Я некоторое время сосредоточился на Пути бега. Напоминание об изгнании дедушки из Меравии явно расстроило маму. Ответы на мои вопросы дали пищу для размышлений. Я думал, что в мире Мириад Путей, полном магии, всё будет немного проще. Разумеется, я ошибался. Удивляться не стоило: общества никогда не бывают простыми, даже если на первый взгляд кажутся такими.

Я задумался, какое место найду в этом мире. Теперь я знал, что в подземелья спускаются по разным причинам. Одни добывают обычные ресурсы, другие — насыщенные Эфиром материалы для алхимии, зачарования и прочих ремёсел. Неудивительно, что богатство было одной из главных причин, почему люди исследовали подземелья. Кроме того, дедушка уже говорил мне: подземелья по своей природе наполнены Эфиром, который ускоряет развитие Путей.

Я не хотел слишком донимать маму, но всё равно не удержался от очередного вопроса:

— Подземелья ускоряют развитие Путей, верно?

Мама, терпеливая, словно ангел, и, на мой взгляд, не уступающая им внешностью, ответила, несмотря на очевидное внутреннее смятение.

— Да. Чем глубже этаж, тем гуще Эфир и быстрее прогресс. На первых двух этажах эффект незначительный, Эфир там довольно разреженный. Чем глубже спускаешься, тем опаснее становится и тем быстрее развиваются Пути.

Я уже открыл рот, чтобы спросить, насколько глубоко спускался дедушка, но вспомнил: моя бабушка погибла в подземелье. Не хотел расстраивать маму ещё сильнее и изменил вопрос:

— Поэтому искатели приключений ходят в подземелья? Чтобы быстрее развиваться?

Решение было не идеальным, но лучше, чем ничего. И всё же мама выглядела так, словно переживала внутреннюю борьбу, а не просто грустила. Через мгновение я понял, что она решает, что мне рассказать.

— Это одна из причин, но, пожалуй, не главная, — наконец ответила она. Слова явно не совпадали с тем, что она хотела сказать.

Я видел, что ей не хочется отвечать, но и врать она не хочет. Мне стало немного жаль, что я вынудил её закончить объяснение.

— А какая главная?

Мама вздохнула и закрыла голубые глаза.

— Пути подземелий.

Я моргнул, и мозг на миг отключился. Такого ответа я не ожидал. Думал, она заговорит о чемпионах и трофеях, как обсуждали эльф Керит и дедушка, когда пару лет назад разлом прорвался. Мама явно не собиралась продолжать без вопросов, а моё любопытство было всем известно, поэтому я спросил очевидное:

— Что такое Пути подземелий?

Наступила пауза, а затем мама ответила:

— Это Пути, которые появляются в подземелье или разломе и помогают справляться с конкретными угрозами. Они не занимают место среди активных Путей, которые ты развиваешь. Обычно это что-то вроде «Победите чемпиона» или «Уничтожьте якорь разлома». Вариантов много. Но награды у них хорошие, особенно нераспределённые характеристики или дополнительные шаги по другим Путям.

Едва она закончила объяснение, я понял, почему не хотела рассказывать. Любящая мама не хотела подвергать меня опасности и знала: с моей одержимостью прогрессом такая награда станет настоящим нектаром или наркотиком для моего помешанного на росте цифр характера. Она не хотела, чтобы я спускался в подземелья и рисковал жизнью. Но как я мог отказаться, если там Пути развиваются гораздо быстрее? Тем более я почти не сомневался, что мой атрибут Одарённость влияет и на награды, которые добавляют шаги к Пути.

Я стиснул зубы, чуть не прикусив их, чтобы не выкрикнуть, что буду исследовать каждое подземелье и разлом, которые найду. Когда вырасту, конечно. Пока мне предстоял долгий путь, и оставались годы, чтобы подготовиться и стать сильнее. Но теперь я точно знал, каким будет моё будущее.

Мама взглянула на меня, заметив моё молчание. Казалось, мы без слов договорились оставить тему. Последние минуты пути к дому Магаты прошли в тишине и раздумьях. Мама наверняка придумывала, как уберечь меня — особенно от самого себя, — а моё воображение разыгралось: я представлял, как побеждаю гигантских пауков с помощью фехтования и магии.

Сад Магаты пах так же прекрасно, как всегда. Ведьма-отшельница ждала нас на крыльце. Её цветы не боялись холодной погоды и цвели всеми цветами радуги. Лёгкая струйка дыма из трубы превращала тёмный каменный домик из одинокого жилища в уютное место. Я ожидал увидеть лишайник на стенах в такую погоду и при таком климате, но камни, из которых был построен дом, оставались чистыми. Наверное, это заслуга алхимической смеси Магаты, а не навыка.

— Пенни, сегодня ты просто божественно выглядишь! — окликнула нас Магата, когда мы подошли. Она сразу заметила мамино настроение. Затем её зелёные глаза переместились на меня. — Надеюсь, мой ученик не слишком тебя донимал.

Мама улыбнулась и с сочувствием погладила меня по плечу.

— Он просто любопытный мальчик, который задаёт много вопросов.

Магата хмыкнула.

— Любопытство — меч обоюдоострый. А теперь отдохни, выпей чаю, а я займу его работой. Может, тогда он станет не таким любопытным.

Она отвернулась, но я услышал, как она тихо добавила:

— Хотя вряд ли…

Когда я вошёл в домик, нос защекотал лекарственный запах, который скорее ожидал бы почувствовать в больничной палате. Источником была одна из деревянных рабочих скамеек. Я подошёл ближе и увидел красные и синие пятна на столе. Провёл пальцами по бороздам в дереве — такие мог оставить только нож. Тем временем Магата устроила маму за чаем и печеньем.

Ведьма-отшельница подошла ко мне и посмотрела, как я изучаю повреждения стола.

— Пятна крови? — спросил я.

— Да. Здесь я разделывала штормового орла и холодноклыких змей, — ответила Магата и указала на красные следы от крови орла и тёмно-синие — от змей. Последних было намного меньше, хотя дедушка говорил, что они крошечные.

Магата увела меня от верстака к закрытому шкафу в глубине комнаты и открыла его. Внутри стояли стеклянные банки с жидкостью и разными частями животных; холодноклыкие хранились целиком. Они были короткими. Вытяни их — и, думаю, они не достигли бы даже четверти метра. Каждая была привязана за пасть ниткой к крышке банки. Даже после смерти тела словно пытались свернуться кольцом. Змей уже выпотрошили: тонкий разрез шёл вдоль всего тела, а по бокам от лопатообразной морды виднелись дополнительные надрезы. Казалось, оттуда что-то извлекли. Я предположил, что это ядовитые железы. Длинный разрез, видимо, позволил убрать внутренности; похожая на комочки плоти кучка лежала в других банках.

Помимо трёх змей в большой банке плавало сердце крупнее моего кулака, а в другой хранились синие и белые перья из гребня. В последней плавала пара глаз — каждый размером с мой. Они были тёмно-жёлтыми, как у хищной птицы. Я на миг уставился в них, надеясь что-нибудь увидеть, но это были просто лишённые жизни глаза.

Рядом с останками штормового орла лежал небольшой мешок перьев. Для птицы размером со свёрток у Хурина их было подозрительно мало.

— А где остальные? — спросил я, показывая на мешок.

— Хурин забрал их в качестве платы. Из них получаются очень удобные подушки. Остальную тушу он тоже забрал после разделки.

— А это твоя доля? — продолжил я, указывая на мешок.

— Это, глаза и когти, — ответила Магата и показала на мешок в углу, где, должно быть, лежали когти штормового орла. Они были больше моей руки. Чёрт, наверное, ими можно было обхватить мою голову. Несмотря на тепло потрескивающего камина, я слегка поёжился.

— Значит, я буду помогать варить зелья из всего этого? — спросил я, указав на холодноклыких и сердце штормового орла.

Магата фыркнула.

— Ты приготовил немного алхимической основы и уже решил, что будешь помогать мне создавать зелье, которое нужно будет сочетать с ритуалом? Нет. Сегодня ты варишь средство для очистки от крови.

Я вздохнул, готовясь весь день работать как раб, но тут же приободрился, подумав о дополнительных шагах для одного из Путей и о том, насколько полезным может быть средство для удаления кровавых пятен в будущем. Как и следовало ожидать, начали мы с алхимической основы. Только теперь она должна была проникать в древесину, а не в человеческие ткани, поэтому растения использовались другие. Эфира в них тоже не было, и Путь чувствования Эфира не развивался. Утро прошло за кипячением воды и выдавливанием масел под бдительным надзором Магаты. Она поддерживала беседу, заигрывая с мамой, а Путь варки зелий понемногу рос.

Первое зелье я закончил варить после обеда — если это можно было назвать зельем. Отсутствие Эфира в составе раздражало меня на глубинном уровне, но Путь варки зелий был не согласен. Готовая смесь была прозрачной и сильно пахла спиртом — одним из ключевых ингредиентов. Вторым было масло из измельчённых листьев. Сначала они совсем не смешивались, пока Магата не велела добавить мыльный сок другого растения — он служил эмульгатором.

Магата осмотрела мою работу и кивнула:

— Сойдёт. Пропорции немного нарушены, но средство подействует. Для первой попытки неплохо.

Я ничего не ответил. Взглянул на неё, а затем вернулся к уборке листьев и мытью ступки. В течение дня Магата постоянно напоминала, насколько важно содержать рабочее место в чистоте во время алхимии. Несколько страшных историй, которыми она пыталась это доказать, возмутили маму. Например, она рассказала об алхимике, который приготовил зелья здоровья в грязной ступке и случайно отравил дюжину человек. На вопрос, умер ли кто-нибудь, ведьма-отшельница замолчала и отказалась отвечать. Мама посмотрела на неё так сурово, что Магата сжала губы.

Даже не зная, погибли ли люди, я усвоил урок: рабочий стол нужно содержать в чистоте, а тому, кто готовит зелья, — доверять. Меньше всего мне хотелось выпить испорченное зелье и свалиться замертво. Я пока не был готов снова увидеть Океан душ.

Я закончил уборку. Магата ещё раз осмотрела мою работу и одобрительно кивнула. Светлые волосы были собраны в пучок и совсем не выбились. В воздухе ещё пахло спиртом и мылом, а от свежего котла кипящей воды у камина доносился лёгкий дымный аромат.

— Ладно, сегодня ты хорошо поработал. Хочешь посмотреть, как я начну варить твоё зелье? — спросила Магата.

— Моё зелье ночного зрения? — удивился я. Я думал, мы будем варить его вместе.

— Нет. Эликсир Сродства с Тенью, — поправила ведьма-отшельница и понимающе улыбнулась.

О да, во имя всех адских сил! — подумал я.

Взволнованный взгляд был достаточным ответом для Магаты и мамы.