днём казался ему всё более сговорчивым и рассудительным.

Вскоре взгляды собравшихся вновь устремились на главу, ожидая дальнейших распоряжений.

— Цзян — первый тотемный воин нашего племени. Защищая сородичей, он получил тяжёлые раны, и ныне его жизненная кровь угасла, однако его опыт и проницательность незаменимы для нас. Племени по-прежнему нужна ваша мудрость, старец.

Ся То повернулся к Цзяну. Старик даже сидя не выпускал из рук посох, теребя висевшие на нём узелки.

— Поэтому я назначаю Цзяна первым старейшиной племени Ся, дабы он помогал мне вести дела клана.

— Я?..

Цзян оторопел, но тут же смиренно согласился.

— Хун, ты остаёшься вождём охотничьего отряда. Цзюй, Кун, Ли и Лу временно переходят под твоё начало.

— Правда?!

Глаза Хуна вспыхнули от восторга: глава клана отдал в его распоряжение сразу четверых тотемных воинов!

— Не только они четверо, — добавил Ся То. — Ты вправе отобрать в отряд любых полутотемных воинов из племени. Но у меня есть условие.

— Слушаю приказ, глава!

— С завтрашнего дня каждый сородич в племени должен есть мясо дичи. Кроме того, раз в несколько дней ты обязан добывать свирепого зверя стадии раскалывания камней. Справишься?

— Приказ будет исполнен!

Имея под началом четверых тотемных воинов, Хун почувствовал небывалую уверенность.

— Фэн, отныне ты возглавишь собирателей.

Познакомившись с нравами женщин этих Диких земель, Ся То давно перестал воспринимать их как слабый пол, однако преобразования следовало проводить постепенно.

— Слушаюсь.

Людей в племени Ся было немного, так что назначать множество старейшин не имело смысла. Вскоре остальные разошлись, и в пещере остались только трое: Ся То, шаман и Цзян.

С добровольным отходом шамана от власти Ся То обрёл непререкаемый авторитет.

Глава клана держал в руках бразды правления, старейшина помогал в ведении дел, а шаман-жрец совершал жертвоприношения тотему и совершенствовал шаманские таинства — подобного порядка вполне хватало для текущих нужд племени.

— Всего в племени сейчас сто восемьдесят шесть душ, — с лёгкой одышкой произнес Цзян. — Детей младше десяти лет — восемнадцать.

На этих диких пустошах десятилетних уже считали взрослыми. В могучих племенах за пределами гор дети в этом возрасте уже завершали закалку тела и готовились к созерцанию тотема.

В их же захолустье двадцатилетних полутотемных воинов было хоть отбавляй, и большинству так и не суждено было сделать шаг вперёд из-за отсутствия возможностей.

Даже самому главе клана Ся То уже исполнилось двадцать. Впрочем, подобная участь была привычным делом в этих диких краях.

А столько детей народилось лишь потому, что по ночам в глуши заняться было совершенно нечем, кроме как плодить потомство. И учитывая чудовищную детскую смертность, то, что выжило так много малышей, говорило лишь о невероятном усердии соплеменников в этом ночном деле.

Ся То навострил уши, ожидая продолжения, но Цзян надолго замолчал.

— И это всё? — не удержался юноша.

— Всё.

— ...

Слова застряли у Ся То в горле. И это всё богатство племени?!

«Впечатляет, ничего не скажешь... По крайней мере, люди ещё есть».

— Ещё есть семьдесят три пещеры, — простодушно добавил Цзян, не зная, о чём думает Ся То, и не смея переспрашивать.

Глава клана вновь потерял дар речи.

— Завтра я выдолблю ещё одну, и станет семьдесят четыре.

У Ся То едва глаз не задёргался от такого искромётного стариковского юмора.

— А запасы еды, оружия или припасов у нас есть?

Мысленно твердя себе, что перед ним лично назначенный старейшина и вообще глубокий старец, Ся То с трудом подавил желание как следует его взгреть.

— Земляные клубни считаются?

— Считаются.

— Сколько их?

— Целая пещера.

Ся То с облегчением выдохнул: хоть одна сносная весть.

— А оружие?

Впрочем, едва задав вопрос, он тут же покачал головой. Взглянув на то, с чем охотились Хун и остальные, Ся То понял: рассчитывать на что-то путное не приходится.

Юноша окончательно всё понял: помимо ста восьмидесяти шести соплеменников, у племени Ся оставался лишь один тотемный столб.

Что же до великого наследия... семьдесят три пещеры — сойдут за богатство?