Новость о том, что Этта открыла Статус, не должна была меня удивить. Но всё же удивила. Когда Джордж и Этта вошли в комнату, я понял, что всё это время почему-то считал, будто Статус у неё уже открыт, хотя знал, что это не так.

— Значит, празднуем? — спросил дедушка с довольной улыбкой. Но радость Корнелиуса и близко не сравнилась с гордостью, написанной на лице Джорджа.

— Празднуем! — согласился Джордж. Этта радостно закричала и бросилась ко мне, обняв за шею. Я смирился с её вниманием.

За дверью, на кухне, слышались ещё три женских голоса. Значит, здесь были и бабушка Люсиль, и Кейли. Бабушка часто присутствовала на наших с Эттой уроках чтения и письма. Кейли же редко появлялась на заставе, если не считать ужинов.

Этта отпустила меня и забралась на свой стул. Она была готова к сегодняшнему уроку чувствования Эфира, а улыбка всё ещё не сходила с её лица.

— Праздновать будем за обедом или за ужином? — спросил дедушка.

— За ужином, Корнелиус. Детям всё равно нужно пройти ежедневные уроки.

Корнелиус кивнул, а затем выразительно посмотрел на Джорджа.

— Изменилось ли что-нибудь в Пути Этты после открытия Статуса? Есть ли ещё что-то, о чём мне следует знать?

На лице Джорджа отразились сомнения. Что-то определённо произошло, но он не знал, хочет ли рассказать об этом старику. Или, может, он не хотел, чтобы узнал я? И то и другое имело смысл: Корнелиус не был ему роднёй, а я был ребёнком, который мог запросто выболтать секрет первому встречному.

Наконец Джордж решился:

— Поговорю с тобой об этом позже. После празднования. Я и так хотел обсудить с тобой ещё кое-что.

Дедушка кивнул, устроился за столом и перебрал несколько листов, готовясь к ежедневному уроку.

— Ну, дорогая, постарайся, хорошо? И помни, как мы с папой тобой гордимся, — ободрил Джордж дочь и взглянул на меня. — Днём увидимся на тренировке с мечом.

Остаток дня пролетел в суматохе. Кейли и Люсиль готовили целое пиршество, а мама кормила торговый караван, остановившийся на заставе пообедать, пока купец, возглавлявший обоз, быстро заключал сделки в торговом посте Келлинов. Уроки шли как обычно: Этта уверенно обошла меня в чувствовании Эфира, а на уроках чтения и письма с мамой я отстал от неё всего на два балла. В фехтовании я по-прежнему легко побеждал Этту, но сегодня мы пропустили мои привычные занятия один на один с Джорджем, чтобы успеть отмыться к ужину.

Пока мама внимательно за мной наблюдала и я тёрся тёплой влажной тряпкой, я обдумывал, как Этта справлялась в течение дня. Статус она открыла совсем недавно, но единственный урок, на котором она определённо показала результат лучше обычного, — чувствование Эфира. Обычно за два часа она обнаруживала четыре-пять применений Эфира, а я — два-три. Сегодня она обнаружила шесть, хотя урок оказался немного короче обычного из-за вопросов о праздновании.

В остальных занятиях Этта не показала особых улучшений, значит, её характеристики внезапно не подскочили. Я строил догадки, но мне казалось, что большинство характеристик у неё уже были. Вспомнив, как сам открыл Статус, я понял: доступ появился раньше, потому что нужно было решить вопрос с продвинутым атрибутом.

Я предположил, что Пути автоматически присваиваются при их открытии, и то же происходит с обычными базовыми характеристиками. Большинство детей не завершили бы Путь до пяти-шести лет, а то и позже. Кроме того, меня насторожило, что дворяне заставляли детей открывать Статус раньше. Не заставляли ли они их тренировать конкретный Путь или Пути, пока те не получат продвинутый атрибут?

Это были лишь догадки, но я почти не сомневался, что нащупал истину. В каком-то смысле это было умно и жестоко. Детей, должно быть, готовили как маленьких солдат с тех пор, как они начинали ходить. Путь наверняка выбирали один из простых. Не ходьба и не ползание — за них не давали продвинутый атрибут. Может, бег? Я ещё не завершил его и не знал.

— Пора заканчивать, мой маленький, — мягко сказала мама и принесла полотенце.

Она быстро вытерла и одела меня, после чего мы спустились в общую комнату. На длинном деревянном столе стояло настоящее пиршество, а зажжённые свечи отбрасывали мерцающий свет, который дополняло ревущее пламя в камине. Бабушка Люсиль и дедушка уже сидели на местах. Я забрался на свой стул, и в комнату вбежала Этта, а за ней — родители.

Этта уселась рядом со мной, по другую сторону от неё расположилась бабушка Люсиль. Джордж и Кейли сели напротив, а дедушка и мама заняли места во главе стола. Когда все расселись и напитки разлили, Джордж поднялся и поднял бокал.

— За мою девочку, Генриетту Миллер! Ты открыла Статус и начала находить собственный путь в нашем мире. Пусть твоя жизнь будет долгой, полной любви, смеха и счастья. Но будем помнить: чтобы всё это обрести, нужно стремиться становиться лучше — как ты уже делаешь, моя Этта, и продолжишь делать. Путей у нас бесчисленное множество, но лишь упорный труд приводит к счастью, которого мы ищем. За мою Генриетту и её светлое будущее!

Взрослые подняли бокалы, и я повторил за ними.

— За Генриетту!

Мы выпили. Нам с Эттой достался сок, а от напитков взрослых пахло вином и виски. Потом тарелки наполнили едой, и всё остальное было забыто. Я набросился на запечённую с мёдом ветчину и хрустящие овощи, залитые подливкой. Я ел, пока не был готов лопнуть, а Этта не отставала. Затем мы вдвоём доплелись к ковру у камина и легли, чтобы дать желудкам прийти в себя, пока взрослые продолжали болтать.

Подарков не было, значит, они не входили в празднование. Ещё через час взрослые убрали со стола. Этта уже задремала и тихо похрапывала. Отец поднял её на руки, и Миллеры попрощались на ночь и ушли домой через кухонную дверь. Я ненамного отстал от Этты и сонно приоткрыл глаза, когда мама несла меня наверх. Я уже собирался заснуть, когда услышал, как снова открылась задняя дверь.

Кто-то что-то забыл? — сонно подумал я.

Затем открылась другая дверь. Я узнал дверь кабинета дедушки по характерному скрипу перед тем, как она закрылась. Выбравшись из кровати, я прокрался вниз по лестнице. «Приглушённые шаги» не использовал: не хотел, чтобы дедушка понял, что я не сплю. Из кухни доносилось, как мама моет посуду. Я подошёл к двери и прислушался. Если дедушка просто сидел и что-то записывал, я вернулся бы спать. Но он никогда не заходил в кабинет так поздно. Обычно помогал маме или сидел с ней у камина, покуривая трубку.

— …Ну вот, теперь мы можем говорить наедине, Джордж. Что такое?

Хотя голос доносился приглушённым через дверь, я сразу узнал дедушку. Он уже сообщил мне, кто находится в кабинете.

— Это останется между нами, Корнелиус. Договорились?

— Договорились. Я хранил твои секреты, Джордж. Что значат ещё один?

— Только поэтому я и доверяю тебе. Этот секрет не менее опасен, чем мой. А возможно, и опаснее. Если раскроют мой секрет, за мной может прийти семья. Если раскроют этот, проблемой станет не только моя семья.

— Ты не внушаешь доверия, Джордж. Я уже и не уверен, что хочу знать.

— Ты бы всё равно догадался. Я пришёл не просто поделиться секретом. Мне нужна помощь.

Дедушка громко вздохнул.

— Теперь я точно не хочу знать.

— У Этты улучшенная версия моей родословной, — тихо сказал Джордж. Но я прижал ухо к двери и всё равно услышал.

— Я не знаю подробностей твоей родословной, — ответил дедушка.

— У Пути родословной Арман есть три разновидности: кровь Арманов, наследие Арманов и наследие рода Арман. Большинство моей семьи получает первую. Она не слишком мощная и даёт лишь от десяти до двадцати дополнительных очков Эфира и нераспределённых характеристик. Полезно, но недостаточно, чтобы выделиться.

Джордж сделал паузу. Дедушка что-то пробормотал, но я не разобрал слов. Тело уже начинало затекать от неподвижности, но я не собирался шевелиться. Это была потрясающая информация! И хотя награды за Пути родословной вызывали у меня зависть, я должен был узнать, что именно есть у Этты.

— А наследие Арманов? — тихо спросил дедушка.

— Это моя разновидность. Она даёт то же самое, но ещё улучшает одно из уже имеющихся сродств. Может, и больше, но последние уровни очень сложно развивать. В семье этот вариант… редкий. Когда я проверял, Путь был только у троих. Мой отец — один из них.

Джордж снова замолчал. Я услышал, как дедушка что-то пробормотал, но слов не разобрал. Тело ныло от необходимости сохранять неподвижность, но я не смел пошевелиться. Информация была невероятно важной, и, хотя награды этих Путей родословной вызывали у меня приступ зависти, я должен был узнать, чем обладает Этта.

— А наследие рода Арман? — спросил дедушка.

— Его не видели уже два поколения. Подробностей я не знаю, но могу сказать, что Этта уже открыла. Она продвинулась до второго уровня. Первый дал ей атрибут «Одарённость к Эфиру». Второй открыл дополнительный слот сродства. Если этот Путь похож на мой, третий уровень улучшит сродство.

Одарённость к Эфиру звучала похоже на мой продвинутый атрибут, хотя я не понимал, что добавка означает. Может, он действует только на Пути, связанные с Эфиром? Я не успел додумать: разговор продолжался.

— Если об этом узнает одна из герцогских семей… — тихо заметил дедушка.

— Знаю, Корнелиус. Поверь, знаю.

— Не следовало тебе рассказывать. Я не хочу этого знать. Мне и с Бастианом хлопот хватает.

— Мне пришлось. Нужна твоя помощь.

— С чем? Я и так её учу. С продвинутым атрибутом она, вероятно, завершит Путь чувствования Эфира в течение полутора лет. Может, и быстрее. Затем я буду учить её Пути управления Эфиром. Чего ещё ты от меня хочешь?

— Сердце штормового орла, — твёрдо ответил Джордж.

— Что… дополнительный слот сродства. Ты хочешь дать ей сродство второго уровня…

В кабинете повисла тишина. Её нарушали лишь звон кастрюль и тарелок и плеск воды на кухне.

— И ты обратился ко мне, потому что у тебя нет настоящих заклинаний дальнего боя, — сказал Корнелиус.

— Именно. Я буду защищать нас, но мне нужно, чтобы ты подстрелил одну из птиц.

— А Магата согласилась?

Ответа я не услышал, но решил, что Джордж кивнул. Разговор продолжился.

— Мне не нравится оставлять Пенни и Бастиана без защиты, — сказал дедушка.

— Разумеется. Я заплачу Мартину и Гризельде, чтобы они пожили на заставе, пока нас не будет. Этта, Кейли и моя тёща тоже останутся.

— А Хурин поедет с нами? Он согласился?

— Я ещё не успел с ним поговорить, но надеюсь, он согласится провести нас через горы, — ответил Джордж.

Снова наступила тишина, и наконец дедушка ответил:

— Хорошо. Но при одном условии: я помогу тебе добыть штормового орла, если ты поможешь мне поймать несколько холодноклыких змей.

Что, к демонам, за холодноклыкая змея? — подумал я.