Моё разочарование было безмерным, а отсутствие прогресса тянуло меня вниз, словно якорь на пухлой шее, — прямо в бездну! Лёжа на спине на шелковистом меховом ковре какого-то горного зверя, я недовольно размахивал руками и ногами. Крошечные белые ручки двигались совершенно хаотично!
Прошло ещё два месяца. До первой годовщины моего рождения оставалось совсем немного. Именно рождения, а не появления в этом мире: я ведь довольно долго сохранял сознание ещё в утробе. По моим подсчётам, мне почти исполнился год. Хотя определить точный возраст было трудно: я не мог нигде отмечать дни и не знал, совпадала ли продолжительность месяцев в этом мире с земной. Но сейчас важно было не это! Важна была только магия. Только Эфир! А я до сих пор не добился ни крупицы прогресса.
К этому времени я уже знал, что магия существует. Я убедился в этом, наблюдая за тем, как готовит мама. Она держала сковороду в одной руке, и над ней вспыхивал тусклый белый свет. Через несколько секунд раздавалось шипение — что-то жарилось. Значит, у неё была волшебная сковорода! Но как она работала? Почему светилась белым? Откуда бралась магия? Мама произносила заклинание? Сковорода была зачарована? Я ничего не знал! И от этого незнания продолжал киснуть.
— Всё хорошо, мой милый? — спросила мама, подняв меня с ковра и прижав к себе.
Я затих, сдерживая желание продолжить размахивать руками и ногами. Мама была ангелом и не заслуживала такого. Для моего разочарования нужно было найти другой выход. Она покачивала меня взад-вперёд, а я постарался думать о чём-нибудь, кроме своей полной неспособности овладеть магией. К счастью, неизменный Статус и растущие числа немного вытащили меня из пучины уныния.
Вы повысили ранг Пути! Путь скрытного передвижения II (812/25)
…
Вы повысили ранг Пути! Путь скрытного передвижения VI (812/500)
Награда: +2 к Координации, +3 к Выносливости
Вы повысили ранг Пути! Путь сокрытия I (894/10)
…
Вы повысили ранг Пути! Путь сокрытия VI (894/500)
Награда: +3 к Координации, +3 к Разуму
Вы повысили ранг Пути! Путь скрытности I (57/10)
Вы повысили ранг Пути! Путь скрытности II (57/50)
Награда: +1 к Координации, +1 к Выносливости, 4 нераспределённых очка характеристик
Пути ползания и лингвистики — хеленский тоже продолжали развиваться, но до следующего порога пока не добрались. Когда время приходилось делить между несколькими Путями, прогресс шёл намного медленнее. Как обычно, нераспределённые очки характеристик я вложил в Одарённость. Надеялся, что это ускорит моё развитие.
Методом проб и ошибок я выяснил, что Путь скрытного передвижения продвигался, когда я незаметно перемещался, а Путь сокрытия — когда оставался невидимым.
Первый требовал более контролируемых движений, что, если честно, утомляло. Сокрытие давалось намного проще. Особенно если удавалось найти хорошее место: тогда мама искала меня гораздо дольше, а порой даже звала дедушку помочь меня отыскать. Я так и не понял, как он это делает, но дедушка всегда находил меня мгновенно.
Путь скрытности немного отличался от них. Для начала, это был не базовый Путь. На это указывали и ранняя награда в виде нераспределённых очков характеристик, и другие пороги. Судя по всему, Путь скрытности продвигался, когда я проделывал какие-нибудь хитрые делишки и меня не замечали и не ловили. Больше всего мне нравилось утаскивать дедушкину трубку. Игра «найди младенца» была особенно хороша, если перед ужином я умудрялся сбежать с любимой трубкой Корнелиуса. Правда, пока счёт был не в мою пользу. Будто у старого хрыча глаза на затылке!
Разумеется, все мои проказы и уловки открыли новый Путь. Он развивался довольно быстро, и я не знал, радоваться этому или тревожиться.
Открыт Путь! Путь обмана (0/10)
Вы повысили ранг Пути! Путь обмана IV (131/100)
Награда: +4 к Разуму
Мама снова опустила меня на пол. Я тут же перевернулся и пополз к одному из стульев возле камина. Вокруг его жаркой, полыхающей пасти поставили небольшой деревянный заборчик, чтобы я не подбирался слишком близко. Мера была лишней: гореть я не собирался. Вместо этого я подтянулся на стуле, встал и окинул взглядом свои владения. Мама захлопала в ладоши, и я улыбнулся ей во весь рот, гордо показывая два зуба.
Вот так, мамочка! Люби своего маленького бурундука! — подумал я.
Мама достала из миски небольшой кусочек хлеба и поднесла к моим губам. Я проглотил сладкий хлеб с орехами так, будто это была душа демона, пытавшегося меня убить, а я — бессмертный герой. За фрукты я бы многое отдал, но в горах их было почти не достать. Чаще всего мы ели орехи, бобовые и неприхотливые овощи, иногда — хлеб из пшеницы, которую хранили про запас, и, конечно же, мясо. В основном курицу, хотя однажды утром я вроде бы почуял запах бекона. Если мне не показалось, старый хрыч не захотел делиться. Даже такая простая еда была куда лучше молочных капель, которыми меня кормили столько времени.
Снаружи завывал холодный ветер. В редкие окна и прочные двери иногда ударяли сильные порывы, заставляя их дребезжать. Зима вернулась, а я был готов показать свой следующий большой фокус.
— Мам, мам, мам, — позвал я, привлекая её внимание.
Можно было выразиться и покороче, но я был младенцем, а младенцы не должны разговаривать целыми предложениями. Я же не собирался вдруг повернуться к ней с серьёзным видом, bucktooth smile and tiny pudgy arms, и сказать: «Здравствуйте, дорогая мамочка! Будьте добры, посмотрите на меня: сейчас я сделаю первые шаги. Та-дам!» Хотя то, что я так не поступал, продолжало развивать Путь обмана. Честно говоря, я не знал, как к этому относиться.
Но повторения оказалось достаточно, чтобы привлечь её внимание.
— Да, солнышко, мама здесь.
Я широко улыбнулся и сделал к ней один неуверенный шаг, потом второй.
Мама присела, широко раскинула руки и улыбнулась мне. Тёмные блестящие волосы обрамляли её лицо в форме сердечка. Не знаю, были ли в этом мире другие стандарты красоты, но, когда я называл маму ангелом, я имел в виду и её красоту, и её доброту.
— Вот так! У тебя отлично получается! Иди к маме!
Я не переставал улыбаться. Да и как тут не улыбаться? У меня могли быть воспоминания о другой жизни, но тело, гормоны и меняющиеся нейронные связи были младенческими. Я был Себастьяном не меньше, чем тем мальчиком из прошлой жизни, и день ото дня прошлое значило всё меньше. Возможно, я никогда не забуду, кем был раньше, но теперь я становился Себастьяном. И мама мной гордилась!
На последних шагах я споткнулся и со смешком упал ей в объятия.
Она подхватила меня и закружила. Я засмеялся, пока мир расплывался перед глазами, а ветер продолжал завывать. В нашем тёплом доме мы были в безопасности и были счастливы.
— Умница! Ты сам дошёл до мамы!
— Что тут у нас? — спросил Корнелиус, входя в комнату.
Я улыбнулся старику и стал ждать, пока мама ему всё объяснит.
— Он сам дошёл от стула до меня, — ответила мама, даже не взглянув на старика. Сейчас она смотрела только на меня!
Я самый-самый лучший мальчик! — подумал я. Ха, получай, старик!
— Правда? И снова опередил сроки. Может, ты и права. Может, он просто особенный, — заметил Корнелиус.
Ещё бы! И не забывай об этом! — мысленно заявил я.
— Есть новости? — спросила мама. В голосе у неё прозвучала тревога.
Я посмотрел на неё, стараясь не поддаваться её беспокойству. Младенческое чутьё подсказывало, что что-то не так, и мне хотелось заплакать. Но я не стал. Не собирался реветь — по крайней мере… пока.
— Пока ничего. Они уже должны были добраться. Смотритель был уверен, что Разлом долгое время оставался незамеченным. Если он уже прорвался… их могли застать врасплох на дороге. Или они сразу отправились к месту, не заехав сюда пополнить запасы и подготовиться. С такой погодой… не завидую я тем, кто взялся за это задание, — ответил Корнелиус.
Старик достал из кармана любимую трубку. Он поднёс её к губам, и она вспыхнула сама собой. Маленькое пламя было видно лишь по отблеску на трубке, а из неё повалил дымок, словно из крошечного дымохода.
Мама отошла в сторону, по-прежнему крепко прижимая меня к себе.
— Отец, я же просила не курить рядом с Себастьяном, — укорила она его.
— Прости, Пенни, — ответил дедушка, погасил трубку и убрал её. — Старая привычка. Особенно когда я немного нервничаю.
Меня не волновало, что старик курит. Я всё ещё думал о том, что он сделал с трубкой. Это опять была магия! Я был уверен! Научи меня своим премудростям, о великий мудрец!
Разумеется, я не мог сказать ничего подобного. Стоило мне заговорить, и меня бы раскусили. Старик тут же уложил бы меня на стол и принялся искать признаки демонической одержимости! Не то чтобы я думал, что он что-нибудь найдёт. За все месяцы с тех пор, как я здесь очнулся, я ни разу не почувствовал и намёка на присутствие демона. Насколько я мог судить, в этом теле был только я.
— Всё хорошо, отец. Я знаю, как тебе не нравится, когда всё идёт не по плану. Но удивительно, что ты переживаешь за каких-то приключенцев. После случившегося нам стоило уйти из Общества.
— И что бы мы тогда делали? — проворчал Корнелиус. — Мне всё равно нужно было тебя обеспечивать. Моя репутация учителя была запятнана от Хеленики до Глубинного ущелья. Никто, у кого были деньги на мои услуги, не хотел ссориться с хеленской знатью. Я не собирался браться за задания Общества и рисковать тем, что ты останешься без обоих родителей. Это было лучшее, что я мог придумать. Мы собирались задержаться всего на несколько лет… но, похоже, они всё ещё не забыли тот… случай. Или, может быть, это они забыли обо мне. Вот и остались мы здесь.
Плечи старика поникли. Он словно сложился внутрь себя, как коллапсирующая чёрная дыра. Мама, добрая душой, подошла к отцу и обняла его одной рукой, продолжая держать меня другой. Моя крошечная ручка потянулась к дедушке.
— Я не жалуюсь, отец. Ты спас меня от участи хуже смерти. Я просто за тебя переживаю. Здесь, наверху, тебе почти нечем заняться, — сказала мама.
— Всё в порядке, Пенни. Просто ворчание старика.
Мама мягко улыбнулась, и старику словно вернулись силы.
— Может, приготовить на ужин что-нибудь особенно вкусное? Например, твоё любимое мясо с подливкой и овощами в масле?
— Я бы не отказался. А что насчёт Себастьяна? — спросил Корнелиус.
Да, а как же я? — подумал я.
— Может, он пока побудет здесь с тобой? Почитай ему что-нибудь, — предложила мама. Она опустила меня на меховой ковёр и выпорхнула из комнаты, словно повариха, превратившаяся в королеву. Или, пожалуй, королева, ставшая поварихой.
— И что мне с тобой делать? — спросил ворчливый старый мерзавец.
Я вытащил трубку из толстого слоя одежды, в который был укутан, и протянул её дедушке, словно преподносил дар. Но я не дарил её. Я злорадствовал!
Смотри, старик, я опять украл твою трубку! Ха!
Корнелиус осторожно забрал трубку. Он бросил взгляд на дверь кухни, а затем посмотрел на меня.
— Ну ты и маленький хитрый засранец, — тихо прошептал он. Но улыбка на его губах выдала его.
За удачную кражу к Пути скрытности прибавилось ещё шесть ступеней!
Ты даже не представляешь, старик! — подумал я. А теперь научи меня магии!