Мы с мамой и дедушкой стояли у входной двери заставы. Тепло потрескивающего камина в общей комнате боролось с холодным ночным воздухом, просачивавшимся под дверью. Мама позаботилась, чтобы я был тепло одет: тёмные шерстяные штаны и рубашка. На всякий случай она заставила надеть новую волчью куртку, почти доходившую до колен. Она застёгивалась шерстяными шнурками с деревянными пуговицами.

— Я всё ещё не уверена, — пробормотала мама, присев рядом со мной. Она была одета так же тепло, как я, и я не сомневался: если решит, что мне грозит опасность, бросится за мной из заставы.

— Это отчасти была твоя идея, — проворчал дедушка. — Я не уверен, что эти «ритуалы» хоть что-то меняют. Мы могли бы просто сесть в общей комнате, и Бастиан выпил бы зелье Сродства с Тенью.

— Нет, — твёрдо заявил я. — Я хочу попробовать ритуал.

Слова Магаты меня убедили. Лучше многих я понимал, насколько важна душа. Помимо воспоминаний об Океане душ, я почти не сомневался, что Сродство с Тенью появилось у меня благодаря тому, что я ещё до рождения вобрал в себя остатки демона. Что это могло быть, если не моя душа, боровшаяся за превосходство? Боровшаяся — и победившая. Теперь я мог усилить это преимущество, пусть даже немного. Дедушка объяснил: поскольку Сродство с Тенью у меня уже сильное, зелье, скорее всего, усилит его лишь незначительно. Но любое продвижение стоило того, даже если оно не переведёт сродство на следующий уровень. Как и характеристики, прогресс усилит само Сродство с Тенью.

— Ладно, — согласился дедушка. — Но если на тебя спикирует мрачная сова, сам будешь виноват.

Я сердито посмотрел на дедушку, заметив, как мама тут же напряглась. На миг я испугался, что она запретит проводить ритуал. Но мама встретила взгляд деда своими голубыми глазами. Как и всегда, старик вскоре отступил перед её несгибаемой волей, когда дело касалось меня.

— Иди уже. Уверен, ничего не случится. А если случится… я не позволю этому произойти.

Я улыбнулся им обоим, надеясь, что это выглядело уверенно, открыл дверь и выскользнул в ночь. Сделав несколько шагов, я остановился и посмотрел на звёздное небо. К счастью, облаков не было, поэтому искать хищников было чуть проще. Я внимательно осмотрел открытое небо.

Это была тень? — подумал я.

Ничего не произошло. Я решил, что глаза меня обманывают или паранойя по поводу воздушных атак даёт о себе знать. Я похлопал по ножу, который стащил на кухне и спрятал под курткой. Наверняка дедушка знает, что он у меня, но мама — точно нет. Стальная рукоять у бока придала мне смелости, и я побежал через дорогу. Я активировал «Приглушённые шаги», и кожаные сапоги почти бесшумно застучали по камням. Услышать меня мог бы только тот, кто прислушивался.

Напротив заставы из торгового поста Миллеров в ночное небо поднимался дым. Огонь внутри отбрасывал тени на окна. За домом старателей и торговым постом к небу поднимались хорндейльские сосны, высившиеся над постройками и заставлявшие меня чувствовать себя ещё меньше обычного. За ними висел бледно-жёлтый серп луны — единственный источник света помимо заставы позади и лавки впереди.

Удивительно, но меня пугала не темнота, а необъятность мира. Днём легко забыть о ней: всё наполнено звуками. Но ночь принадлежит хищникам, а я, как бы ни хотел сам стать хищником, пока не дорос. Я снова взглянул на небо и убедился, что мне ничего не грозит и глаза меня обманули. Я повторял это снова и снова, надеясь в конце концов поверить.

Я остановился у окна старателей, дыша ровно и тихо. Бег был недолгим. Я бегал изо дня в день, постоянно улучшая Путь бега. Шаги по Пути были одним мерилом прогресса, выносливость — другим. Я мог бы пробежать этот маршрут туда-обратно десять раз, прежде чем лёгкие потребовали бы кислорода. Если в мире был более спортивный четырёхлетка, я хотел бы с ним встретиться — просто чтобы было с кем соперничать. Этта превосходила меня в чувствовании Эфира, но во всём остальном, несмотря на преимущество в полтора года, уступала.

Я подавил сопернический порыв и напомнил себе: единственный человек, которого нужно превзойти, — это я вчерашний. Теперь пора сосредоточиться на задаче. Ещё раз взглянув на силуэты мамы и дедушки в дверях заставы, я повернулся к дому.

Пальцы пульсировали от Контролируемого хвата, и забраться в пустой дом старателей было проще простого. Ухмыльнувшись собственной шутке, я спрыгнул внутрь. С прошлого визита там почти ничего не изменилось. Это было неудивительно: они почти не пользовались домом. Наверное, построили второй рядом с шахтой и оставили этот для хранения припасов. Доказательством служили бочки у стены — грубо обтёсанные, наполовину заполненные кусками камня с прожилками руды.

Когда-нибудь я изучу разные виды руды. Может, и кузнечному делу научусь. Но не сегодня. Я сел в тень у окна и прислонился к стене. Достав из-под куртки эликсир Сродства с Тенью, я разглядел его. В темноте закрученные цветные вихри было не увидеть — жидкость походила на жидкую ночь. Все условия ритуала были выполнены. Я сидел один, в тени убывающей луны, в месте, где мне не следовало находиться. Оставалось выпить зелье.

Я открыл флакон и быстро выпил содержимое, пока не успел передумать. Первое зелье, которое я пробовал, было малым зельем лечения и на вкус напоминало землю. Потом несколько месяцев я принимал зелья восстановления шрамов — они пахли ягодами, которые были одним из главных ингредиентов. Их было приятно пить за завтраком. Эликсир Сродства с Тенью не походил ни на одно из них. Тёмная жидкость обожгла рот кислотой и вызвала рвотный позыв. Но я всё равно проглотил её и стал ждать.

Магата сказала, что тело должно согреться, а действие зелья завершится лишь тогда, когда тепло пройдёт. Оно возникало из-за основы этого зелья — яда холодноклыкой змеи, нейтрализованного кровью той же змеи. По крайней мере, мы на это надеялись.

Ждать пришлось недолго. Кислый вкус не уходил, но скоро уступил место теплу, разливавшемуся от желудка по всему телу. Сначала оно было приятным — как будто я свернулся клубочком под тёплыми мехами. Но жар продолжал усиливаться. Несмотря на прохладный воздух, на лбу выступил пот, а руки затряслись.

Я попытался встать, но ноги свело судорогой. Глаза расширились от страха. Неужели Магата испортила зелье? Яд не нейтрализовался? Я умираю? Тепло расползалось дальше, текло по рукам, словно кровь. Подходящее сравнение — я решил, что именно кровь разносит яд. Жар усиливался, в животе словно перекатывалась кипящая лава. Огненные лозы добрались до кончиков пальцев, а сознание уже клонилось к обмороку.

На грани потери сознания, не зная, умираю ли я, я понял, что Магата была права. В этот мимолётный миг я ясно почувствовал своё Эфирное ядро. Если эликсир был расширяющейся сферой огня в животе, то ядро казалось маленькой, мягко пульсирующей луной всех оттенков тьмы. Оно было маленьким. Теперь я видел это совершенно ясно. Но на поверхности были и изъяны: рваные клочья Тени, рассеянные по ядру и напоминавшие мне о прибытии в этот мир. О первом враге и первой победе.

Изорванные останки младшего принца демонов, несовершенно поглощённые моей душой.

В этом полусознательном состоянии я понял, почему зелье подействовало на меня куда сильнее, чем должно было. Жидкие нити яда несли по моим венам частицы Сродства с Тенью холодноклыких змей, и те проникали в Эфирное ядро. Но вместо того, чтобы течь внутрь, они рвались и трепались, словно старые нити, когда жидкость пыталась коснуться каждого разрозненного фрагмента останков младшего принца демонов, въевшихся в моё ядро. Я понял: я действительно умирал. Нити разрывали меня на части, пока зелье пыталось соединиться с равной ему силой — обрывками, прилипшими к моей душе.

Но, несмотря на это знание, я не боялся. Не сейчас. Вместо страха я вспомнил слова дедушки. Он объяснял, что всё, что можно сделать с помощью продвинутого атрибута, возможно и без него. Чувствование Эфира было лишь одним примером. Атрибут сделал бы меня лучше, упростил бы задачу, но я уже умел чувствовать Эфир. Так почему не управление Эфиром? Это моё Эфирное ядро… моя душа… если кто-то и должен управлять её течениями и устройством, то это я.

Когда я был плодом в утробе, я просто втянул в себя фрагменты младшего принца демонов. Теперь я подчинил волю и направил её на поглощение этих фрагментов. Они всегда были частью меня, но теперь станут мной. Я едва не потерял концентрацию, когда первый оторванный клочок Тени на ядре дрогнул под действием моей воли. Второй сдвинулся совсем немного, и я уже меньше удивился. К третьему я понял: нужно закончить, прежде чем яд меня убьёт.

Частица за частицей я стягивал фрагменты, объединяя их с Эфирным ядром, пока уже нельзя было определить, где начинается одно и заканчивается другое. С исчезновением каждого кусочка огненные нити эликсира Сродства с Тенью будто стабилизировались и потекли в ядро ровным потоком. Когда пропал последний фрагмент, моё Эфирное ядро стало больше похоже на тёмное солнце в груди, а не на многоцветный океан тьмы, каким было раньше. Остатки зелья тоже влились внутрь, а грудь наконец остыла. Последние капли яда потратились на доставку ингредиентов зелья, питавших Сродство с Тенью в моём Эфирном ядре.

В углу зрения начали вспыхивать уведомления. Но сперва я смог лишь согнуться и вырвать. Лицо было покрыто потом, как после марафона, и любое движение причиняло боль. Даже небольшое количество рвоты на земляном полу отвратительно пахло кислотой и выглядело так, будто я выплюнул комок смолы.

Не двигаясь, я открыл уведомления и посмотрел, что принесло мне испытание.

Получено достижение! Усильте сродство до уровня «Могущественное».

Награда: 1000 шагов по любому базовому Пути ИЛИ 100 шагов по любому продвинутому Пути ИЛИ 10 шагов по любому элитному Пути. Награду нельзя применить к мутировавшему Пути пользователя.