Бледно-коричневые камни дороги щёлкали под сапогами, пока я шёл с мамой по горной дороге на запад, к домику Магаты. Нас окружали высокие хорндейльские сосны — примета нашего горного дома. Их тёмно-зелёные кроны покрывали небо лоскутным одеялом. Сегодня на маме было бело-синее шерстяное платье, а я был одет в серое. К счастью, одежда была мягкой и тёплой. Погода менялась, зима приближалась; по утрам уже появлялись первые следы инея, которые солнечное тепло растапливало лишь позднее.

Я только что закончил очередной забег и переводил дыхание. Можно было воспользоваться случаем и утолить любопытство, засыпав маму вопросами.

— Ты ходила в академию, мам?

Она задумчиво поджала губы. Я решил, что тема ей неприятна. Но, несмотря на явное нежелание, она всё равно ответила — ещё одно напоминание о том, как сильно она меня любит.

— Да. Я училась в Академии Песнолиста, — произнесла она, и в голосе прозвучала лёгкая грусть.

— Но она же очень дорогая?

— Да, но дедушка раньше был довольно богат. Управление Эфиром — уважаемая и хорошо оплачиваемая профессия. Он учил многих сыновей и дочерей богатых купцов, а также членов Гильдий, которых поддерживал. Этого хватало, чтобы оплачивать мою учёбу в Песнолисте. Но после нашего отъезда всё это закончилось, и…

Она замолчала. Без подсказки продолжать не собиралась, но моё любопытство не позволяло оставить тему. Я мягко подтолкнул её:

— И?

Она вздохнула.

— После нашего отъезда он потратил почти все оставшиеся деньги, чтобы разобраться с причиной, по которой нам пришлось уехать. Когда мы перебрались в горы Хорндейла, мы не были нищими, но почти все сбережения дедушки закончились. А без учеников он не мог заработать ещё.

— Почему вам пришлось уехать из Хеленики? — настойчиво спросил я.

Я действительно хотел знать, но стоило задать вопрос, как мама замкнулась. Я понял: ответа не будет.

— Расскажу, когда ты подрастёшь. История нехорошая, и я пока не хочу, чтобы мой малыш её слышал. Но обещаю, когда станешь старше, я тебе всё расскажу.

По её реакции я уже догадывался, что произошло. Пока можно было подождать правды. Но это могло повлиять на моё будущее — особенно если речь шла о мести, — поэтому я взял с неё обещание.

— До того, как я начну учиться в Академии Песнолиста?

— До этого, — согласилась она с грустной улыбкой. Я кивнул.

— Какая была Академия Песнолиста? Чему там учат? — спросил я, меняя тему и надеясь сменить настроение.

— Там… все соперничают друг с другом. Немного похоже на то, как бывает между тобой и Эттой, только учеников гораздо больше. Первые пару лет проходили не так уж плохо, потому что почти все старались развивать Пути и получить лучший Путь класса…

— Не все старались? — перебил я.

Мысль о том, чтобы не пользоваться возможностью повышать свои числа, была несовместима с самим моим существованием. Даже сейчас я перепрыгивал с камня на камень и приземлялся на одну ногу, развивая Путь равновесия, пока переводил дыхание после работы над Путём бега. Я понимал, что не все так же увлечены, как я, но поехать в лучшую академию континента и не выложиться полностью — это почти ломало мне мозг.

— Конечно, не все. Мириады Путей дают возможности для развития, но большинство людей продвигается медленно — годами. Детям, особенно тем, кого… избаловали, трудно приложить такие усилия. Мириады Путей — не единственный способ стать лучше. Без атрибута чувствования Эфира его трудно ощущать, но ты уже умеешь. Без атрибута управления Эфиром трудно направлять его, однако твои навыки и без него работают. Пути и награды упрощают занятия, делают их эффективнее или усиливают результат. Но человек с атрибутом Полиглот может изучать языки медленнее того, кто вообще не развивал Путь языка. Природные способности и талант тоже важны. Многие ученики готовы заниматься ровно настолько, чтобы семья оставалась довольна, но не стремятся к большему.

— Но не все?

— Нет, не все. Среди детей дворян наверняка есть те, кто выкладывается по полной… вроде тебя.

Её слова звучали одновременно гордо и печально.

— А ученики, которых поддерживают Гильдии, точно будут стараться изо всех сил: от этого зависит их стипендия.

— Академия Песнолиста оплачивает им учёбу? — спросил я, хотя почти знал ответ. Просто хотел, чтобы мама продолжала рассказывать.

— Нет. Стипендию даёт Гильдия, в которой они состоят.

— Например, как Керит состоял в Гильдии Дальних странников?

Мама кивнула.

— Это одна из самых известных Гильдий на континенте.

— Как работают Гильдии? — продолжил я.

Мама с улыбкой взглянула на меня, когда я перепрыгнул на следующий камень. Кожаный сапог шлёпнул по камню, и я удержал равновесие на одной ноге.

— Почему спрашиваешь? Хочешь вступить в Гильдию, когда вырастешь?

— Может быть. Их много?

— Сотни. Некоторые маленькие, всего одна команда. Другие представлены по всему континенту и имеют отделения почти в каждом крупном городе. Гильдия Дальних странников — как раз такая. Они принимают людей, хорошо умеющих вести разведку и собирать материалы, а ещё в их составе достаточно воинов, чтобы выполнять задания в разломах. Помнишь Гильдию Сияющего Света?

Я кивнул. Конечно, помнил: они спасли мне жизнь, когда мне было всего несколько дней, а ещё я помнил их последний визит и то, как один из членов Гильдии испортил сад Магаты. Это доказывало: подлецом можно быть в любой организации.

— Гильдия Сияющего Света тоже действует на всём континенте. В основном они борются с демоническими культами. Все известные мне государства, кроме орков с равнин Рави, платят им, чтобы держать культы под контролем. Но не все члены Гильдии такие же добрые, как Халкур.

Я задумчиво поджал губы.

— Если Гильдий так много, чем занимаемся мы?

— Ты имеешь в виду Общество искателей приключений?

— Ага!

— Мы сотрудничаем с купцами, дворянами и другими организациями и, наверное, помогаем всё это координировать. Почти в каждой стране есть хотя бы одно подземелье, и почти все хотят получить к нему доступ.

— Король, королева или кто там правит не могут оставить подземелье себе? — снова перебил я.

— Могут. Такое уже пытались сделать, но обычно это приводило к проблемам. Если в подземелье не спускаться за ресурсами, оно растёт и расширяется. Когда становится слишком большим, оно взрывается, высвобождая всё, что внутри, и уничтожая само подземелье. Так произошло на севере Аджинара, в Глубоком ущелье. До взрыва подземелье называлось «Глубокое погружение». Оно взорвалось около ста лет назад, и до сих пор нежить разоряет эти земли. Из-за жадности и неспособности прежних правителей достаточно исследовать подземелье страна потеряла треть своих земель. Есть и другая проблема: когда люди чувствуют, что им не дают возможности расти или участвовать в жизни королевства, они злятся. Если им кажется, что правители держат их под каблуком, они ищут, как дать отпор. Почти во всех исторических записях в такие периоды резко растёт число демонических культов, иногда дело доходит до гражданской войны.

— Большинство стран считает, что проще делиться подземельем с подданными. Устанавливают квоты: кто может спускаться, сколько людей и сколько ресурсов разрешено вынести. Это порождает много… бюрократии. Знаешь такое слово?

Я покачал головой, сглатывая ком в горле, когда Путь обмана продвинулся. Я ненавидел врать маме, но мне было всего четыре, и даже с моими высокими характеристиками Разума я не думал, что смогу убедительно заявить, будто знаю слово, которого она раньше не употребляла.

— Бюрократия означает… ведение большого количества записей и документов: кто что и когда может делать. Понятно?

— Это то, чем ты занимаешься, когда всё записываешь? — спросил я.

— Вроде того, — рассмеялась мама. — Достаточно близко. Но это значит, что нужно вести много бумаг: кто вошёл в подземелье, сколько вынес и что там делал. Некоторые страны могут справляться сами, но большинство не хочет этим заниматься — это дорого и требует много людей. Королевству или тем, кто им правит, нужна лишь своя доля, которая называется налогами. Вот тут и помогает Общество искателей приключений. Мы занимаемся всем этим и передаём отчёты королевству. Единственное, чем мы напрямую не управляем, — доступом дворян в подземелья. Этим занимается королевская администрация, потому что ни один дворянин не хочет отчитываться перед простолюдином.

— Например, допустим, купец просит разрешить ему заготавливать бамбук на первом этаже подземелья Гулких глубин. Он договаривается с Обществом искателей приключений о месте. Все подземелья опасны, поэтому нужны люди для защиты работников. Общество оценивает запрос с учётом разрешённых ресурсов, которые можно извлечь по договорённости с королевством, а затем размещает для Гильдий объявления о найме охраны. Если всё одобрено, мы записываем, кто и когда вошёл в подземелье, а после выхода отслеживаем, сколько бамбука они вынесли, и собираем остальные сведения о задании. Мы взимаем налоги — бамбуком или монетами с купцов — и следим, чтобы Гильдия получила оплату. Затем передаём отчёты и деньги королевству.

— Звучит как куча бумажной работы, — проворчал я.

— Так и есть, — согласилась мама. — Поэтому Общество искателей приключений играет такую важную роль. Гильдии платят небольшие взносы за пользование заставами, а страны, которые с нами работают, оплачивают задания, не связанные с подземельями.

— Например, разломы, — добавил я.

— Например, разломы, — согласилась мама. — Или миграции чудовищ. Или набеги орков на востоке Аджинара: там они платят за воинов, охраняющих деревни. Им намного проще обратиться в одну организацию и получить всё необходимое. Наверное, поэтому они нас и терпят. Ну, и история показала, что альтернативы гораздо хуже. Но политика постоянно меняется, и никогда не знаешь, когда новый правитель решит изменить договор с Обществом искателей приключений.

— Ты так много об этом знаешь, — сказал я с довольной улыбкой.

— Ты же спросил, чему я училась в Песнолисте. Вот этому: истории, политике и бюрократии. Я собиралась стать администратором Общества искателей приключений.

— Разве ты не им работаешь?

— Не совсем. Скорее, я секретарь твоего дедушки, да и это не отнимает много времени. Наш дом находится в таком месте, где почти не требуется административная работа.

Я задумался.

— А как ты тогда развиваешь Путь класса?

— Медленно, мой красавчик. Очень медленно.

— Может, нам переехать в другое место? Туда, где ты сможешь развиваться? — спросил я с тревогой. Мне не нравилось, что прогресс мамы застопорился. Из жалоб дедушки я знал, что у него та же проблема.

— Могли бы, но особого смысла нет. Если уедем, можно попробовать получить место в Аджинаре, но к тому времени тебе исполнится шесть. Общество искателей приключений будет тянуть с переводом. Если уедем без одобрения перевода, нам придётся искать новую работу. Это, возможно, поможет дедушке, но мы проработаем там год или около того, а затем всё равно придётся уехать в Хеленику, если ты по-прежнему хочешь учиться в Песнолисте. Мало кто возьмёт на хорошую работу человека, который скоро опять уедет.

— А нельзя сразу уехать в Хеленику, а не в Аджинар?

— Нет, — ответила мама и понизила голос. — Срок изгнания дедушки из Меравии истекает ещё через два года. До этого мы не можем вернуться.

Я опустил голову и задумался, пытаясь понять, что такого сделал дедушка, чтобы его изгнали.